Девять достойных

Девять достойных — персонификация идеалов рыцарства и вооружённой добродетели в средневековой христианской (католической) традиции. Девять человек, избранных в качестве образа для подражания всем европейским дворянам, которые обязались с оружием в руках стоять за веру.

Девять достойных (Alcalá de Henares, 1585).

Девять достойныхПравить

Праведные язычникиПравить

Честные иудеиПравить

Добрые христианеПравить

Зарождение традицииПравить

Впервые были описаны Иаковом Ворагинским, среди других святых и праведников, в «Золотой легенде» в 1312 году. По другой версии, излагаемой Й. Хёйзингой, впервые описаны в поэме «Обеты павлина»  (фр.) Жака де Лонгийона  (фр.) в том же 1312 году.[1] С тех пор их жизнеописания изучались всеми молодыми людьми, готовящимися к посвящению в рыцари.

Французский поэт времён Столетней войны Эсташ Дешан (1346—1406), развивший культ Девяти достойных в своих многочисленных балладах, увязывал их почитание с современным ему воинским культом, добавив к их именам имя своего современника Бертрана Дюгеклена, а его покровитель герцог Людовик Орлеанский выставил в замке Куси статую доблестного бретонского коннетабля как десятого из героев[2].

Мотив в искусствеПравить

Образ девяти достойных был частым мотивом в средневековом искусстве Западной Европы (преимущественно в скульптуре и живописи) начиная с XIV века. Также они известны под названиями «Девять принцев», «Девять храбрых» (во Франции), «Девять героев», «Девять мужей славы» (в русском переводе «Дон Кихота»). Изучение жизни, подвигов и храбрости каждого из них считались отправной точкой в формировании мировоззрения того, кто собирался стать рыцарем.

Девять достойных в средневековой западноевропейской иконографии
Три праведных язычника Три честных иудея Три добрых христианина

ПримечанияПравить

  1. Хейзинга Й. Осень Средневековья. — М.: Наука, 1988. — Глава 4.
  2. Там же. — С. 76.