Открыть главное меню

Борисоглебский монастырь (Смоленск)

Борисоглебский монастырь — не сохранившийся до настоящего времени монастырь, построенный на месте убийства святого Глеба, на Смядыни в Смоленске[1].

Монастырь
Борисоглебский монастырь
Saints Boris and Gleb Monastery on Smyadin.JPG
Современный вид места, где раньше был расположен Борисоглебский монастырь.
54°47′22,50″ с. ш. 32°00′26″ в. д.HGЯO
Страна Flag of Russia.svg Россия
Город Смоленск
Конфессия Православие
Первое упоминание 1138 год
Статус Объект культурного наследия народов РФ федерального значения Объект культурного наследия народов РФ федерального значения. Рег. № 671540338740006 (ЕГРОКН). Объект № 6710010000 (БД Викигида)
Состояние не сохранился
Commons-logo.svg Борисоглебский монастырь на Викискладе

Содержание

ИсторияПравить

Монастырь располагался недалеко от Смоленска, в месте, где река Смядынь, впадая в Днепр, образует небольшую, удобную для остановки судов, бухту, служившую в средние века западным, обращённым к Киеву портом города. Согласно летописным и агиографическим данным, именно здесь в 1015 году посланные Святополком люди настигли насад князя Глеба и убили его.

XII векПравить

Первая деревянная церковь была построена на этом месте в 1070-е годы, но появление монастыря на Смядыни исследователи связывают с формированием культа святых Бориса и Глеба и относят к началу XII века, одновременно с закладкой Владимиром Мономахом главного смоленского храма — Успенского собора[2].

Впервые в летописных источниках монастырь упоминается под 1138 годом, когда, по записям Новгородской первой летописи младшего извода, здесь смолянами был схвачен и заточён под стражу изгнанный из Новгорода князь Святослав Ольгович: «…а самого Святослава яша на пути смолнянѣ и стрѣжаху его на Смядынѣ в манастырѣ…»[3]. Каменное строительство в монастыре началось в 1145 году, когда смоленский князь Ростислав Мстиславич «…заложиша церковь камяну на Смядинѣ, Борис и Глѣб, Смольньскѣ…»[4]. По-видимому, чтобы усилить значение смоленской обители, в 1191 году его сын, Давыд Ростиславич, привёз на Смядынь из Вышгорода «…гробы ветхие…» Бориса и Глеба. О смерти самого Давыда Ростиславовича в 1197 году в Ипатьевской летописи сказано: «… и положиша его в церквѣ святого Глѣба и Бориса во Смоленску…»[5]. По мнению историков, Борисоглебский каменный храм был построен как собор монастыря смоленской княжеской династии[2].

По одной из версий, впервые озвученной смоленским историком С. П. Писаревым, в XII веке Смядынь была укреплённой княжеской вотчиной («княжеским городом») и обособленным от Смоленска крупным торгово-ремесленным поселением[6][7]. Высказывалось даже предположение, что она имела значение княжеского замка, подобно Боголюбову и Вышгороду[8][9]. Отправной точкой этой теории стало летописное сообщение о том, что восстание смолян 1440 года началось около «церкви Бориса и Глеба в городе»'[10]. Считая, что в самом Смоленске не существовало Борисоглебской церкви, С. П. Писарев сделал вывод, что Борисоглебский собор и был этим храмом расположенного на Смядыни «княжеского города». Другие учёные отвергают эту теорию, опираясь на археологические раскопки, не выявившие в этом месте мощных культурных отложений, а также на исследование Г. Бугославского, доказавшего существование в XV веке второй древней церкви Бориса и Глеба в самом Смоленске[11]. Тем не менее, исследователями признаётся, что Борисоглебский монастырь был важен для смоленских князей не только как фамильный «вотч» монастырь, но и как укреплённый пункт, державший под их контролем речной путь от Смоленска к Киеву и всю торговую жизнь немаловажной смядынской гавани[2].

XVII векПравить

C XII по XVII век сведения о монастыре очень скудны — известно только о двух его архимандритах: Андреяне (1589) и Феодосии (1598). Некоторые сведения о судьбе обители есть в документах Смутного времени. Во время русско-польской войны в 1609 году польские войска расположились в пригородных монастырях, в том числе в Борисоглебском. В 1633 году монастырь был передан униатскому архиепископу Льву Кревзе, а по сведениям сохранившегося инвентаря от 1654 года, Смядынь уже называлась «Жигимонтовой пустошью». Известно, что Борисоглебский собор ещё существовал в 1680 году, так как он упоминается как ориентир при межевом споре, но, по-видимому, в это время он уже стоял в руинах[7].

XVIII—XIX векаПравить

 
Южная стена храма. 1908 год

По мнению И. И. Орловского, официальное разграбление руин Борисоглебского монастыря на строительные материалы началось ещё при Петре I в 1708 году, когда Смоленск укрепляли в ожидании подхода шведских войск Карла XII. В 1780-х годах смоленский генерал-губернатор Н. В. Репнин разрешил брать бутовый камень из руин обители для постройки каменных зданий вокруг городского сада Блонье. П. П. Свиньин, посетивший Смоленск в 1825 году, оставил в своих заметках запись о том, что местные старики ещё помнили время, когда руины церкви Бориса и Глеба «были ещё высоки и внутри их находились каменные столпы»[12]. В 1833 году губернатор И. И. Хмельницкий распорядился брать из руин храмов кирпич и бутовый камень на постройку Смоленско-Московской дороги, но, к счастью, до руин монастыря очередь дошла только глубокой осенью, когда строительство уже прекращалось. Руины продолжали расхищаться и после этого[7]. В конце XIX века при взгляде на развалины смядынского монастыря ещё можно было определить план его главного храма с четырьмя подкупольными и двумя западными столбами, проследить остатки стен трёх апсид, местами поднимавшихся на высоту до 2,2 метра[13].

Археологические исследованияПравить

Российская империяПравить

Планы раскопок Борисоглебского собора (1908 год):
слева — В. А. Попов, справа — И. И. Орловский(?).
 
Северная апсида. 1908 год
 
Лопатка с полуколонной. 1908 год
 
Подкупольный столб. 1908 год

Первые археологические раскопки на руинах Борисоглебского собора провёл председатель Московского археологического общества граф А. С. Уваров в 1883 году. В своих заметках, посвящённых этим раскопкам, известный археолог сообщил, что этот храм продолговатый и трёхапсидный, отметил наличие маркировки на плинфе, а также то, что форма кирпичей и характер кладки аналогичны таковым у киевских Золотых ворот[14][15]. С правой стороны от храма ученый обнаружил следы какой-то пристройки, но ввиду отсутствия времени не смог изучить её подробнее. По мнению других исследователей, это могли быть остатки стены южной галереи[2].

Новый этап в деле изучения остатков Смядынской обители связан со статьёй, опубликованной в Смоленских епархиальных ведомостях С. П. Писаревым по инициативе смоленского епископа Никанора. В этой большой и довольно спорной работе автор доказывал, что в 1191 году князь Давид Ростиславич на самом деле перенёс из Вышгорода на Смядынь не гробы Бориса и Глеба, а их мощи, которые якобы были положены в Борисоглебском соборе[16]. При таком предположении мысль о восстановлении древнего монастыря обрела религиозную мотивировку и основание.

Идея была подхвачена вяземским священником П. Троицким, задумавшим создать здесь женский монастырь, поставив на фундаменте древнего Борисоглебского собора новую деревянную церковь. После того как в 1907 году земля Смядынской обители была выкуплена, и руководимые Троицким сёстры начали расчистку фундамента храма в надежде найти в них мощи святых Бориса и Глеба, обеспокоенное этими непрофессиональными работами Московское археологическое общество отправило в Смоленск специальную комиссию в составе Н. В. Никитина и архитектора В. А. Попова[17]. По мнению комиссии, раскопки производились примитивно и несистемно, руины раскапывались «котлованом» от середины к краям, стены были не расчищены[18]. Посетивший в том же году руины Смядынской обители Н. В. Султанов, наоборот, остался доволен результатом работ, которые, по его мнению, «были произведены заботливо и с должной осторожностью, находимые вещи, штукатурка и изразцы тщательно сохранены»[19].

В 1908 году Московское археологическое общество приняло решение организовать научные раскопки храма, которое так и осталось нереализованным, но в августе этого же года по поручению общества для контроля над работами место раскопа посетил смоленский историк и археолог И. И. Орловский. По его мнению, собственно археологических раскопок не было, а сёстры просто расчищали руины от щебня и как они считали «мусора», в котором на самом деле было много поливных плиток, обломков фресок и голосников[7][20]. Орловский вновь настоятельно просил прислать в Смоленск компетентную комиссию для обмера плана и фасадов здания, установления первоначального его вида, изучения всех археологических находок, а также обнаруженных погребений у западной стены храма. Комиссия в составе В. А. Попова, А. М. Гуржеенко и В. В. Шейнмана, побывавшая на раскопе 7—8 сентября 1908 года, «…определила подробно все размеры храма и составила план его…», а также исследовала два погребения у южной стены[7].

23 сентября на Смядынь прибыл известный археолог и архитектор-реставратор Д. В. Милеев, исследовавший очертания оснований южной и северной стен галереи. Однако от его работ не сохранилось никаких научных материалов, кроме серии фотографий руин монастыря, хранившихся в архиве Ленинградского отделения Института археологии Академии наук[7].

После раскопок 1908 года руины собора остались не засыпанными и частично были разобраны населением на кирпич, а частично заплыли землёй[2].

Советское времяПравить

Контрольные раскопки Борисоглебского храма производились в советское время: в 1949 году И. Д. Белогорцевым с целью проверки опубликованного плана собора[21], а также в 1972 и 1974 годах с целью уточнения некоторых технических вопросов и хронологии частей здания[2].

Современное состояниеПравить

В настоящее время на месте монастыря сохранились только остатки каменных фундаментов. В 1991 году был установлен памятный знак — камень с высеченным на нём крестом и текстом, повествующим о мученической кончине святого князя Глеба.

В сентябре 2013 года на Смядыни был открыт деревянный храм святых Бориса и Глеба[22].

ПримечанияПравить

ЛитератураПравить

СсылкиПравить