Открыть главное меню

Бобышев, Дмитрий Васильевич

Дми́трий Васи́льевич Бо́бышев (11 апреля 1936, Мариуполь, УССР) — русский поэт и переводчик, эссеист, литературовед. В 1979 году эмигрировал из СССР. C 1983 годагражданин США.

Дмитрий Васильевич Бобышев
Bobyshev.jpg
Дата рождения 11 апреля 1936(1936-04-11) (83 года)
Место рождения
Гражданство  СССР  США
Род деятельности поэт, переводчик, литературовед
Язык произведений русский
Сайт Дмитрия Бобышева
Ленинградский технологический институт

Содержание

БиографияПравить

Дмитрий Бобышев ( настоящая фамилия Мещеряков) родился 11 апреля 1936 года на Украине в Мариуполе. Отец, - Вячеслав Мещеряков, архитектор. Его мать, Зинаида Ивановна Павлова учёный химик, жила а Лениграде и уехала к родным перед родами первого ребёнка, после чего вернулась в Ленинград. С детства жил в Ленинграде. Во время блокады родители оставались в городе, отец Дмитрия умер. После войны мать вторично вышла замуж, и его усыновил отчим, Василий Константинович Бобышев, дав ему свою фамилию.

В 1959 г. окончил Ленинградский технологический институт, 10 лет работал инженером по химическому оборудованию, затем редактором на телевидении.

Занимается стихотворным творчеством с середины 1950-х, активный участник ленинградского андеграундного литературного процесса 60-х и 70-х годов. Публиковался в самиздате (в том числе в журнале Александра Гинзбурга «Синтаксис»). В начале 1960-х годов вместе с Иосифом Бродским, Анатолием Найманом, Евгением Рейном Бобышев входил в ближайший круг Анны Ахматовой. Бобышеву, в частности, поэтесса посвятила одно из своих стихотворений ("Пятая роза").

В 1979 году эмигрировал из СССР. В том же году, в Париже, вышла первая книга стихов Бобышева — «Зияния». В настоящее время живёт и работает в США — в городе Урбана-Шампейн, штат Иллинойс. Профессор Иллинойского университета, преподает русский язык и литературу. C 1983 г. — гражданин США

Автор десяти книг стихов, ряда поэтических переводов (современная американская поэзия), а также томов мемуарной прозы «Я здесь (человекотекст)» (2003), «Автопортрет в лицах (человекотекст, кн. 2)» (2008), и «Я в нетях» (2014). Автор-составитель раздела «Третья волна» в «Словаре поэтов русского зарубежья» (Санкт–Петербург, 1999). Входит в редколлегии журналов “Слово/Word» (Нью-Йорк) и «Эмигрантская лира» (Бельгия).

ПЯТАЯ РОЗА
Дм. Б—ву

Звалась Soleil¹ ты или Чайной
И чем еще могла ты быть?..
Но стала столь необычайной,
Что не хочу тебя забыть.

Ты призрачным сияла светом,
Напоминая райский сад,
Быть и Петрарковским сонетом
Могла, и лучшей из сонат.

А те другие — все четыре
Увяли в час, поникли в ночь,
Ты ж просияла в этом мире,
Чтоб мне таинственно помочь.

Ты будешь мне живой укорой
И сном сладчайшим наяву…
Тебя Запретной, Никоторой,
Но Лишней я не назову.

И губы мы в тебе омочим,
А ты мой дом благослови,
Ты как любовь была… Но, впрочем,
Тут дело вовсе не в любви.

_____
¹ Soleil — солнце (фр.)
Анна Ахматова

ТворчествоПравить

Поэзия Бобышева соперничает с поэзией Бродского в укорененности в полуторавековую русскую поэтическую традицию, но Бобышев выбирает более радикальные проявления этой традиции: одическую пышность XVIII века и футуристический поиск самодостаточных смыслов в звучании слова. Эти тенденции усиливаются в послеотъездном творчестве Бобышева, когда им дают новую пищу новые реалии, не обкатанная прежде русским стихом лексика и топонимика:

И — в Минехаху, а то — в Кикапу,
в Пивуоки, в Чатанугу с Чучею,
на чувачную — ту, что по броду — тропу:
по раста-барам тебя попотчую
(Из поэмы «Жизнь Урбанская», название которой прямо отсылает к стихотворению Державина «Евгению. Жизнь Званская».)

В стихах Бобышева речь идёт и о возрождении России к духовной жизни, и о возрождении традиций русского искусства, и о восстановлении корней, без которых — беспамятство нации. Безвременье. Оно и есть та духовная бездна из которой строки поэта взывают к Творцу. Это поэзия поворотного момента от духовной смерти общества к возрождению его самосознания.

И в толщах бытия куда мы денем
сей нужный возглас: ”Человече, сгинь!”
Пусть удами во мне трепещет демон,
Но блудный сын свой путь уже проделал,
в отцовскую чернеющую синь!

Блудный сын — задавленный национальный дух, это в данном случае — синонимы. Так же возрождение страны — результат возрождения каждой отдельной личности. Никогда — от общества к человеку, только от человека — к обществу. Возрождение же творчества одного поэта, каждого поэта (художника, артиста…) — есть условие и причина возрождения национальной культуры.

Из глубины земной, воздушной, водной,
сребрясь и восклубляясь голубым,
пусть разрастётся пульс во мне сегодня
до огненных и духовых глубин.

В поэтике эта позиция выражена тем, что поэт не приемлет ”задубевших” мыслей и слов. Всё — в движении, зыбком, неуловимом, как чуткая листва ольхи, о которой в начале своего творческого пути писал Бобышев:”но есть в ней отчуждённость совершенства”. Вот этой отчуждённости, неминуемо наступающей, когда что-то закончено, сделано, застыло — теперь не выносит поэт. Символом вечной изменчивости у него становится морская волна. Цикл «Волны” весь построен по одному принципу: с волной в каждом стихотворении цикла сравнивается какое-то духовное или материальное явление. Единство цикла — в утверждении правоты всякой зыбкости, неопределённости, которая намного точнее, чем застывшая «отчуждённость совершенства”.

Кто живущий у волн не знавал,
как идёт приобщение вещи
к ритму? Как начинается вал?
Вот порыв и пролёт, и провал...
Сам окрестит и тут же раскрещет.
Сколько раз он пловца принимал
в эти нежно-могучие клещи!

Ритм — основа сущности, мира, закономерность движения. Он — начало начал. Покой — есть несуществование. Ритм — свойственен всему, от бега планет до аккордов рояля, от структуры клетки, до строя языка, от песни и молитвы и до работы мотора, от колебаний электрона до архитектоники цветка. Симметрия — тоже ритм. Вне ритма нет жизни, нет даже мертвой материи! Ритм — олицетворение созидания, космоса в противоположность хаосу, структуры в противоположность энтропии ( которая и есть дух несуществования).

Порядок не откроет совершенства,
Но в истово ритмической работе
родится нас рождающее женство…

Поэт сводит в одно волну, как символ ритма, любовь, как высшую творческую силу человека, само творчество, как таковое — «зато какую песню вы споёте…” В основе — волна, зыбкое колебание, изменчивость по законам ритма. И то, что мы не ведаем, порой, что творим, закономерно поэтому.

Не ведает волна своих глубин —
её волнует то, что тонко взбито
из полуслов, из полу-половин...
Красот овалами, обвалами лавин
расколебались тонны монолита;
волной к волне слагается молитва,
где слог — божествен, смысл — неуловим.

Осмысление этих закономерностей — первый шаг к познанию сути живого в той бездне, в которую упала Россия. И начинается возрождение с малого. В утверждении этих истин, в отражении этих процессов и есть философский смысл поэзии Бобышева.

 
Штат Иллинойс США на карте

ЦитатыПравить

В стихах Бобышева речь идет о духовных переживаниях, видениях, о духовном опыте. Это поэзия философских поисков, причем в поисках смысла и красоты, Божественного в земном, в постижении материального мира всегда присутствует мир трансцендентный.

В. Казак

Бобышев является одним из самых замечательных поэтов своего поколения.

Его ввела в литературу А. А. Ахматова, посвятившая ему стихотворение «Пятая роза».

Поэзия Бобышева метафизическая. Даже самые ранние его стихи напоминают псалмы, посвящённые «ласковому и грозному» Богу. В них он ищет небесное в земном, а человек для него не только «вещество плюс божество», но и «частица умная, живая»

Настольная книга Русской литературы. Под редакцией Виктора Терраса. Изд. Йельского университета (США), 1985.

Бобышев — один из ярчайших поэтов ленинградского созвездия; его переезд на Запад в 1979 году был предварён сборником стихотворений «Зияния», вышедшем в Париже. С тех пор его самым впечатляющим произведением стали «Русские терцины» (1977—1978 гг.), начатые в Ленинграде и законченные в Милуоки.

Дж. С. Смит

Стихи его стали сильнее, убедительнее, творческая индивидуальность выявилась отчётливее. Наступила творческая зрелость... Творческие поиски поэта — продолжаются. Он не стоит на месте.

Вадим Шефнер[1]

ИзданияПравить

  • Зияния: Стихи. — Paris: YMCA-press, 1979., 238 с. [1] л. портр.
  • Звери Св. Антония: Бестиарий. — Ил. Михаил Шемякин. — New York: Apollon Foundation, 1989. 50 с. — ил.
  • Русские терцины и другие стихотворения. — СПб.: Всемирное слово, 1992. — 112 с.: с портр. на обороте облож. Худож. Игорь Тюльпанов. — 2500 экз.
  • Полнота всего. — СПб.: Водолей, 1992. — 144 с., 3500 экз. ISBN 5-87852-004-4
  • Ангелы и силы. — Нью-Йорк: Слово-Word, 1997.
  • Я здесь. Человекотекст. — М.: Вагриус, 2003. — 400 c. ISBN 5-9560-0026-0 (в пер.)
  • Знакомства слов: Избранные стихи. — М.: Новое литературное обозрение, 2003.
  • Жар–Куст. — Paris: Editions de Montmartre, 2003.
  • Ода воздухоплаванию: Стихи последних лет. — М.: Время, 2007. — 104 с. ISBN 978-5-9691-0238-5
  • Автопортрет в лицах. Человекотекст, книга вторая. — М.: Время, 2008. ISBN 978-5-9691-0357-3
  • Чувство огромности. — Франкфурт-на-Майне: Литературный европеец, 2017.

ИсточникиПравить

  1. Русские терцины и другие стихотворения. — СПб.: Всемирное слово, 1992
  • Казак В. Лексикон русской литературы XX века = Lexikon der russischen Literatur ab 1917 / [пер. с нем.]. — М. : РИК «Культура», 1996. — XVIII, 491, [1] с. — 5000 экз. — ISBN 5-8334-0019-8.
  • Арьев, Андрей. Искресатель (Поэзия Дмитрия Бобышева) // Петербургская поэзия в лицах : очерки / Иванов, Борис, сост. — Москва: Новое литературное обозрение, 2011. — С. 139-157. — 392 с. — ISBN 9785867937980.
  • Клоц, Яков. Беседа с Дмитрием Бобышевым // Поэты в Нью-Йорке. — Москва: Новое литературное обозрение, 2016. — С. 189-213. — 688 с. — ISBN 9785444805657.


СсылкиПравить