Аббас I Великий

Абба́с I[1], Шах-Аббас, Аббас Бахадур Хан[2] слу́шайте  (перс. شاه عباس بزرگ‎; азерб. I Abbas Səfəvi[3][4]; (27 января 1571 года, Герат — 19 января 1629 года, Казвин) — шах Персии[5] из династии Сефевидов, правивший в 1588—1629 годах[5].

Аббас I Великий
перс. شاه عباس بزرگ
азерб. I Abbas Səfəvi
Аббас I Великий
Флаг 5-й Шахиншах
Государства Сефевидов
Флаг
1 октября 1588 — 19 января 1629
(под именем Аббас I)
Предшественник Мухаммад Худабенде
Преемник Сефи I
Наследник сын
Рождение 27 января 1571(1571-01-27)
Герат, Иран
Смерть 19 января 1629(1629-01-19) (57 лет)
Казвин, Иран
Место погребения
Род Сефевиды
Отец Мухаммад Худабенде
Мать Махди Улья
Супруга Мезди-Улья бейим, Огланпаша ханым, Яхшен Султан, Тинатин (Лейли) Султан
Дети сыновья: Мухаммедбагыр Фейзи Мирза, Хасан Мирза, Хусейн Мирза, Тахмасиб Мирза, Мухаммед Мирза, Исмаил Мирза, Имамгулу Мира
дочери: Шахзаде Султан, Зибайде Султан, Ханага Султан, Хевва Султан, Шахбану Султан, Мелекнисе Султан
Отношение к религии Ислам шиитского толка
Commons-logo.svg Медиафайлы на Викискладе

Крупный реформатор и полководец, Аббас провёл административные, политические, военные и экономические реформы, в корне изменив государственное устройство, создал регулярную армию и вёл успешные войны с турками и узбеками, отвоевав ранее потерянные территории, по сути восстановив доставшуюся ему в наследство фактически разваленную Сефевидскую державу, превратив её в централизованную абсолютистскую монархию. При Аббасе Сефевидская империя достигло наибольшего расцвета и могущества, простираясь от реки Тигр на западе до города Кандагар (Афганистан) на востоке.

Аббас поощрял строительство дорог, мостов, каналов, заботился об украшении городов и развитии ковроделия. При нём, в 1598 году, столица была перенесена из Казвина в Исфахан. Хотя Аббас был жестоким и деспотичным государем, но ещё при жизни подданные стали именовать его Великим.

БиографияПравить

Аббас I родился 27 января 1571 года в афганском городе Герат в семье шахиншаха Мухаммада Худабенде (1531—1596)[6] и Махди Ульи (?—1579), дочери хакима (губернатора) области Мазендаран, Мир Абдулла-хана. Писал стихи на азербайджанском и персидском языках[7]. Шах Аббас вёл кочевой образ жизни, треть своего правления он провёл в путешествии, треть находился в своей столице и треть — в других местах на отдыхе[8]. Из-за кочевой жизни столица фактически перемещалась туда где находился Аббас[9]. Шах возглавил Сефевидскую империю в возрасте 16 лет. Когда Аббас I взошёл на трон, кызылбашские племенные вожди рассматривали его попросту как марионетку, потому что кызылбаши имели большое влияние на шахов[10]. Шах Аббас был прежде всего умным и прагматичным политиком и вёл успешную внутреннюю и внешнюю политику.

Внутренняя политикаПравить

 
Шах Аббас I принимает Вали Мухаммад-хана. ок. 1650 г. Фреска во дворце Чихиль Сутун, Исфахан.

Шах Аббас I не ограничился приведением под контроль государствообразующего элемента — кызылбашей. Он также покончил с местными феодальными правителями Гиляна, Мазендарана, Систана, Лара и Луристана и укрепил власть Сефевидов в этих областях. Он даже переселил в некоторые из них тюркское население[11]. Главным языком двора Аббаса I оставался его родной азербайджанский[12][13]. Шах Аббас очень сильно увеличил количество конников в своей личной гвардии из числа кызылбашей. Эти люди отличались от своих соплеменников своей абсолютной преданностью шаху: они покидали свои племенные земли, прибывали ко двору и становились членами имперского двора. В правление Аббаса их число возросло до 10-15 тыс. человек, и к концу его правления их высшие чины занимали посты губернаторов провинций и их командир — горчубаши превратился в самого важного функционера государства[14]. Для уменьшения влияния кызылбашей он создал корпус придворных рабов, состоявших из обращенных в шиитский ислам армян, грузин и черкесов (взятые в плен во время ожесточённых войн на Кавказе в 1603—1604 и 1616 годах). Усиливая практику назначения гулямов на высокие должности, он дал им более заметное место в рядах военных, с целью уравновесить кызылбашей как членов постоянной армии[15], но эти рабы-солдаты зависели от Аббаса еще больше, чем кавалерия кызылбашей[16]. Однако большинство государственных должностей оставались за тюрками[17]. В период Аббаса I эшикагасыбаши (хранитель дворца) были следующие люди[18]:

Итальянский путешественник Пьетро делла Валле, посетивший Сефевидскую империю в период правления шах Аббаса I писал, что единственной знатью в государстве была туркоманская военная элита, монополизировавшая все посты провинциальных губернаторов и большинство важных должностей со дня установления правления Сефевидов в начале XVI века. Он также описывал, что персы жили под невыносимым порабощением туркоманов[19]. Также Валле описывает его как «крайне смышлёного, очень живого и храброго», говорившего на азербайджанском и персидском языках[20]. Шах Аббас имел очень прочную связь с кызылбашами, которые были сильнее остальных связей[21]. В период правления шаха Аббаса, из 89 главных эмиров 74 были кызылбашами и 15 — гулямами[22]. Также число кызылбашских племён во власти значительно выросло при нём и главенствующими стали Шамлы и Зулькадар[23]. Аббас был самым успешным правителем из Сефевидов. Он отличался энергичной деятельностью и известной политической прозорливостью, способствовал экономическому подъёму страны, строил дороги и мосты, заботился об украшении городов, особенно Исфахана, куда он перенёс свою резиденцию из Казвина в 1598 году, и старался оживить торговлю с Индией и Европой. Переехав в Исфахан, преданные шах Аббасу войска (среди них в основном шахсевены) последовали за ним. Уже в 1603 году, кызылбашские войска Аббаса находились в Исфахане[21]. Помимо военной реформы, Аббас совершил попытку провести денежную реформу, поскольку за 11 лет безвластия в Иране по стране начало хождение огромное количество валюты, не имевшей твёрдого курса. Аббас ввёл монету «аббаси», достоинство которой равнялось одному мискалю[24].

Аббас укрепил центральную власть в Иране путём военного давления на местную аристократию, которая в его правление наконец стала повиноваться шаху беспрекословно. В годы правления шаха Аббаса, Гянджа была отстроена заново[25].

В 1604 году Аббас I Великий применил тактику выжженной земли против Османов в Армении (Великий сургун). Из Восточной (Закавказской) Армении[26] в Иран были насильно переселены свыше 250 тыс. армян[27]. Однако выселения делались без различия по религии и коснулись также мусульман (как указывает Петрушевский, азербайджанцев)[28]. В. Морин же считает, что в переселении армянского населения имело место желание Шах Аббаса предотвратить возможный османо-армянский сговор на окраинных территориях[29]. В 1610—1611 годах шах Аббас вырезал курдов из племени барадуст в Урмие и из племени мукри в Мараге. Аббас доверил управление Урмией представителю из шамлу (позже афшару). Марага была отдана Ага хану Мугаддаму[30]. Шах Аббас вёл агрессивную политику против христиан, в отличие от Османов, и даже превращал их в мусульман[31]. В период шаха Аббаса преследования христиан были на высоком уровне, по словам Эдмунда Хертцига, он также несёт ответственность за «большее количество случаев преследования христиан, чем какой-либо из его предшественников». Незадолго до своей смерти Аббас прибегнул к практике, уходящей корнями в исламскую юриспруденцию, издав указ, по которому любой «зимми», обратившийся в ислам, имел право наследовать «имущество всех своих родственников, вплоть до 7-го колена». Его любопытство по отношению к христианству и его символам было, несомненно, искренним, но его первой заботой было укрепление и расширение своей власти, и этому было подчинено всё — христианские миссионеры, религиозные меньшинства Ирана и его собственные клерики и их повестка дня. Его обольщение христианами не защитило армян и грузин от его ужасного гнева, последовавшего за восстаниями в 1616—1617 и 1619 годах, когда он опустошил большие пространства земли на Кавказе[32].

Внешняя политикаПравить

Отношения с Османской империейПравить

Шах Аббас начал переговоры с Московским царством о заключении военного союза против Османской империи, обещая уступить Москве Дербент и Ширван. Однако успехом они не увенчались, и Аббасу пришлось соглашаться на крайне невыгодный мир с турками.

Стамбульским договором 1590 года Аббас закончил войну с Османской империей, уступив ей часть территории (Восточная Грузия, Восточная Армения, Азербайджан, Ширван, Курдистан) для того, чтобы сконцентрировать все силы на изгнании узбеков из Северо-Восточного Ирана[33].

Тяжелы были войны с турками, не прекращавшиеся почти во всё продолжение его царствования. После того, как в 1601 году под власть Аббаса перешли часть Армении и Грузии, а также Ширван, он успешно отражал почти ежегодно повторявшиеся нападения турок на города Эривань и Тавриз, иногда вторгался в самую глубь турецких владений в Малой Азии и принудил в 1613 году грузинские царства Кахетинское и Картлийское признать над собой верховную власть Сефевидов. В результате блестящих успехов в первой войне с Османской империей (1603—1612 гг.) шах Аббас подчинил себе не только почти всё Закавказье, но распространил своё влияние и на Предкавказье[34]. В 16141617 годах турки возобновили свои вторжения в Иран, но успеха не имели. Потерпев особенно сильное поражение в 1618 году, они заключили в правление султана Османа II с шахом Аббасом Марандский мир, оказавшийся, впрочем, непродолжительным. Шах Аббас публично насмехался над христианскими правителями Европы, потому что они либо не воевали с Османами, либо постоянно проигрывали им[31].

Война с Османами возобновилась в 1622 году, но турки вели её так неудачно, что в 1623 году даже Багдад был завоёван Аббасом. Взяв Багдад в конце 1624 года, шах приказал вырезать армян, живших в Месопотамии[32].

Отношения с ШейбанидамиПравить

Реорганизация и перестройка вооруженных сил не могла произойти одномоментно, и ситуация на восточном фронте продолжала ухудшаться. Узбеки взяли провинцию Систан, находящуюся на юге от Хорасана, которая обычно была защищена от их нападений. Кандагар, бывших в руках у Сефевидов с перерывами начиная с 1537 года, был захвачен Моголами в 1590 году. Аббас направился с армией в Хорасан, но не решался дать генеральное сражение. С самого начала он проявил себя как полководец, осторожность которого была одной из его главных отличительных черт в последующих кампаниях. Только в 1598 году, десять лет спустя после своего восхождения на трон, смерть грозного правителя узбеков Абдуллы II послужила началом династической борьбы и предоставила Аббасу шанс на востоке. Он выступил из Исфахана 9 апреля 1598 года и узбеки начали оставлять город за городом после того, как он вступил в Хорасан. 29 июля шах совершил паломничество к гробнице восьмого шиитского имама Али ар-Риды в Мешхеде. Он застал гробницу в плохом состоянии. Из неё вынесли золотые и серебряные канделябры, и из пожертвованных гробнице украшений не осталось ничего, кроме золотого ограждения вокруг могилы имама. Покинув Мешхед первого августа, шах двинулся на Герат в надежде заставить узбеков, теперь находившихся под предводительством Дин Мухаммед Хана, сражаться. Это всегда было сложной задачей. Узбеки предпочитали избегать генеральных сражений и отступать через Оксус в не оставляющие следов пустыни Трансоксианы, где регулярная армия преследовала их на свой страх и риск. Выждав, когда шахская регулярная армия отступит, они вновь возобновляли свой традиционный метод ведения войны, запирая сефевидские гарнизоны в городах и разоряя окрестности. Аббас приказал своему авангарду отступить и распространять слухи, что шах был вынужден вернуться на запад из-за возникшей там критической ситуации. Дин Мухаммед Хан был выманен из-за укреплений Герата, и шах, пройдя десятидневное расстояние за четыре с половиной дня, 9 августа 1598 года настиг узбеков на открытой местности. Кони многих шахских воинов были изнурены, и в своем форсированном марше он настолько оторвался от главного отряда армии, что при нём было не более десяти тысяч воинов; узбеки насчитывали двенадцать тысяч человек. Битва была отчаянной, и результат всё ещё колебался из стороны в сторону, когда шахская гвардия в 200 человек увидала отблеск от шлемов, панцирей и нагрудных пластин конников, приближавшихся через заросли камыша; это был сам Дин Мухаммед Хан с тысячей отборных воинов, которых он держал в резерве. По отряду шахской гвардии пробежала волна паники. «Сражайтесь как мужчины», закричал шах, «доблестная смерть лучше жизни в позоре!» Решительная атака со стороны его гвардейцев расстроила ряды узбеков, и когда Дин Мухаммед Хан был ранее ударом копья, узбеки начали общее отступление. Сефевидские войска преследовали их, пока под ними не пали от усталости кони, и узбеки потеряли четыре тысячи человек. Как представляется, ослабевший от потери крови Дин Мухаммед Хан был подвергнут нападению и убит своими же соплеменниками в ходе отступления. С этой победой при Рабат-и Парияне Аббас не только освободил Герат, но и смог стабилизировать северо-восточную границу со значительным успехом последствии ряда альянсов с местными узбекскими вождями. Это позволило ему начать в 1602 году ряд кампаний против Османов на западе[35].

Отношения с Московским государствомПравить

30 мая 1594 года, в царствование Фёдора Ивановича, в Иран к шаху Аббасу был отправлен князь А. Д. Звенигородский. Результатом этой миссии стало то, что шах выразил желание быть с русским царём «в крепкой дружбе, в братстве и в любви, и в ссылке навеки неподвижно»[36].

Аббас первым признал новую династию Романовых в России и выделил заём в размере 7 тысяч рублей. В 1625 году прислал в подарок реликвию, ризу Господню, и роскошный трон[37]. При шах Аббасе I владения династии Сефевидов простирались уже от Тигра до Инда.

Один из источников начала 1614 г. говорит, что «кумыки и Кабарда ныне все под шахом». Связь кумыков с Сефевидской империей сохранялась и позднее. Шаху Аббасу не были чужды намерения втянуть в сферу своего влияния и орду Больших ногаев. Бухарский купец Хозя Наурус и караванный голова юргенчского царя при расспросе их самарским воеводой кн. Д. П. Пожарским в начале 1614 г. показали, что «летось послы шаха были у кн. Иштерека, сватали его дочь за шахова сына и вели переговоры о военной помощи со стороны орды шаху против Турции; послы кн. Иштерека в свою очередь ездили к шаху». Так намечалось одно из возможных решений при определении дальнейшей политической судьбы орды. Связанный с ним риск был очевиден: подчинение шаху неминуемо вовлекло бы орду в войну против Турции, Крыма, Малых ногаев. Очевидно, что такое решение не было наилучшим. Подчинение Крыму, вследствие хорошо известного грубого и хищнического отношения крымцев к подчинённым им народностям, было сопряжено с большими неприятностями, а также низводило бы орду на положение подвассала, поскольку сам Крым был вассалом султана. Московское правительство более всех было заинтересовано в восстановлении своей власти в орде, чтобы прекратить нападения Больших ногаев на свои земли. Но оно было в то время бессильно вынудить орду к этому, а орда была заинтересована в том, чтобы до конца использовать удобное для прибыльных нападений на Русь время[34].

Отношения с ЕвропойПравить

Шах Аббас также отправлял в 1599 году дипломатическую миссию в Европе во главе Хусейнали-беком Баятом. Миссия обошла несколько государств. Хусейнали-бек говорил только на тюркском языке, поэтому лично для него Папой Римским переводчиком был назначен армянин из Ватикана по имени Томас[38].

ЛичностьПравить

 
Портрет шаха Аббаса. Работа итальянского художника XVI века


Образ Аббаса отражён в произведении Мирза Фатали Ахундова «Обманутые звёзды». Период правления Аббаса I отражён и в курдском эпосе «Крепость Дим Дим», где курды оборонялись в крепости от войск шаха[39].

Итальянский путешественник Пьетро делла Валле описывал значения шах Аббаса для населения Сефевидской империи:

«В самом деле, так почитаем своими подданными, что они клянутся его именем; и когда они желают тебе добра, часто восклицают на тюркском: „Shah Abbas murandi vir sin“ — „да будет король Аббас благосклонен к тебе“»[40].

После возвращения в Италию в 1628 году, Пьетро делла Валле написал восхваляющий шах Аббаса трактат, «Histoire Apoloqetique d'Abbas, Roy de Perse; En la personel duquel sont representees plusieur belles qualitez d'un Prince heroique, d'un excellent courtesan…», опубликованный в 1631 году. Трактат показывал положительный образ Аббаса Великого в качестве лидера[41]. Шарль де Монтескьё говорил о шах Аббасе:

«Правителя, правившего столь долго, больше нет. Несомненно, он заставил некоторых людей говорить, когда он был жив; после его смерти все умолкли. Будучи твёрдым и отважным в это последнее мгновение, он, как представляется, сдался только судьбе. Так, наполнив весь свет своей славой, умер великий шах Аббас»[42].

Аббас-Кули-ага Бакиханов пишет о шах Аббасе I следующее:

«Шах Аббас, известный мудрым управлением и устройством государства, учредил гражданские и военные правила и законы, которыми персидские шахи руководствуются и поныне. Даже в европейских историях, где достоинство государей строго разбирается, шах Аббас, покровитель наук и искусств, заслужил имя Великого. Народы же Азии, для которых память этого великого человека сделалась идеалом правосудия и мудрости, боготворят его. Он воздвигнул столько общественных зданий, что ни один государь Востока в этом отношении не может с ним сравниться. Мечети и училища в городах, а в пустынях караван-сараи и водопроводы, рассеянные по всей Персии и Закавказскому краю, ещё долго будут свидетельствовать о его благодеяниях. Шах Аббас жил в дружбе со всеми современными писателями и учёными Персии, которые в большом числе появились в его время, да и сам он писал иногда стихи, которые и доселе ценятся в Персии»[43].

ПримечанияПравить

  1. Агеенко Ф. Л. Аббас I // Словарь собственных имён русского языка. Ударение. Произношение. Словоизменение. — М.: Мир и Образование; Оникс, 2010. — С. 54. — 880 с. — ISBN 5-94666-588-X, 978-5-94666-588-9.
  2. R. Savory, «The history of Shah Abbas the Great», Vol. I
  3. Mazzaoui Michel B. Islamic Culture and Literature in Iran and Central Asia in the early modern period // Turko-Persia in Historical Perspective. — Cambridge University Press, 2002. — P. 86-87. — ISBN 0-521-52291-9, ISBN 978-0-521-52291-5 Safavid power with its distinctive Persian-Shi’i culture, however, remained a middle ground between its two mighty Turkish neighbors. The Safavid state, which lasted at least until 1722, was essentially a «Turkish» dynasty, with Azeri Turkish (Azerbaijan being the family’s home base) as the language of the rulers and the court as well as the Qizilbash military establishment. Shah Ismail wrote poetry in Turkish. The administration nevertheless was Persian, and the Persian language was the vehicle of diplomatic correspondence (insha'), of belles-lettres (adab), and of history (tarikh).
  4. И. В. Пигулевская, А. Ю. Якубовский А. Ю., И. П. Петрушевский, Л. В. Строева, А. М. Беленицкий. «История Ирана с древнейших времён до конца XVIII века». 1958 Стр. 274 разд. Реформы шаха Аббаса I: Языком войска и двора остался тюркский (азербайджанский) язык.)
  5. 1 2 ʿAbbās I // Энциклопедия Британника
  6. Savory R. M. ʿAbbās (I) (англ.). Encyclopædia Iranica. Дата обращения 8 октября 2013.
  7. W. Floor, H. Jawadi. «The Role of Azerbaijani Turkish in Safavid Iran». — Шах Аббас I, сам писавший стихи на персидском и тюркском, приказал перевести «Махзан» чагатайского поэта Хейдара на персидский, в то же время поручив придворному библиотекарю Садиги Афшару перевести «Месневи» Мевляны на тюркский..
  8. J. Gommans. "Warhorse and post-nomadic empire in Asia, p.1000-1800".
  9. Ch. Melville, «From Qars to Qandahar: The itineraries of Shah Abbas I»
  10. J. S. Turley, J. B. Souza, «The Commentaries of D. García de Silva y Figueroa on his Embassy to Shāh ʿAbbās I…», — С. 16
  11. F. Sümer. "Safevi devletinin kuruluşunda Anadolu Türklerinin rolu".
  12. David Blow, «Shah Abbas: The Ruthless King Who Became an Iranian Legen»
  13. Willem Floor, Hasan Javadi, «The Role of Azerbaijani Turkish in Safavid Iran», p. 4-5
  14. Stephen P. Blake, «Time in Early Modern Islam», p. 24
  15. Safavid dynasty — статья из Encyclopædia Iranica. Rudi Matthee
  16. Stephen P. Blake, «Time in Early Modern Islam», p. 25
  17. О. Жигалина, «Этносоциальная революция иранского общества», с. 37
  18. Moḥammad Rafiʿ Anṣāri, «Dastur al-Moluk», p. 167-168
  19. J. D. Gurney, «Pietro Della Valle: The Limits of Perception», p. 108
     В Персии не было настоящей знати; этой фразой он исключал туркоманскую военную элиту, монополизировавшую все посты провинциальных губернаторов и большинство важных должностей со дня установления правления Сефевидов в начале XVI века. Он относился с презрением к их претензиям на аристократическое происхождение; их грубое, невежественное поведение подтверждало их происхождение как обыкновенных солдат удачи, к тому же тюрков. Персов же — настоящих персов, живших под этим невыносимым порабощением, и которые могли возвести своё происхождение к периоду до туркоманского господства — он рассматривал в ином свете. 
  20. A. Amanat, «Iran. A Modern History», p. 94
     Римский аристократ Делла Валле, побывавший у Аббаса в 1618 году, когда шаху было 49 лет, описывает его как «крайне смышлёного, очень живого и храброго». Будучи двуязычным, он часто говорил на персидском и азербайджанском тюркском в приятном тоне. 
  21. 1 2 Б. П. Балаян, «К вопросу об общности этногенеза шахсевен и кашкайцев»
  22. D. Morgan, «Medieval Persia, 1048—1797», p. 142
  23. Tadhkirat al-mulūk. A manual of Ṣafavid administration, circa 1137/1725. Persian text in facsimile-B.M. Or. 9496. Translated and explained by V. Minorsky, p. 17-18
  24. 4,67 г серебра
  25. Т. Кутелия, «Грузия и Сефевидский Иран (по данным нумизматики)»
  26. Vahé Baladouni, Margaret Makepeace, East India Company. Armenian merchants of the seventeenth and early eighteenth centuries: English East India Company sources, xxi:
  27. James Stuart Olson, Lee Brigance Pappas, Nicholas Charles Pappas. An Ethnohistorical dictionary of the Russian and Soviet empires, p. 44:
  28. Петрушевский, Илья Павлович. Очерки по истории феодальных отношений в Азербайджане и Армении в XVI — начале XIX вв.. — Издательство Ленинградского Государственного Ордена Ленина Университета имени А.А.Жданова, 1949-08-09. — 182 с.
  29. V. Moreen, «The Status of Religious Minorities in Safavid Iran in 1617-61», p. 128
  30. H. Maeda, «The Forced Migrations and Reorganisation of the Regional Order…»
  31. 1 2 «A Chronicle of the Carmelites in Persia», vol. I, p. 164—165
  32. 1 2 R. Matthee, «Persia in Crisis. Safavid Decline and the Fall of Isfahan»
  33. Britannica. Abbās I
  34. 1 2 А. Новосельский. «Борьба Московского государства с татарами в XVII веке».
  35. Roger Savory, «Iran under the Safavids», p. 83-84
  36. В. Корсакова. Звенигородский, Андрей Дмитриевич // Русский биографический словарь : в 25 томах. — СПб.М., 1896—1918.
  37. Курукин И.В. Персидский поход Петра Великого. Низовой корпус на берегах Каспия (1722—1735).
  38. E. G. Hernan, «The Holy See, the Spanish Monarchy and the Safavid Persia...»
  39. W. Jwaideh, «The Kurdish National Movement: Its Origins and Development», p. 23
  40. Pietro Della Valle, «Travels in Persia»
  41. S. Mokhberi, «The Persian Mirror. Reflections of the Safavid Empire in Early Modern France», p. 16
  42. Sonja Brentjes, «The Image of the Safavids in the English and French Literatures, 1500—1700»
  43. Аббас-Кули-Ага-Бакиханов, «Гюлистан-и Ирам»