Открыть главное меню

Алекса́ндр Коже́в (рус. дореф. Александръ Владиміровичъ Кожевниковъ, фр. Alexandre Kojève; 28 апреля (11 мая1902, Москва, Российская империя — 4 июня 1968, Брюссель, Бельгия) — русско-французский[4] философ-неогегельянец. Оригинальное истолкование философии Гегеля Кожевым имело значительное влияние на интеллектуальную жизнь Франции и европейский философский климат XX века.

Александр Владимирович Кожевников
фр. Alexandre Kojève
Кожев, Александр.jpg
Дата рождения 28 апреля (11 мая) 1902
Место рождения
Дата смерти 4 июня 1968(1968-06-04)[1][2][3] (66 лет)
Место смерти
Страна  Российская империя
 Советская Россия
 Франция (1937—1968)
апатрид (1922—1937)
Учёная степень доктор философии (PhD) по философии (1926)
Альма-матер
Язык(и) произведений немецкий, русский, английский и французский[1]
Школа/традиция Неогегельянство, западный марксизм
Направление Европейская философия
Период Философия XX века
Основные интересы Политическая философия, философия религии, немецкая классическая философия
Оказавшие влияние Г. В. Ф. Гегель, Карл Маркс, В. С. Соловьёв, Карл Ясперс, Мартин Хайдеггер, Василий Кандинский, Александр Койре
Испытавшие влияние Ж. П. Сартр, Жак Лакан, Раймон Арон, Мерло-Понти Морис, Жорж Батай, Фрэнсис Фукуяма, Борис Гройс, Мишель Фуко, Жак Деррида
Награды Кавалер ордена Почётного легиона

Переводчик, полиглот, дипломат, стоявший у истоков ЕЭС.

Содержание

БиографияПравить

Уроженец Москвы, Александр Кожевников был племянником известного русского художника-абстракциониста Василия Васильевича Кандинского, с которым он поддерживал связь через корреспонденцию и которому посвятил несколько своих исследований. Пятнадцатилетним Кожевников горячо приветствовал Октябрьскую революцию, но после неприятного инцидента с ЧК[источник?] он навсегда покинул Советскую Россию в 1920 году.

Выехав из России, Кожевников отправился в Германию, где изучал философию в Берлинском и Гейдельбергском университетах с 1921 по 1927 годы. Руководителем его докторской диссертации, посвящённой взглядам русского религиозного философа Владимира Сергеевича Соловьёва на конец всемирной истории[5] и единство божественной и человеческой природы Иисуса Христа, был мыслитель-экзистенциалист Карл Ясперс. Затем Кожевников учился в Высшей школе практических исследований у другого эмигранта из России, уроженца Таганрога, известного специалиста в области истории и философии науки Александра Койре, который и познакомил его с гегельянством. Кроме своих непосредственных наставников Ясперса и Койре, решающее влияние на формирование раннего мировоззрения Кожевникова имели труды Гегеля, Маркса, Гуссерля и Хайдеггера.

Впоследствии Александр Кожевников постоянно жил во Франции (с получением французского гражданства в 1937 году) и сократил свою фамилию на французский манер — Кожев. Находясь в Париже, в конце 1920-х годов сближается с «левыми» евразийцами, «красным князем» Святополк-Мирским и Львом Карсавиным.

Знаменитые «Лекции по „Феноменологии духа“ Гегеля» (Introduction à la lecture de Hegel) Кожева, были прочитаны в Париже в период с 1933 по 1939 годы. Среди его студентов был психоаналитик Жак Лакан и политолог Раймон Арон, а также писатель Раймона Кено.

К числу постоянных посетителей лекций Кожева относились такие известные философы, учёные и литераторы, как Андре Бретон, Раймон Арон, Морис Мерло-Понти, Жак Лакан, Жорж Батай[6], Роже Гароди, Пьер Клоссовски, Жан Валь (Жан-Поль Сартр, хотя, видимо, и не присутствовал на лекциях, но был хорошо с ними знаком, что отразилось в его труде «Бытие и ничто»). Из позднейших французских мыслителей, на творчество которых значительное влияние оказало наследие Кожева, были постструктуралисты Мишель Фуко и Жак Деррида. Следы влияния философии Кожева отчётливо прослеживаются во французском экзистенциализме, феноменологии, сюрреализме и постмодернизме.

В печатном виде курс философии Гегеля увидел свет в 1947 году в качестве книги, вышедшей в редакции Раймона Кено под названием «Введение в чтение Гегеля». В этом же издании были опубликованы несколько обособленных лекций Кожева на другие темы: о соотношении историко-диалектического метода и гуссерлевской феноменологии и по проблеме истолкования Гегелем понятия смерти.

Помимо своих лекций по «Феноменологии духа», Кожев издал ещё несколько значительных публикаций, включая книгу по философии Иммануила Канта и ряд статей, посвящённых связи гегельянской и марксистской мысли с христианством. Ряд книг Кожева был издан посмертно. Так, в 1981 году вышел в свет написанный в 1943-м труд «Очерк феноменологии права» (Esquisse d’une phenomenologie du droit), рассматривающий различия в подходах аристократии и буржуазии к философии права, вслед за которым появилось другое неопубликованное ранее произведение автора — «Понятие, время и речь» (Le Concept, le temps et le discours). Недавно были изданы ещё три произведения Кожева: рукопись 1932 года, посвящённая физической и философской актуальности квантовой физики; расширенное эссе 1931 года по атеизму и «Понятие власти» (1943).

Современный философ Венсан Декомб в книге «Le même et l’autre» ввёл понятие «посткожевский дискурс» — так он обозначил период французской философии после 1930-х годов, испытавшей сильнейшее влияние Кожева.

Интеллектуальные контакты Кожева в 1930-х годахПравить

В 1950-х годах Кожев встретился с правым теоретиком права Карлом Шмиттом, чью «Концепцию политического» он неявно раскритиковал в своем анализе текста Гегеля «Господство и рабство». Другим его близким другом был иезуитский гегелевский философ Гастон Фессард.

Одним из постоянных собеседников и ближайших друзей Кожева был немецко-американский философ Лео Штраус. Они познакомились в Берлине, где были студентами, изучавшими философию. Позже Кожев писал, что «никогда бы не узнал […] что такое философия» без Штрауса.

Одни общались и вели содержательную переписку всю жизнь, сохраняя взаимную симпатию.

При этом они диаметрально расходились в существенных вопросах. Кожев утверждал, что философы должны принимать активное участие в формировании реальной политики (что и подтвердил своей личной биографией). Штраус полагал, что философия и политика в корне противоположны, и что философы не должны играть существенной роли в политике, ссылаясь на печальный опыт Платона в Сиракузах . Философы должны влиять на политику только в той мере, в которой они могут гарантировать, что философское созерцание остается свободным от соблазна власти. При этом сам Штраус является основателем философии американского неоконсерватизма, а его ученики (такие, как Пол Вулфовиц) оказали определяющее влияние на политику США в конце XX — начале XXI века.

Административная и политическая деятельностьПравить

Благодаря своим успешным лекциям Кожев обрёл признание не только в научных, но и в административных кругах. Следствием этого было то, что после Второй мировой войны, во время которой Кожев участвовал в Движении Сопротивления, его в 1948 году пригласили работать в Национальном центре международной торговли при французском Министерстве иностранных дел. По словам самого Кожева, он "хотел знать, как создаётся история"[7].

Хорошее знание языков (Кожев, наряду с русским, французским, немецким, английским и древнегреческим, владел также китайским, санскритом и тибетским) помогло Кожеву начать карьеру в качестве переводчика, однако затем он стал переговорщиком и дипломатом. Не имея фиксированной служебной роли, он оказывал мощное интеллектуальное влияние на французских экономистов, определявших внешнеполитический курс страны. До своей смерти в Брюсселе в 1968 году Кожев занимал значимую, но неопределенную позицию в департаменте торговли министерства экономики Франции. Раймон Фан ван Фи (Raymond Phan Van Phi), бывший высокопоставленный чиновник Еврокомиссии, работавший с Кожевым в 1960-х годах, отмечал, что

Он входил в состав французской администрации, но у него не было какой-то конкретной роли.

Кожев стал советником в важнейших торговых переговорах и одним из главных разработчиков Европейского общего рынка и Всеобщего Соглашения по тарифам и торговле[8], а также одним из влиятельнейших советников в кабинете Валери Жискар д’Эстена.

Он способствовал заключению Римского договора — документа, который учредил Европейское экономическое сообщество и в котором был сформулирован принцип «все более тесного союза».[9]

В дальнейшем Кожев создал трио с участием Клапье и Оливье Вормсера, будущим главой Банка Франции, и смог стать одним из архитекторов будущего европейского пространства[10].

Одна из главных идей Кожева в послевоенном устройстве Европы заключалась в сокращении торговых барьеров - шесть стран (ФРГ, Франция, Италия, Бельгия, Нидерланды, Люксембург) создали в 1968 году общий рынок. Таким образом, именно Кожев стоял у истоков будущего Европейского Союза[11].

Награждён за свои политические заслуги Орденом Почётного легиона.

Александр Кожев умер 4 июня 1968, непосредственно после своего выступления в Брюсселе на заседании Европейского экономического сообщества, на котором он председательствовал.

Кожев и "май 1968"Править

В отличие от других французских левых интеллектуалов, горячо приветствовавших студенческие выступления в Париже весной 1968, Кожев воспринял «красный май» не только без энтузиазма, но даже не скрывая презрения, объявил его «ребяческими забавами сынков обеспеченных родителей». В разговоре с Раймоном Ароном философ, узнав об отсутствии жертв во время волнений, заявил, что революций без жертв не бывает.

Кожев и СССРПравить

Кожева часто обвиняли в "сталинизме", в основном из-за его эпатирующих высказываний с похвалами Сталину и советскому режиму.[12] Существуют свидетельства, что Кожев сам называл себя "сталинистом".

В 1999 в «Le Monde» был опубликован материал, утверждающий, что из некоего документа французской разведки следует, что Кожев на протяжении трёх десятилетий вёл разведывательную деятельность в пользу СССР. Этот документ так и не был опубликован или предъявлен публике. Вероятно, его не существует.

Известно, что Кожев скептически относился к построению социализма в Советском Союзе, называя его внутреннюю политику катастрофической, а претензии на статус бесклассового государства смехотворными. Кроме того, он неоднократно называл СССР единственной страной, продолжающей жить в условиях капитализма XIX века, называя партийную элиту буржуазией и сравнивая индустриализацию с «аналогичным» периодом европейской истории 1847—1887[13]).:

Так называемая советская культура является крайне упрощенной репликой французской цивилизации, остановившейся в своем развитии где-то в 1890 году и приспособленной к уровню двенадцатилетнего ребенка.

Как отмечает профессор международного права Роберт Хауз (Robert Howse) в одном из своих эссе, опубликованных на сайте Института Гувера,

У него не было иллюзий относительно варварской природы сталинского режима. По всей видимости, Кожев скорее считал, что вынужденная „модернизация" была единственным или самым быстрым путем России к той ступени, на которой она смогла бы мирным путем преобразоваться в правовое государство. Сталин был просто инструментом постистории.

Вместе с тем, Кожев настаивал и на своем «сталинизме» (в частности, он одобрял провозглашаемые в СССР конечные цели развития и не возражал против применения политических репрессий для их достижения). Подобно Гегелю, когда-то предлагавшему Наполеону I свою поддержку, Кожев даже написал письмо Сталину; в 1953 он искренне оплакивал смерть генсека[источник не указан 626 дней][14].

КритикаПравить

Британский консервативный публицист и общественный деятель Роджер Скратон назвал Кожева «истинным русским, ненавидящим жизнь, самозванным сталинистом, госслужащим, сыгравшим главную закулисную роль» в подписании соглашений, легших в основание Евросоюза.» Самого Кожева он охарактеризовал так: "Этот человек, на мой взгляд, был опасным психопатом, который привел с собой из России тот же самый нигилистический пыл, который вдохновлял большевиков, и который испытывал радость от мысли, что все вокруг него обречено. Он не мог видеть ни одно человеческое достижение, не смакуя его будущие разрушения."[15]

БиблиографияПравить

КнигиПравить

СтатьиПравить

Работы об А. КожевеПравить

ПримечанияПравить

  1. 1 2 идентификатор BNF: платформа открытых данных — 2011.
  2. SNAC — 2010.
  3. Indiana Philosophy Ontology Project
  4. Руткевич А. М. Alexandre Kojeve, русский философ // Человек. — 1997. — № 5. — С. 90-92.
  5. Аннет Жубара Идея конца истории: Вл. Соловьев и А. Кожев // Владимир Соловьев и культура Серебряного века: К 150-летию Вл. Соловьева и 110-летию А. Ф. Лосева. — М.: Наука, 2005. — С. 397—401
  6. См. также о лекции Конева в батаевском Колледже Социологии: Свободный философ Пятигорский. Архивный проект. Часть 75. Кожев и Гегель
  7. [Русский сталинист, придумавший Европу https://inosmi.ru/politic/20170323/238945748.html]
  8. Мэтью ПРАЙС. Агент мирового духа, или Мог ли КГБ вскормить Постмодернизм?.
  9. Русский сталинист, придумавший Европу. ИноСМИ.Ru (23 марта 2017). Дата обращения 22 января 2019.
  10. Русский шпион, создавший Европейский союз? (рус.)  (неопр.) ?. relevant (26 мая 2017). Дата обращения 22 января 2019.
  11. Борис Гройс. Романтическая бюрократия: постисторическая мудрость Александра Кожева. redmuseum.church. Дата обращения 22 января 2019.
  12. Кожев вообще любил парадоксы и эпатаж. Так, он называл Генри Форда «единственным великим подлинным марксистом двадцатого века». См. Nichols, James H. Alexandre Kojève: Wisdom at the End of History. Lanham, Md.: Rowman & Littlefield, 2007. ISBN 0-7425-2777-8, ISBN 978-0-7425-2777-5. P. 90.
  13. Кожев А.Москва, август 1957 // Русский Журнал, 27.05.2005
  14. Александр Эткинд. Новый историзм, русская версия // НЛО. — 2001.
  15. [ROGER SCRUTON. The trouble with Islam, the European Union - and Francis Fukuyama]
  16. Впервые опубликовано в: «Евразия». N 20 (6.IV.1929).

СсылкиПравить