Открыть главное меню

Коптское монашество — христианское монашество в Египте. О коптском монашестве в византийский период см. Монашество в византийском Египте.

Традиция, сохранённая главным образом у блаженного Иеронима, Афанасия Александрийского, Руфина, Палладия и Созомена, сообщает о начале монашества в форме полного обособления от мира следующее.

Во время гонения на христиан императора Деция (249—250), Павел, уроженец Нижней Фиваиды, бежал в пустыню и скрылся в потайной пещере, где и прожил до глубокой старости. Здесь, накануне его смерти, его посетил знаменитый отшельник Антоний. Слава Антония, приобретённая полувековым подвижничеством, привлекала к нему как временных посетителей, так и постоянных подражателей и учеников, отшельнические кельи которых наполнили пустыню. Около того же времени в Сирии и Палестине отшельническая жизнь развилась под влиянием Илариона, спасавшегося в пустыни близ г. Газы.

Основателем другой формы монашества, общежительной, или киновитной, считается Пахомий Великий. В Верхнем Египте, к северу от Фив, в Табенне, из разрозненно подвизавшихся отшельников около 340 года возникло общежитие по уставу Пахомия, являющемуся древнейшим писанным уставом монашеской жизни и быстро распространившемуся в христианском мире. Устав этот дошёл до нас в разных редакциях, из которых, вероятно, самой близкой к первоначальной форме является переданная Палладием (в его соч. "ή πρός Λαΰσον ίστορία ", 38; см. Migne, «Patrol. curs. compl.», ser. gr. XXXIV). Более пространная сохранилась в латинском переводе, приписываемом Иepoниму (у Holsten’a, «Codex regularum», I, 26—36).

Содержание

Киновитное монашествоПравить

Киновитное монашество сложилось в следующих чертах. Монахи поселялись по отдельным кельям (у Пахомия — по три в келье, в других обителях Египта — по два, а в Сирии — по одному). Известное количество таких келий составляло лавру (греч. λαΰρα). В каждой лавре было общее место для трапезы и для иных собрании всех монахов. Иногда монахи поселялись в одном здании и составляли монастырь или общежитие в более тесном смысле слова. Работы распределялись между монахами сообразно с силами каждого. Они состояли сначала в обработке земли для собственных потребностей, в плетении циновок и корзинок из нильского тростника; затем стали развиваться ремесла: кузнечное, лодочное, ткаческое, кожевенное и т. п. Излишки производства должны были раздаваться бедным. На практике это не всегда соблюдалось, и против устава у монахов иногда являлась таким образом частная собственность.

Быт монаховПравить

Одежда была у всех монахов одинаковая и состояла из

  • коловия, или левитона — длинной льняной (или шерстяной) рубашки;
  • аналава — шерстяной перевязи под мышками;
  • кожаного пояса;
  • милоти, то есть верхней накидки из белой козьей или овечьей шкуры;
  • кукуля, или шапочки конической формы и
  • мафория — покрова на шапочку, вроде капюшона или башлыка.

Ни за трапезой, ни в постели не разрешалось снимать милоти и пояса, с которыми монахи расставались лишь по субботам и воскресеньям, когда собирались для совершения евхаристии. Кроме этих собраний, они ежедневно по два раза сходились для совместной молитвы и для трапезы, за которой должны были так надевать свой капюшон, чтобы не видеть соседей. Во время трапезы происходило чтение Библии или назидательных произведений. Никогда один монах не должен был приближаться к другому ближе, чем на локоть. Спать каждый должен был в отдельном, тесном, запертом помещении. Сношения с остальным миром почти не существовали, поддерживать родственные связи считалось грехом. Пища монахов была самая простая: хлеб, вода, кушанья из зелени или бобов («вариво с зелием» и «сочиво», по терминологии славянских уставов). Приправу составляли соль и оливковое («деревянное») масло. Целый ряд предписаний предостерегает монахов против насмешек, празднословия, лжи, обмана. За нарушение этих предписаний налагаются суровые наказания, в числе которых в уставе Пахомия — за воровство, бегство и ссоры — существуют и телесные наказания (Reg. Pach., 87, 121), не сохранённые позднейшими уставами. Это объясняется, по-видимому, тем, что в Пахомиеву обитель поступали главным образом люди из низших слоёв египетского населения, искавшие в монашестве освобождения от тягостных условий своей жизни. Вступлению в монастырь предшествовал трёхлетний строгий искус. Монахи, жившие вокруг Табенны, составляли несколько монастырей, для которых монастырь Табеннский был главным. Во главе каждого монастыря стоял особый начальник — игумен, который, в свою очередь, подчинялся начальнику главного монастыря. Игумен, наблюдающий, кроме своего, за другими монастырями, получил впоследствии название архимандрита, на Западе ему соответствует название superior. Заведование доходами и расходами монастыря лежало на экономе, который также подчинялся эконому Табенны. Впоследствии к этим чинам монастырского управления присоединились ещё многие другие: для надзора за монахами, для заведования церковью и богослужением, для ведения хозяйства. На все должности назначал игумен, а сам он выбирался братией.

Возникновение женских монастырейПравить

Среди мужских монастырей Табенны по инициативе Пахомия его сестрой был основан женский монастырь, организованный почти на тех же началах, что и мужские, и подчинённый наравне с ними игумену главной Табеннской обители. Такое основание женских монастырей вместе с мужскими, допущенное и Василием Великим, построившим в Понте свой мужской монастырь рядом с женским своих матери и сестры, привело к возникновению так называемых двойных монастырей. В них в двух близко друг от друга расположенных зданиях или даже в двух половинах одного и того же здания жили монахи и монахини. Подобные монастыри часто вызывали соблазн и в позднейшее время после целого ряда предписаний светской и духовной власти были уничтожены. По известиям церковных историков IV—V вв., успех устава Пахомия был так велик, что ещё до его смерти в Табенне и её окрестностях собралось около 7000 монахов. Аммон ввёл его в Нитрийской пустыне (к западу от южной части Нильской дельты), где скоро собралось также несколько тысяч монахов, Иларион — среди сирийских и палестинских отшельников, Евстафий Севастийский — в Армении, Афанасий Александрийский — в Италии, откуда устав распространился по всей западной Европе, видоизменяемый различными организаторами монашества, пока не был вытеснен уставом Бенедикта, долго сохранявшим на Западе исключительное преобладание.

Устав Василия ВеликогоПравить

На Востоке место Пахомиева устава и других, находившихся в местном употреблении (например, уставов Пафнутия, Серапиона и др.), было занято уставом Василия Великого, который ввёл сначала в Каппадокии и Понте Пахомиев устав, но потом заменил его своим, сохранившим многие черты Пахомиева. Устав этот в двух редакциях (δροι κατά Πλάτος — пространные правила и δ. κ. επτομήν — правила в сокращении), вместе с «подвижническими заповедями» (ασκητικαί διατάξεις; см. Migne, «Patr. curs. compl.», s. gr., XXXI; есть русский перевод, изданный Московской духовной академией), подробнее развивает начала киновии, смягчая суровость Пахомиева устава. Все последующие восточные уставы (из них наиболее знаменитые — Саввы Освящённого, Феодора Студита и афонский, или «Святыя Горы», ведущий своё начало от преподобного Афанасия) в существенном повторяли уставы Пахомия и Василия.

АскетизмПравить

Но киновитная форма в духе Василия Великого удовлетворяла не всех. Для строгих аскетов казалось необходимым более крайнее, абсолютное отречение от мира. Поэтому не только продолжалось прежнее отшельничество (в IV в. — Аммон, Арсений, Макарий Египетский и многие другие), но и создавались новые крайние формы аскетического самоотречения:

  • затворничество, при котором отшельник не выходил из своей кельи в течение многих лет и даже иногда десятков лет, не видя людей и лишь через оконце затвора беседуя с ними и получая все нужное;
  • молчальничество (Молчальники), также в течение многих лет;
  • столпничество, создателем которого был Симеон Столпник, затворившийся в «столпе», то есть небольшой башне с помостом наверху, где он постоянно стоял, невзирая ни на какие перемены погоды.

Далее существовали уродливые формы подвижничества, порицавшиеся церковью. Они превращали подвижничество в профессию или прикрывали полное одичание и необузданность. Последними свойствами отличались дикие толпы так называемые сараваитов, гировагов, ремоботов, циркумцеллионов, уже в IV веке поражавшие своими неистовствами. К профессиональным аскетам, по-видимому, относятся неизвестно когда возникшие, перечисляемые у знаменитого Евстафия Солунского (Migne, «Patr. curs. compl.», s. gr., CXXXVI, 241, сл.):

  • γυμνηται — то есть ходившие нагими, гимнософисты
  • χαμαειΰναι — спавшие на земле,
  • ανιπτόποδες — не моющие ног,
  • ρύπωνες — имеющие грязь по всему телу,
  • οί των τριχων ανεπίστροφοι — никогда не стригшие волос и т. п.

Вкрадывались искажения и в киновитное монашество: стали возникать так наз. особножитные монастыри (греч. μόναστήριον ιδιόρυθμον), где каждый, живя в особой келье, сохранял права частной собственности и устраивал свою материальную обстановку по собственному усмотрению. Ряды монашества стали часто пополняться насильственно постриженными, подчас весьма влиятельными в светском обществе лицами, которых византийские императоры почему-либо считали опасными и находили нужным удалить из мира. Светская власть постоянно вмешивалась в церковные вопросы, церковная иерархия вмешивалась в политику. Обе они вызывали монахов на содействие или оппозицию, вследствие чего монашество стало принимать большое участие в общественной жизни. Идеал монашества оставался, однако, неприкосновенным: восточное монашество не имело, так сказать, исторического развития.

Галерея изображенийПравить

ЛитератураПравить