Открыть главное меню
Группа арестованных генералов и офицеров во главе с Корниловым в период Быховского заточения. По номерам: 1. Л. Г. Корнилов; 2. А. И. Деникин; 3. Г. М. Ванновский; 4. И. Г. Эрдели; 5. Е. Ф. Эльснер; 6. А. С. Лукомский; 7. В. Н. Кисляков; 8. И. П. Романовский; 9. С. Л. Марков; 10. М. И. Орлов; 11. А. Ф. Аладьин; 12. А. П. Брагин; 13. В. М. Пронин; 14. прапорщик С. Ф. Никитин; 15. прапорщик А. В. Иванов; 16. И. В. Никаноров (Никоноров); 17. Л. Н. Новосильцев; 18. Г. Л. Чунихин; 19. И. А. Родионов; 20. И. Г. Соотс; 21. В. В. Клецанда. Осень 1917 года

Бы́ховское сиде́ние, Быховский аре́ст генера́лов, Быховское плене́ние (заключе́ние) генералов — события, связанные с арестом и содержанием под стражей властями Временного правительства части генералов и офицеров Русской армии за участие и поддержку Корниловского выступления. Указанные лица содержались с 11 сентября[1] по 19 ноября 1917 года в тюрьме города Быхова Могилёвской губернии.

Русский военный герб Быхова — две скрещённые пушки (1781)

АрестПравить

 
Быховская тюрьма. Здание бывшей женской гимназии.

Летом 1917 года обстановка в стране, особенно с учётом июльского выступления большевиков, продолжала оставаться революционной. Глава Временного правительства А. Ф. Керенский в конце августа уверил Верховного главнокомандующего Русской армией Л. Г. Корнилова, что согласен со всеми его предложениями о наведении жёсткого порядка в стране и армии. Корнилов отдал приказ о наступлении частей на Петроград. При этом 27 августа экстренные выпуски газет называли Корнилова «государственным изменником»[2]. В тот же день Керенский в телеграмме потребовал от Корнилова добровольного сложения полномочий, а 29 августа отдал приказ об отчислении от должностей и предании суду «за мятеж против Временного правительства» генерала Корнилова и его старших сподвижников. 1 сентября Корнилов был арестован генералом М. В. Алексеевым, занявшим должность наштаверха при самоназначенном главковерхе Керенском лишь для спасения Корнилова и его сотрудников[3], и после допроса в следственной комиссии, утром 11 сентября[1] был под конвоем привезён в Старый Быхов, что в 50 км от Могилёва. Генерал Корнилов, а с ним ещё три десятка военных и штатских чинов — «соучастников», были заключены в местной тюрьме, двухэтажном мрачном здании бывшего католического монастыря[1].

27 августа, в день оглашения требования Керенского к Корнилову сложить полномочия Верховного главнокомандующего командующий Юго-Западным фронтом генерал А. И. Деникин в своей телеграмме[4] выразил недоверие действиям Временного правительства, поддержав генерала Корнилова. Одновременно начальник штаба Юго-западного фронта генерал С. Л. Марков послал правительству телеграмму, поддерживавшую мнение Деникина.

Временное правительство отреагировало на эти действия арестом всего высшего командного состава Юго-Западного фронта во главе с Деникиным и Марковым и заключением их в тюрьму Бердичева. Арест был произведён 29 августа комиссаром Юго-Западного фронта Н. И. Иорданским. 27 сентября узники были переправлены из Бердичева в Быховскую тюрьму, едва не став жертвой самосуда революционной толпы во время пересылки на вокзал в Бердичеве. Расправы не произошло, по мнению А. И. Деникина, только благодаря решительным действиям штабс-капитана В. Э. Бетлинга[5].

28 августа Временное правительство учредило «Чрезвычайную комиссию для расследования дела о бывшем верховном главнокомандующем генерале Л. Г. Корнилове и соучастниках его». Председателем комиссии был назначен военно-морской прокурор И. С. Шабловский, а членами — военные юристы полковники Н. П. Украинцев и Р. Р. фон Раупах, судебный следователь Н. А. Колоколов. Несмотря на давление со стороны Керенского, Комиссия имела непредвзятое отношение к обвиняемым, которое вскоре перешло в сочувствие. По инициативе членов комиссии в сентябре 1917 года была опубликована телеграфная лента переговоров Керенского и Корнилова, представившая Корнилова в выгодном свете в глазах общественности.

Состав заключённыхПравить

Арестованные с КорниловымПравить

«Бердичевская» группа арестованных генераловПравить

Основная статья: Бердичевское сидение

Группа генералов Юго-западного фронта, которые содержались в тюрьме Бердичева, и позднее были переведены в Быховскую тюрьму:

Кроме того:

  • Князь Крапоткин, штабс-ротмистр, комендант поезда главнокомандующего;
  • В. В. Клецанда, поручик чешских войск (арестован за ранение солдата 28 августа)[6].

Члены Главного комитета Союза офицеров армии и флотаПравить

  • Л. Н. Новосильцев — председатель Главного комитета Союза офицеров армии и флота, один из организаторов Корниловского выступления;
  • Подполковник В. М. Пронин — товарищ председателя Главного комитета;
  • Подполковник И. Г. Соотс — член Главного комитета;
  • Подполковник Иван Иванович Гринцевич — член Главного комитета;
  • Есаул И. А. Родионов — член Главного комитета;
  • Капитан В. Е. Роженко — секретарь Главного комитета;
  • Капитан С. Н. Ряснянский — член Главного комитета;
  • Штабс-капитан Андерсен Н. Х. — член Главного комитета;
  • Штабс-капитан Г. Л. Чунихин — член Главного комитета;
  • Прапорщик Сергей Фёдорович Никитин — член Главного комитета;
  • Прапорщик Александр Владимирович Иванов — секретарь Главного комитета.

«Сидение»Править

 
В Быховской тюрьме. На прогулке. Слева направо: генерал-лейтенант С. Л. Марков, генерал-лейтенант А. И. Деникин, генерал-лейтенант И. П. Романовский

Бывшего Верховного главнокомандующего, а также его сподвижников от солдатского самосуда уберегли преданность Корнилову охранявших тюрьму всадников Текинского конного полка и надёжность толстых каменных стен самой тюрьмы[1].

Узник Быховской тюрьмы генерал А. С. Лукомский приводит такую информацию о положении заключённых[7]:

Официально мы всё время, кроме необходимого на пищу и предоставляемого для прогулки, должны были сидеть по своим комнатам, но в действительности внутри здания мы пользовались полной свободой и ходили, когда хотели, один к другому. Денежного содержания лишили, но пищу нам разрешено было готовить на казённый счёт такую же, как давали в офицерских собраниях. Из Ставки в Быхов был прислан повар, и нас кормили вполне удовлетворительно… Прогулка нам разрешалась два раза в день во дворе, вокруг костёла. Впоследствии для наших прогулок отвели большой сад, примыкавший к дому, в котором мы помещались

Некоторые бытовые подробности «Быховского сидения» приводит адъютант генерала Л. Г. Корнилова поручик Р. Б. Хаджиев. Не будучи осуждён, он, как адъютант Корнилова, имел беспрепятственный вход в тюрьму, выполняя различные поручения узников (такие, как отправка личных писем)[8]:

Люди, живя на одинаковом положении, все вместе, под одной крышей, одинаково чувствуя горечь обиды, несправедливость судьбы, чувствуя одиночество, ежеминутную опасность, висящую над ними, горькое переживание души, а главное — привыкшие ежечасно, ежеминутно видеть друг друга, начали терять то взаимное уважение, с которым они вошли в Быхов.

Начались взаимные сплетни, при встречах с генералами младшие как бы не замечали их и не проявляли к ним особого уважения. (…)

Единственно, к кому у всех чувства были одинаковы, это был Верховный.

Его любили, уважали, верили и на него надеялись, питая к нему безграничную преданность. (…) При его появлении все (…) сидящие и лежащие вскакивали и с затаённым дыханием ждали, что скажет Верховный. Ни шёпота, ни вздоха, руки вытянуты по швам, безмолвная команда «смирно».

Вечерами «сидельцы» собирались в самой вместительной из камер — «камере № 6» — для обсуждения последних новостей или заслушивания чьего-либо доклада на политическую или историческую тему. Близкие друзья — генералы Деникин, Романовский и Марков — могли до глубокой ночи беседовать у себя в камере[1].

«Не вечно же тюрьма», — писал своей 25-летней невесте Ксении Чиж генерал Деникин. «Быховские сидельцы» были в курсе стремительно менявшейся политической обстановки за стенами тюрьмы, что сулило скорое освобождение. Генералы намечали новые пути для борьбы, которая обязательно должна быть продолжена[1].

С. В. Карпенко, историк, исследователь Гражданской войны, так описывает устремления арестованных генералов:

Все разговоры сводились к «наиболее мучительному и больному» — о разразившейся «русской смуте и о способах её прекращения». Никто не сомневался: борьба будет продолжена. Ведь сам ход событий иного выбора им не оставляет: хозяйственная разруха усиливается, немцы угрожают столице, братание с врагом ускорило разложение армии, большевики ведут себя всё наглее, а Керенский своей болтовнёй, расхлябанностью и двурушничеством расчищает Ленину дорогу к власти.[1]

В результате поисков «сидельцами» ответов на злободневные вопросы русской современной жизни и смуты маленькой комиссией при участии Деникина была выработана «строго деловая программа удержания страны от окончательного падения», утверждённая Корниловым без траты времени на её обсуждения[1]. По оценке С. В. Карпенко, данная программа оказалась «пунктирной и невнятной»: по причине неопределённых представлений генералов о мерах экономического характера, которые необходимо провести, чтобы создать «организованный тыл». Генералы надеялись поручить разработку и проведение этих мер «общественности» и «специалистам», однако С. В. Карпенко здесь констатирует, что Корнилову и примкнувшим к нему генералам «не пошёл впрок один из самых горьких упрёков августовской неудачи»: безуспешность всех попыток гарантированно привлечь к работе государственных общественных деятелей, чиновников и представителей финансово-промышленных кругов после установления «твёрдой власти»[9].

Освобождение и побегПравить

 
Генерал Духонин, отдавший 19 ноября 1917 года распоряжение об освобождении быховских узников

25 октября (7 ноября) 1917 года большевики взяли власть в Петрограде. Председатель следственной комиссии по делу Корнилова И. С. Шабловский, основываясь на данных следствия, к 18 ноября (1 декабря) освободил всех арестованных, кроме пятерых (Корнилова, Лукомского, Романовского, Деникина и Маркова). По иным сведениям[10], после октябрьского переворота председатель комиссии И. С. Шабловский был вынужден скрыться, и его место занял полковник Р. Р. фон Раупах, которому и принадлежит инициатива освобождения арестованных.

19 ноября (2 декабря) исполняющий обязанности верховного главнокомандующего Русской армией Н. Н. Духонин отдал распоряжение (оказавшееся для него последним) об освобождении генералов, арестованных в связи с Корниловским выступлением в августе 1917 года. Для выполнения распоряжения он командировал в Быхов полковника П. А. Кусонского. Вечером 19 (2 декабря) ноября все арестованные генералы и офицеры покинули Быхов. 20 ноября (3 декабря) назначенный советскими властями Верховный главнокомандующий Н. В. Крыленко арестовал Духонина. В тот же день Духонин, находившийся под арестом в вагоне Крыленко, был убит революционными матросами на станции Могилёв[11]. Генералы Деникин, Марков, Лукомский и Романовский разными путями через несколько дней оказались на Дону в районе формирования Добровольческой армии. Генерал Корнилов, вышедший из Быхова во главе отряда с личным конвоем текинцев, прорываясь с боями, добрался на Дон на несколько дней позже с большими трудностями, распустив конвой по дороге.

В Добровольческой армииПравить

 
Чествование текинцами бывших быховских узников в двухлетнюю годовщину после освобождения, 20 ноября 1919 года. Сидят слева направо бывшие «узники»: полковник С. Н. Ряснянский, генералы И. П. Романовский, А. И. Деникин, Е. Ф. Эльснер, Ю. Н. Плющевский-Плющик.

Большинство Быховских заключённых стали основателями Добровольческой армии, образовав ядро её командного состава. По воспоминаниям П. С. Махрова, генерал Келчевский пустил о командном составе армии Деникина крылатое словечко, что он разделяется на «князей» (Быховских узников), «княжат» (первопоходников) и «прочих»[12]. Сам Махров, однако, был не согласен с такой оценкой, считая, что Деникин при назначениях на должности не допускал протекционизма и руководствовался только заслугами того или иного лица.

«Быховский альбом»Править

С. Н. Ряснянский попросил своих соузников написать на память несколько строк в имевшуюся у него тетрадь. Все согласились, и в результате у него получился альбом автографов, который Ряснянскому удалось сохранить. Альбом был издан издательством «Мѣдный всадникъ» в сборнике «Белое дело» в 1927 году.

Некоторые страницы из Быховского альбома
           

Экранизация событийПравить

  • События, связанные с обстоятельствами ареста генералов в Бердичеве, периодом их пребывания в Быховской тюрьме и побегом, а также гибелью генерала Духонина, нашли художественное отражение в 8-й серии фильма «Гибель империи», которая называется «Молитва офицера»[13].
  • Советский телефильм "20 декабря" (1981 г.) о создании ЧК. Там эпизод с освобождением пятёрки и гибелью конвоя от полкового комитета.

См. такжеПравить

ПримечанияПравить

  1. 1 2 3 4 5 6 7 8 Карпенко С. В. Белые генералы и красная смута — М., Вече, 2009. — С. 9. — (За веру и верность). — ISBN 978-5-9533-3479-2.
  2. Родин И. Первый мятежник-доброволец. Генерал Корнилов — полководец, разведчик, географ, дипломат // Кieвский телеграфъ, 14—20 января 2005 года. — № 2 (244).
  3. Карпенко С. В. Белые генералы и красная смута. — М. Вече, 2009. — С. 11. — 432 с. — (За веру и верность). — ISBN 978-5-9533-3479-2.
  4. Деникин А. И. Очерки русской смуты. — Т. 1. Крушение власти и армии. (Февраль — сентябрь 1917). Гл. 36. Корниловское выступление и отзвуки его на Юго-западном фронте. Текст телеграммы:

    Я солдат и не привык играть в прятки. 16-го июня, на совещании с членами Временного правительства, я заявил, что целым рядом военных мероприятий оно разрушило, растлило армию и втоптало в грязь наши боевые знамёна. Оставление своё на посту главнокомандующего я понял тогда, как сознание Временным правительством своего тяжкого греха перед Родиной, и желание исправить содеянное зло. Сегодня, получив известие, что генерал Корнилов, предъявивший известные требования, могущие ещё спасти страну и армию, смещается с поста Верховного главнокомандующего; видя в этом возвращение власти на путь планомерного разрушения армии и, следовательно, гибели страны; считаю долгом довести до сведения Временного правительства, что по этому пути я с ним не пойду. Деникин.

  5. Деникин А. И. Очерки русской смуты. — Т. 1. Крушение власти и армии. (Февраль — сентябрь 1917). Гл. 37. В Бердичевской тюрьме. Переезд «бердичевской» группы арестованных в Быхов.
  6. Деникин. А. И. Очерки русской смуты. Том 1. Крушение власти и армии. (Февраль-сентябрь 1917). Глава 35. Бердичевской тюрьме. Переезд «бердичевской» группы арестованных в Быхов
  7. Лехович Д. Белые против красных. Генерал Деникин. Глава 13. Заключение в Быхове.
  8. Хаджиев Р. Б. Атчапар. // Вестник первопоходника. — № 13, октябрь 1962 г. («Атчапар» — так назывались скачки Текинского конного полка).
  9. Карпенко С. В. Белые генералы и красная смута / С. В. Карпенко. — М. Вече, 2009. — С. 10—11. — 432 с. — (За веру и верность). — ISBN 978-5-9533-3479-2.
  10. Излагается по вступительной статье С. А. Манькова к книге: Р. Р. фон Раупах. Facies Hippocratica (Лик умирающего). — СПб.: Алетейя, 2007.
  11. Базанов С. Генерал Духонин — первая жертва октября.
  12. Махров П. С. В Белой армии генерала Деникина. Под ред. Н. Н. Рутыча и К. В. Махрова. СПб.: Логос, 1994. — с. 53.
  13. Сериал «Гибель империи»

ЛитератураПравить

  • Белое дело. Кн. 2. Берлин, 1927.
  • Быховский альбом. Отдельный оттиск из 2 книги «Белого дела».