Битва при Султан-Буде

Битва при Султан-Буде (азерб. Sultanbud döyüşü) — сражение, состоявшееся 1 (13) февраля 1812 года в рамках Русско-персидской войны 1804—1813 годов между вторгшейся в Карабахское ханство персидской армией и 3-м батальоном Троицкого пехотного полка русской армии на Кавказе.

Битва при Султан-Буде
Основной конфликт: Русско-персидская война (1804—1813)
Battle Between Persians and Russians - State Hermitage Museum.jpg
Дата 1 (13) февраля 1812 года.
Место Карабахское ханство (Закавказье)
Итог Капитуляция русского батальона
Противники

 Российская империя

Иран Персидская империя

Командующие

В порядке принятия командования:
Российская империя майор Джини 
Российская империя майор Сочевский 
Российская империя капитан Гумович 
Российская империя кaпитан Оловяшников сдался

Иран Аббас-Мирза,
Флаг Великобритании полковник д’Арси (артиллерия)

Силы сторон

900[1]
в том числе:
560 чел. троицкого батальона[2]

  • конный отряд из личной охраны Карабахского хана
  • 2 орудия

2300[1] или 18 000[2]
в том числе:

  • Кавалерии:
  • 10 000
  • Пехоты:
  • 8000

11 орудий
100 фальконетов

Потери

более 300 убитых (в т. ч. командир батальона и др. офицеры)[1]

140 убитых (в т. ч. 2 британских унтер-офицера)[1]

ПредпосылкиПравить

После поражения персидской армии под Мигри в мае 1811 года Аббас-Мирза со всеми силами расположился на Мугани, где ожидал результатов деятельности своих агентов, отправленных с репиляциями[3] для организации восстания в Дагестане и для привлечения на свою сторону Мустафы-хана Ширванского и главы племени Джебраила Джафар-Кули-ага[Прим. 1]. Одно из писем, адресованное последнему, было перехвачено русскими. Главнокомандующий русскими войсками на Кавказе маркиз Ф. О. Паулуччи приказал арестовать Джафара и препроводить его в Тифлис, но при переправе через р. Тертер арестанту удалось бежать. Прибыв в свои кочевья близ Султан-буда, Джафар-Кули отправил Паулуччи письмо, в котором уверял главнокомандующего в своей непричастности к сношениям с Аббас-Мирзой[4]. Однако Паулуччи не дал ответа и Джафар бежал к Аббас-Мирзе. Командир роты, сопровождавший Джафара, капитан П. Оловяшников, был взят под стражу.

Вторжение персидской армии в КарабахПравить

Лазутчики и дозорные Мехти-Кули-xана Карабахского пристально следили за действиями персидской армии в Муганской степи. Тем временем восстание в Дагестане было подавлено, а Мустафа-хан Ширванский отказался перейти на сторону Аббас-Мирзы. Лазутчики доносили Мехти-Кули о подготовке персидских войск к выступлению, последний в свою очередь осведомлял майора Джини, при котором находился всего один батальон Троицкого пехотного полка, расквартированный в зимней резиденции карабахского хана Султан-Буде. Однако Джини игнорировал все предупреждения об опасном положении батальона[5]. Вскоре дозорные Мехти-Кули донесли, что войска Аббас-Мирзы уже форсировали Аракс и при них так же находится Джафар-Кули. Эти известия подтвердили и прибывшие в русский лагерь несколько нукеров последнего, но Джини не доверял тем сведениям.

Тем временем персидская армия (более 30 000 чел.)[Прим. 2], форсировав Аракс, двинулась двумя колоннами. Одна колонна (10 000 кавалерии и 8000 пехоты)[6] во главе с Аббас-Мирзой направилась к Султан-Буду, другая с Джафар-Кули-ага к Шах-Булаху, с целью прервать пути сообщения Троицкого батальона со штаб-квартирой 17-го егерского полка в Шуше. В персидском войске также находились английские офицеры, среди которых были: артиллеристы — полковник д’Арси[7], майор Стоун и капитан Линдсей; а также пехотные офицеры — полковник Монтейт (англ.) и майор Кристи[8].

В Шуше в то время базировались три роты 17-го егерского полка. При первых известиях о движении персидской армии, оттуда 13 февраля на помощь Троицкому батальону вышли две роты (4 офицера и 200 рядовых при 1-м орудии)[9][10] под командованием капитана Ильяшенко. Пройдя 30 вёрст, отряд был встречен неприятельскими разъездами, а у Шах-Булахских садов окружён персидской кавалерией (2000 чел.)[11]. Однако, «прокладывая себе путь штыками», роты дошли до Шах-Булахской цитадели, но дальше продвинуться не смогли, так как все близлежащие высоты и дорога были заняты крупными силами неприятеля, а до Султан-Буды оставалось ещё около 30 вёрст[12].

БитваПравить

Ход битвыПравить

13 февраля на окрестных высотах перед русским лагерем появились передовые части персидской армии. Майор Джини построил батальон в каре перед землянками, а орудия расположил на открытой местности[Прим. 3]. Вскоре к Султан-Буду подошли основные силы персов во главе с Аббас-Мирзой. В его войске также находились англичане (4 офицера и 12 унтер-офицеров)[13], которые, фактически, руководили персидскими подразделениями[14]. Многократно численно превосходящая персидская кавалерия с ходу атаковала каре русского батальона, который, удерживая строй, отбивал множественные атаки с большим уроном для нападавших[5]. В бой также вступил небольшой отряд конных нукеров Мехти-Кули-хана[8]. Русские орудия, не имея прикрытия, вели беспрерывный огонь. Через ¼ часа после начала боя подошла неприятельская артиллерия под руководством полковника д’Арси и открыла по русскому батальону огонь из всех орудий и фальконетов. В первую очередь д’Арси подавил огонь русской артиллерии. Одно русское орудие было подбито, а разорвавшийся единственный ящик с боеприпасами лишил возможности вести огонь из другого орудия[9]. Батальон начал нести тяжёлые потери. Ещё в начале битвы от ружейного выстрела погиб майор Джини. Принявший командование батальоном майор Сочевский погиб от двух пулевых ранений. Вскоре погиб и следующий по старшинству капитан Гумович. Штабс-капитан и батальонный капитан получили ранения. Тогда командование принял высвободившийся из под ареста капитан Оловяшников. Между тем персияне усиливали атаки. Рукопашный бой уже проходил между домов зимовья. Сарбазы врывались в жилища. Позже Мехти-кули-хан в своём донесении маркизу Паулуччи писал:

«Бой был страшный, — такой, какого не бывало. Наше войско, солдаты, кавалерия и сарбазы Аббаса-Мирзы и мои подвластные в течение 7 часов ни на минуту не переставали убивать… Платон Андреевич [Оловяшников], который провинился в бегстве Джафар-Кули и сам, снявши с себя саблю, находился под арестом, в тот момент сам явился и я с помощью его и удалых солдат со смертоносными штыками повели атаку и вытеснили сарбазов из среды войска и домов и прогнали их. Много сарбазов было убито».

Несмотря на тяжёлые потери и почти полный расход боеприпасов Троицкому батальону всё же удалось удержать позиции за собой. К вечеру персидское войско отступило и, взяв русский лагерь в кольцо, «отдалось отдохновению».

Капитуляция батальонаПравить

Вечером, вскоре после окончания битвы, в русский лагерь от Аббас-Мирзы прибыл парламентёр. Последний доставил написанное на русском языке письмо, которое было лично передано капитану Оловяшникову. В нём Аббас-Мирза, ввиду бесполезности дальнейшего сопротивления, предлагал сложить оружие. Оловяшников вначале отверг данное предложение[9]. Мехти-Кули-хан предлагал ему, дождавшись ночи, вывести оставшихся солдат и орудия к Шах-Булаху или в другое близлежащее укреплённое место в лесу. По одной из версий в Султан-буде находился местный армянин Вани-юзбаши Атабеков[9][15][Прим. 4], который отлично разбирался в местности. Вначале Оловяшников согласился с выводом остатка батальона, но вскоре получил второе письмо от Аббаса-Мирзы с угрозами, что в случае отказа сложить оружие, весь батальон будет вырезан[9]. Оловяшников долго колебался и с наступлением темноты заявил Мехти-Кули-хану, что:

«Вы непременно должны выйти поспешно из этого войска; я о себе имею свою заботу: ни в Шах-Булак, ни в другое крепкое место не пойду».

По выражению В. Потто: «Оловяшников уже изнемог под гнетом тяжких обстоятельств и не нашел в себе достаточного запаса нравственных сил, чтобы решиться на такой отчаянный подвиг»[15]. Последний, в свою очередь, повторил Мехти-Кули-хану, что если тот поспешно не покинет лагерь, то его ожидают большие неприятности. Вскоре несколько человек предупредили Мехти, что если он не покинет батальон, то будет схвачен и отдан в руки персиян[5]. Той же ночью Вани-юзбаши и Мехти-Кули с несколькими нукерами покинули лагерь. За последним Аббас-Мирза снарядил погоню, но Мехти удалось скрыться в Тертерских горах, а после уйти в Шушу. Вани-юзбаши, в свою очередь, бежал в Шах-Булах, в котором находились две роты майора Ильяшенко[Прим. 5]. Не желая сдаваться в плен, из лагеря также бежали унтер-офицер Тимчук и рядовой Федотов, самостоятельно дошедшие до Елизаветполя[9].

Тем временем Оловяшников уже принял решение о сдаче батальона и той же ночью отправил в персидский лагерь унтер-офицера Лунёва с тремя солдатами. Аббас-Мирзе было передано письмо с согласием сдаться, если тот поручится за то, что батальон не будет истреблён. Аббас-Мирза охотно дал гарантию[9]. 14 февраля с рассветом Оловяшников выкинул белый флаг, и батальон сложил оружие, передав неприятелю орудия и знамя[Прим. 6].

Дальнейшее продвижение и отступление персидской армииПравить

После капитуляции русского батальона Аббас-Мирза двинул свою армию на Шах-Булах и 15 февраля, соединившись с блокировавшей русские роты кавалерией, стал лагерем в пол версте от Шах-Булахской цитадели. Английские офицеры принялись обустраивать боевой порядок персидского войска и готовить его к штурму. В свою очередь Ильяшенко, заняв важные пункты, приготовился к отражению неприятеля. Подойдя к стенам цитадели, персияне выставили перед собой русских пленных и их знамя[12]. Джафар-Кули-хан стал вызывать кого-нибудь для переговоров. На стену поднялся Вани-юзбаши. Джафар с изумлением сказал:

«Ты, юзбаши, опять очутился среди русских? Теперь вам уже нет спасения. Батальон Джини сдался, замок обложен. Чтобы спасти себя и русских от смерти, ты должен уговорить гарнизон сдаться без боя».

Из рукописей отставного полковника Я. Д. Лазарева[15]

Вани отвечал:

«Я и сам вижу, что спасения нет, и потому употреблю все усилия, чтобы уговорить начальника положить оружие».

Из рукописей отставного полковника Я. Д. Лазарева[15]

Персияне отошли от стен в ожидании результатов решения Ильяшенко. Тем временем в ночь на 16 февраля русский гарнизон с орудием покинул Шах-Булахскую цитадель и Вани, минуя персидские караулы, провёл роты горными тропами через селение Фарух и вывел их на Шушинскую дорогу. Там Вани, указав Ильяшенко кратчайший путь на Шушу, с одним солдатом поспешил на пост Ходжалы, где находился русский отряд из 60-ти солдат при офицере. Вани так же провёл его скрытыми путями и у моста Ага-керпи, в пяти верстах от Шуши, догнал Ильяшенко[15]. Утром роты прибыли в Шушу и в тот же день шеф 17-го егерского полка полковник И. П. Живкович отдал по гарнизону (637 строевых)[9] диспозицию по защите Шушинской цитадели[10]. В то же время на русский пост из 8-ми человек под командою рядового Орехова напал неприятельский отряд (100 человек)[16]. Командир последних предложил Орехову богатые дары, в случае если тот добровольно сдастся. Русский отряд перебил парламентёров и с боем пробился к Шуше[Прим. 7].

Паулуччи находился в то время в Кубе. Получив сведения о вторжении персидской армии в Карабахское ханство, он в срочном порядке вызвал из Гори ген. П. С. Котляревского. Последний проделал форсированным маршем переход в 70 вёрст и, присоединив к себе по пути отдельные части (общим числом 1591 человек)[Прим. 8], 21 февраля прибыл в Новую Шемаху, а оттуда двинулся в Зардоб. В ходе марша было приступом взято селение Туг и неприятельский пункт в Кара-Кахе. Так же было отбито до 15 000 голов рогатого скота и возвращено 4000 бежавших до того карабахских семейств[10]. Вступив в Карабахское ханство, Котляревский принялся истреблять неприятельские партизанские группировки. Аббас-Мирза, избегая прямых столкновений с русскими частями, отступил за Аракс, уничтожив за собой переправы[17].

ПоследствияПравить

Исход битвы в Султан-Буде не повлиял на ход войны, но, несмотря на это, он сильно поднял моральный дух персидской армии и в определённой степени подорвал авторитет русской армии на Кавказе среди местного населения. Часть последних бежала в труднодоступные места, а часть добровольно переходила к персиянам при первом их появлении. Аббас-Мирза обещал вернуть Джафар-Кули Карабахское ханство и видел перед собой далеко идущие цели, в частности — захват Грузии. В своей прокламации «князьям, азнаурам и всем жителям Кахетии» Аббас писал:

«…Ныне наши сарбазы, как голодные львы, жаждут крови Русских, находящихся в Грузии, и как только мы туда двинемся, Грузия будет покорена и Русский главнокомандующий и его солдаты будут убиты или пленены».

Вся русская армия на Кавказе была возмущена сдачей в плен батальона Троицкого полка. Котляревский в своём донесении маркизу Паулуччи, писал: «Я никак не мог верить, чтоб без самой крайности сдались русские»[18].

В ноябре из персидского плена бежали 52 солдата Троицкого полка, захваченных в Султан-Буде. Они показали, что:

«…захвачены были персиянами, будучи не в состоянии себя защищать по случившемуся тогда недостатку в боевых патронах».

Архив штаба Кавказского военного округа, Дело № 15.

Джафар-Кули-Ага в 1815 году выехал из Ирана и вернулся на родину в Карабах, где был прощён[12].

Интересные фактыПравить

А. П. Ермолов во время своего посольства в Иран в 1817 году, находясь (28 мая — 5 июня) в Уджанском замке[Прим. 9], увидел картину, изображавшую победу персиян над русскими. Ермолов так описывает тот случай:

 Осматривая замок, я спросил сопровождавших меня персиян: какое картина представляет сражение? Не Асландузское ли? Наморщились рожи их, и страх, изобразившийся в чертах от одного об оном воспоминания, заставил меня не требовать ответа. Я сделал другой вопрос: не Ленкоранское ли? Как будто окован был язык персиян и ложь, столь обыкновенная в устах их, не изобрела ответа. Надобно было догадаться, что не оно. Наконец сказано мне, что картина представляет разбитие Троицкого батальона. Я замолчал против правды.
— Записки Ермолова, 24.[12]
 

ПримечанияПравить

  1. После убийства в 1806 году подполковником Лисаневичем Ибрагим Халил-хана Джафар-Кули оставался законным наследником Карабахского ханства, но по политическим причинам, ханом был назначен дядя последнего Мехти-Кули-хан.
  2. По свидетельству очевидцев, бывших тогда в лагере Аббас-Мирзы, персидское войско состояло из 20 000 регулярной армии, 4000 иррегулярной пехоты и более 6000 иррегулярной конницы при 15 орудиях и 100 фальконетах.
    Акты, собранные Кавказской археографической комиссией — Т. 5, № 203.
  3. Несмотря на многократные предупреждения о готовящемся вторжении персидской армии, майор Джини не принял мер по укреплению занимаемого им пункта, в результате чего батальон встретил многократно превосходящего противника на абсолютно открытой местности.
    — Утверждение Русского владычества на Кавказе — Т. 2, Ч. 1, С. 307.
  4. Аванес Атабеков — в официальных документах того времени назывался по имени своего отца Арютина, то есть — Арютиновым. После вступления в 1805 году Карабахского ханства в русское подданство семья Арютиновых была спасена П. Карягиным от разорения. После этого Вани подался к нему волонтёром и с тех пор всегда находился при русских войсках. Используя навыки проводника, он неоднократно выручал русские подразделения в сложных ситуациях.
  5. По другой версии, рассказанной одним из сыновей Вани Атабекова: последний не был в Султан-Буде, а находился при Ильяшенке. Когда две роты егерей вышли из Шах-Булаха на помощь Троицкому батальону, к ним навстречу скакал во весь опор старшина селения Кятук — Мелкум. Последний отозвал Вани и спросил его: «Куда ты ведешь их? Батальон разбит и уже сдался; я прямо оттуда». Роты тут же повернули назад.
    — Из рукописей отставного полковника Лазарева Я. Д.
  6. Это было единственное русское знамя, украшавшее дворец персидского шаха.
  7. За храбрость и распорядительность Орехов был произведён в унтер-офицеры, награждён Георгиевским крестом и 10-ю червонцами.
  8. Сводный отряд Котляревского составляли:
    — Рапорт Котляревского маркизу Паулуччи от 22-го марта 1812 года № 74.
  9. Замок Уджан (Царская роза) — принадлежал в то время наследному принцу Аббас-Мирзе.

Использованная литература и источникиПравить

  1. 1 2 3 4 Atkin, 1980, p. 137.
  2. 1 2 УРВК, 1902, с. 304—305.
  3. Акты, собранные Кавказской археографической комиссией / Под ред. А. П. Берже. — Тф.: Тип. Глав. управ. наместника кавказского, 1873. — Т. 5. — С. 131, № 194.
  4. АКАК — Т. 5. — С. 134—135, № 202.
  5. 1 2 3 АКАК — Т. 5. — С. 135—139, № 203.
  6. Бобровский П. О. Часть 3. Егеря (1786—1816) // История 13-го Лейб-гренадерского Эриванского Его Величества полка за 250 лет (1642—1892). — СПб.: Тип. В. С. Балашева, 1893. — С. 286—288. — 771 с.
  7. Monteith W. (англ.). Kars and Erzeroum: With the Campaigns of Prince Paskiewitch, in 1828 and 1829; and an Account of the Conquests of Russia Beyond the Caucasus from the . to the Treaty of Turcoman Chie and Adrianople. — London: Printed by Spottiswoode & Co ., 1856. — P. 82—83. — 360 p. — ISBN 978-5-8740-8746-3.
  8. 1 2 Ибрагимбейли Х. М. (азерб.). Россия и Азербайджан в первой трети XIX века / ред. Н. А. Халфина. — М.: Наука Главная редакция восточной литературы, 1969. — С. 135. — 286 с. — (Из военно-политической истории). (недоступная ссылка)
  9. 1 2 3 4 5 6 7 8 Утверждение русского владычества на Кавказе / Сост. Н. С. Аносов; под ред. В. А. Потто; под руков. Н. Н. Белявского. — Тф.: Тип. Штаба Кавк. воен. округа, 1902. — Т. 2: Время Тормасова, Паулуччи и Ртищева. — С. 301—311.
  10. 1 2 3 Шабанов Д. Ф. Часть 1. От сформирования полка до его прибытия на Манглис. 1642—1825 // История 13-го Лейб-гренадерского Эриванского Его Величества полка: в 3 частях. — Тф.: Тип. окружного штаба кавказского военного округа, 1871. — С. 112—115.
  11. Дубровин Н. Ф. История войны и владычества русских на Кавказе: в 6 томах. — СПб.: Склад издания у В. А. Березовского, 1887. — Т. 5. — С. 446—448.
  12. 1 2 3 4 Потто В. А. Кавказская война в отдельных очерках, эпизодах, легендах и биографиях: в 5 томах. — 2-е изд. — СПб.: Тип. Е. Евдокимова, 1887. — Т. 1: От древнейших времён до Ермолова. — С. 479—482.
  13. Cronin S. Part 1. War // [ebookbrowse.com/2-farmanfarmaian-2008-war-and-peace-in-qajar-persia-pdf-d142299094 War and Peace in Qajar Persia] / ed. by R. Farmanfarmaian. — London; New York: Routledge, 2008. — P. 57. — 256 p. — (Implications Past and Present (History and Society in the Islamic World)). — ISBN 0415421195.
  14. Бескровный Л. Г. Раздел 1. Военное искусство в войнах России первой четверти XIX в. // Русское военное искусство XIX в. / ред. Л. А. Рамзаевой. — М.: Наука, 1974. — С. 17. — 365 с.
  15. 1 2 3 4 5 Потто В. А. Первые добровольцы Карабаха в эпоху водворения русского владычества (Мелик-Вани и Акоп-юзбаши Атабековы). — Тф.: (Репринтное переизд.: Москва: Интер-Весы, 1993), 1902. — 77 с.
  16. Шабанов Д. Ф. Краткая историческая записка о службе 13-го лейб-гренадерского Эриванского Его Императорского Величества полка. — Тф.: Тип. Окруж. штаба Кавк. воен. округа, 1875. — С. 9.
  17. Шишкевич М. И. Глава 5 — После Цицианова до Ермолова // История русской армии и флота / Ред. А. С. Гришинского и В. П. Никольского. — М.: Образование, 1911. — Т. 6: Покорение Кавказа. Персидские и кавказские войны (очерк генштаба генерал-майора Шишкевича М. И.). — С. 51—52.
  18. Соллогуб В. А. Биография генерала Котляревского / Ценс. В. Бекетов. — 2-е изд. — СПб., 1955. — С. 87—88.

ЛитератураПравить