Открыть главное меню

Александр Георгиевич Андреев (19 октября 1882 — после 1938) — правый эсер, член боевого отряда при ЦК партии, участник покушений и экпроприаций. Около 10 лет провёл в царских тюрьмах, затем репрессирован советской властью. Последний председатель Всесоюзного общества политкаторжан (1935).

Александр Георгиевич Андреев
Дата рождения 19 октября 1882(1882-10-19)
Дата смерти после 1938 года
Гражданство  Российская империя  СССР

— Вы – эсер?
— Да, эсер, и притом правый. Правый, правый. Настоящий.
...Я начал гимназистом, в Одессе. Первое задание — бросил бомбу в театре. Это была вонючая бомба, безопасная. Экзамен, так сказать, сдавал. А потом пошло всерьез, больше. Я не пошел в пропаганду. Все эти кружки, беседы — очень трудно увидеть, ощутить конечный результат. Я пошел в террор. По крайней мере, раз – и квас!

А. Г. Андреев о себе, рассказ В. Шаламова «Лучшая похвала»

Под своим полным именем выведен в нескольких рассказах Варлама Шаламова, который познакомился с ним в 1937 году в следственной тюрьме.
А. Г. Андреев — alter ego писателя: в честь него он назвал Андреевым главного — автобиографичного героя своих «Колымских рассказов».

БиографияПравить

  • В 2013 году историк В. В. Есипов отметил: «Биография А. Г. Андреева пока не исследована».[1]

Родился 19 октября 1882 года в селе Виры Харьковской губернии Российской империи. Сын ремесленника. Русский.

Учился в университете, состоял в Одесской студенческой организации партии эсеров.

Активный участник Революции 1905—1907 годов: состоял в Южном областном комитете партии (Черниговском и Одесском и Севастопольских комитетах партии). В 1906 году в Одессе руководил захватом частных типографий для печатания прокламаций Совета Рабочих Депутатов. Дважды арестовывался: на 4 месяца в Одессе, и несколько месяцев провёл в тюрьме в Севастополе.

Руководил Севастопольской боевой дружиной партии социалистов-революционеров. Вероятно, принимал участие в Севастопольском восстании 1905 года.

Участвовал в организации покушения на генерала Думбадзе, жандармского полковника Рогвальда, начальника охраны Михайлова и в конфискации оружия с миноносца.[2]

В 1908 году как член боевого отряда при ЦК партии направлен в Ташкент для проведения экспроприации.

Арестован в Самаре, затем в Ташкенте, в 1910 году переведён в Одессу, где военным окружным судом по ст. 102 Уголовного уложения (составление вредных сочинений) приговорен к 1 году крепости.

В 1913 году за участие в попытке экспроприации Чикменсткого казначейства Туркестанским военным окружным судом в Ташкенте по ст. 102 Уголовного уложения приговорён к 6 годам каторги.

В 1917 году вышел на свободу, о деятельности в период Революции и Гражданской войны сведений нет.

В 1924 году арестован ОГПУ, по обвинению в эсеровской деятельности осуждён на три года ссылки, которую отбывал в Усть-Сысольске и Нарыме. После ссылки жил в Чимкенте.

С 1934 года жил в Мытищах, где работал в одной из артелей Общества бывших политкаторжан и ссыльнопоселенцев (членский билет № 1111), был избран его последним председателем.

В 1937 году «за участие в контрреволюционной эсеровской организации» Особым совещанием при НКВД по ст. 58-10, 11 УК РСФСР приговорён к 5 годам тюрьмы (реабилитирован в 1956 году).

Сведений о судьбе после 1938 года нет.

В творчестве Варлама ШаламоваПравить

В моей жизни я получил две похвалы, которые я считаю самыми лучшими, самыми лестными. Одну – от Генерального секретаря Общества политкаторжан, бывшего эсера Александра Георгиевича Андреева, с которым я несколько месяцев вместе был в следственной камере Бутырской тюрьмы в 1937 году. Андреев уходил раньше меня, мы поцеловались, и Андреев сказал: «Ну – Варлам Тихонович, что сказать вам на прощанье, только одно – вы можете сидеть в тюрьме».

Варлам Шаламов, эссе «Лучшая похвала», 1960-е годы

Варлам Шаламов в 1937 году несколько месяцев вместе с А. Г. Андреевым сидел в следственной камере Бутырской тюрьмы.

Писатель отмечал, что в его жизни было две ценные для него похвалы — от А. Г. Андреева и от писателя Бориса Пастернака.

Именно в честь А. Г. Андреева автобиографичный шаламовский главный герой «Колымских рассказов» назван Андреевым. В ряде рассказов упомянут под своим полным именем, так в рассказе «Лучшая похвала» А. Г. Андреев рассказывает о себе и о Марии Добролюбовой.

И. П. Сиротинская — литературовед, близкий друг Варлама Шаламова, его правопреемник и хранитель его наследия, так характеризовала отношение писателя к Андрееву:[3]

Немного я могу перечислить имён, которые Варлам Шаламов всегда, всегда упоминал с глубоким уважением. Александр Георгиевич Андреев — первое из этих имен, политкаторжанин, эсер, с которым он встретился в 1937 году в Бутырской тюрьме. И героя «Колымских рассказов» в его честь он называет Андреевым. Свет славы и подвига народовольцев был на этом имени, свет великой жертвы — всей жизни за идею, за свободу, за своё дело.

В. В. Есипов — один из ведущих исследователей биографии и творчества В. Шаламова, составитель четырёх «Шаламовских сборников», автор первой в России монографии о Варламе Шаламове писал, что если в начале писатель для своего alter ego использовал фамилию Поташников (что связано с первым сроком во время которого он был на строительстве химкомбината, который выпускал калий: поташ — калиевая соль), то в дальнейшем перешёл к новым именам своего автобиографического героя — Крист и Андреев, и так оценил роль А. Г. Андреева в творчестве писателя:[1]

Простая, очень распространенная фамилия Андреев символизирует типичность положения Шаламова как заключенного и в то же время имеет тонкую ассоциативную связь с фамилией А. Г. Андреева, каторжанина-эсера, с которым Шаламов встретился в Бутырской тюрьме в 1937 г. Эта фигура чрезвычайно привлекала Шаламова. Называя его «генеральным секретарем» общества политкаторжан, писатель пользовался либо не очень четко понятой саморекомендацией Андреева, либо, испытывая к нему колоссальное уважение и считая себя его духовным преемником, сознательно стремился возвысить его образ.

Андреев — фамилия, сопровождающая авторское «я» в «Заговоре юристов», в рассказе «Тифозный карантин» целиком переходит в третье лицо — «он», сохраняя при этом автобиографическое начало и подчеркивая подлинность событий и чувств, переживавшихся Шаламовым во время пребывания в тифозном карантине. Следует заметить, что фамилия Крист (как и Андреев) фигурирует, как правило, лишь в тех рассказах, где употребление авторского «я» с очевидностью неуместно из-за слишком сложных коллизий.

ПримечанияПравить

  1. 1 2 Валерий Есипов — Комментарий к «Колымским рассказам» // Шаламов В. Т. Колымские рассказы: Избранные произведения / Составление, статья и комментарии В. В. Есипова. — СПб.: Вита Нова, 2013
  2. Политическая каторга и ссылка: биографический справочник членов Общества политкаторжан и ссыльно-поселенцев
  3. Сиротинская И. П. — Мой друг Варлам Шаламов. — М., 2006. — 200 с.

ИсточникиПравить

  • Андреев Александр Григорьевич // Политическая каторга и ссылка: биографический справочник членов Общества политкаторжан и ссыльно-поселенцев // Всесоюзное общество политических каторжан и ссыльнопоселенцев, Михаил Михайлович Константинов — Издательство Общества, 1934—878 с. — стр. 29
  • Лучшая похвала // Шаламов В. Т. Собрание сочинений в четырех томах. Т.1. — М.: Художественная литература, Вагриус, 1998. — стр. 238—251