Открыть главное меню

Теософия Блаватской и западная философия

(перенаправлено с «Западная философия и теософия»)

Теософия Блаватской классифицируется известными представителями западной философии как «пантеистическая[1] религиозно-философская система»[2][3][4][5].

Учёный-религиовед и философ Владимир Трефилов писал, что доктрина Елены Блаватской с самого начала формировалась как «синтез философских воззрений и религиозных форм различных эпох и народов» и современных ей научных идей[6]. Один из авторов «Раутледжской философской энциклопедии» Майкл Вакофф отметил, что теософия Блаватской базируется на индуистской и буддийской философии и фрагментах западного эзотеризма с использованием «абсолютистской метафизики»[7]. В «Новой философской энциклопедии» говорится, что теософия Блаватской является попыткой объединить в «универсальное учение все религии через раскрытие общности их глубинной сути и обнаружение тождественности смыслов их символов, все философии (включая эзотерические), все науки (включая оккультные[8][K 1].

Философы о теософииПравить

Мнение Рене ГенонаПравить

Французский философ Рене Генон заметил, что существует «немало общего» между теософией Блаватской и философией Анри Бергсона. Он процитировал статью некоего Жоржа Пекуля, утверждавшего, что теории Теософского общества «так странно похожи» на идеи Бергсона, что можно задаться вопросом, не проистекают ли они из общего источника и не принадлежат ли Бергсон и лидеры теософов к одной и той же школе восточного оккультизма[11][K 2].

Генон отметил, что в теософской доктрине центральное место занимает «идея эволюции». Он писал, что, согласно теософскому учению, имеется

«семь „материнских рас“, сменяющих друг друга в течение „мирового периода“, то есть в то время, когда „волна жизни“ пребывает на данной планете. Каждая „раса“ включает в себя семь „подрас“, каждая из которых, в свою очередь, делится на семь „ответвлений“. С другой стороны, „волна жизни“ последовательно проходит через семь планет в „круге“, и этот „круг“ повторяется семь раз для одной и той же „планетной цепи“, после чего „волна жизни“ переходит на другую „цепь“, так же состоящую из семи планет, которые, в свою очередь, обегаются семь раз. Таким образом, существует семь „цепей“ в „планетной системе“, называемой также „ареной эволюции“; и, наконец, в нашей солнечной системе имеется десять „планетных систем“... В настоящее время мы живём в эпоху пятой „расы“ текущего „мирового периода“, проходим четвёртый „круг“ по „цепи“, частью которой является наша Земля, занимающая в ней четвёртое место. Также эта „цепь“ является четвёртой в составе нашей „планетной системы“».[13][K 3]

Мнение Генона по поводу, как он выразился, «так называемых сверхсекретных тибетских текстов», использованных Блаватской для написания книг «Тайная доктрина» и «Голос Безмолвия», заключается в утверждении, что у неё был «перевод выдержек из Ганджура и Данджура», опубликованного в 1836 году Александром Чома де Кёрёшем[15][K 4].

Другая точка зренияПравить

Украинский философ Юлия Шабанова[17] писала, что в современных интерпретациях теософской доктрины можно встретить понятие «философия теософии». В соответствии с этой логикой теософия должна включать в себя, помимо философии, другие «аспекты и проявления». По её мнению, особенностью теософии является «целостность теоретического и практического, метафизического и экзистенциального, трансцендентного и имманентного, общего и единичного, гносеологического и онтологического». Как и в философии, «предмет познания» в теософии — это «универсальное, сущностное, предельное». Однако, согласно Шабановой, [западная] философия в своём стремлении к сущностному, «хотя и допускает в своё пространство иррациональное, мистическое, интуитивное, рационально объясняет особенности картины мира».[10]

По мнению Шабановой, термин «теософия» обычно применяется к теософским учениям, которые можно считать «телом теософии». Необходимо различать, как она объяснила, во-первых, трансцендентальную основу теософии, которая есть её «универсальное ядро», во-вторых, теософию как «состояние сознания» и, в-третьих, теософию как систематически сформулированное учение. Если «Божественная мудрость» является абсолютной Истиной, тогда «теософское учение» отражает аспекты этой Истины, представленные через «просветлённое сознание» и оформленные в виде определённых знаний и представлений. Таким образом, теософское учение — это не Истина, а только «описание» её. Усвоение теософского знания ещё не означает достижения «теософского состояния сознания», потому что накопления знаний недостаточно для «обретения Мудрости». Она утверждала, что теософское учение получает смысл через самореализацию человека, что является способом «пробуждения Божественной мудрости».[K 5] Шабанова отметила «синтетический характер» теософских учений, обусловленный синкретической природой «трансцендентного ядра теософии». По этой причине теософия не может быть выражена в форме «окончательного учения», а её различные интерпретации приводят к противоречиям как в самом Теософском обществе, так и во внешних оценках её.[19]

В книге Шабановой приводится определение теософии, предложенное Блаватской:

«Теософия — это древняя Религия Мудрости, эзотерическая доктрина, некогда известная во всех, претендующих на цивилизованность, странах. Все древние писания изображают эту „Мудрость“ как эманацию Божественного Принципа; и ясное осознание этого запечатлено в таких именах, как индийский Будха, вавилонский Набу, Тот Мемфиса, Гермес Греции, а также в именах богинь — Метис, Нейт, Афина, гностическая София — и, наконец, в Ведах, название которых произошло от слова „знать“. Все древние философы Востока и Запада, иерофанты древнего Египта, риши Арьяварты и теодидакты Греции называли теософией знание об оккультных и, по существу, божественных вещах».[K 6][K 7]

Профессор Шабанова писала, что, согласно Блаватской, «теософия в своей основе и есть духовное знание — сама сущность философских и теистических исканий». И настоящие теософы должны верить в неощутимую, всемогущую, вездесущую и невидимую Причину, которая «есть Всё и Ничто; вездесущее и всё же единое; квинтэссенция, которая наполняет, связывает, ограничивает, содержит в себе всё и сама содержится во всём».[K 8]

В 1879 году инициатор современной теософии впервые представила, по словам профессора Сантуччи, «чётко сформулированное» утверждение о «единой Высшей Сущности, Неведомой и Непознаваемой», которое было главной идеей «эклектической теософии»[K 9].Это положение позднее было развёрнуто Блаватской в прологе «Тайной доктрины», где говорится, что «существует некое Вездесущее, Вечное, Беспредельное и Неизменное Начало, все рассуждения о котором не имеют никакого смысла, поскольку оно выходит за пределы человеческого понимания»[K 10][K 11].

Блаватская о философииПравить

Основная статья: Философы и философишки

В 1930 году исследователь эзотеризма Элвин Кун отметил, что для «теософской идеологии» философия так же важна, как и религия[27]. Учёный-религиовед Арнольд Калнитски в своей докторской диссертации[28] проанализировал отношение Блаватской к философии, которое она изложила в 1889 году, опубликовав статью «Философы и философишки»[29][K 12]. Он писал, что, по её мнению, теософия представляет собой «серьёзное интеллектуальное начинание», основанное на публично озвученных «философских принципах»[31]. Однако, согласно Блаватской: «Теософия, конечно же, не только философия, просто потому, что она включает в себя и философию, и науку, и религию»[K 13]. Калнитски сделал вывод, что, связывая теософскую систему с традицией философских рассуждений и предполагая сходство целей, Блаватская пыталась добиться для теософов большей респектабельности и авторитета[33].

Критика теософии БлаватскойПравить

Рене Генон

Он назвал теософию Блаватской «теософизмом» (фр. théosophisme) и охарактеризовал её как «псевдорелигию». Он писал, что представленное лидерами Теософского общества заверение о якобы восточном происхождении их «претендующей на эзотеризм» доктрины «оказалось ложным», а её первоначальная направленность была «откровенно антихристианской». Кроме того, между доктриной Теософского общества или, по крайней мере, тем, что «таковой провозглашается, и теософией в истинном смысле этого слова, нет абсолютно никакого родства». Он также писал, что «теософизм» представляет собой «беспорядочную смесь неоплатонизма, гностицизма, еврейской каббалы, герметизма и оккультизма», а теософская концепция эволюции — это всего лишь «абсурдная карикатура индуистской теории космических циклов»[34]. По его мнению, теософия должна занять, наряду со спиритизмом и другими оккультными школами, «подобающее ей место в коллекции странных произведений современного ума, которым можно дать общее название — нео-спиритуализм»[35].

Владимир Соловьёв и другие

Философ Владимир Соловьёв писал, что основные «теории и доктрины» Теософского общества «кажутся нам весьма шаткими и смутными»[36]. По его мнению, Блаватская основала «псевдо-теософское общество», потому что её учение «несостоятельно и ложно». Таким образом, современная теософия есть доктрина якобы не только антирелигиозная и антинаучная, но и антифилософская[37].

Религиозный философ Сергий Булгаков заметил, что теософия [Блаватской] в своих попытках стать «заменой религии» превратилась в «вульгарную псевдонаучную мифологию»[38]. По мнению Николая Бердяева, «модные „теософические“ течения» дискредитировали «прекрасное слово „теософия“», уничтожив память о подлинной «христианской теософии». Он полагал, что современная теософия представляет собой «не синтез религии, философии и науки», как говорят её сторонники, но их «смешение», в котором нет «ни настоящей религии, ни настоящей философии, ни настоящей науки»[39]. Кроме этого, он заявил:

«Трудно найти среди теософов творческих мыслителей. Средний уровень теософических книг очень невысок. Теософы боятся самостоятельной мысли и мало интересуются многообразным творческим процессом, который совершается вне их круга. Замкнутая кружковщина очень характерна для теософической... среды».[40]

Философ Владимир Лесевич, не сомневавшийся в невежестве Блаватской, саркастически заметил: «Какого рода публику могут они (теософы) уловлять, здесь можно видеть из остроумного разоблачения шарлатанских приёмов г-жи Блавацкой, взявшейся толковать о философии Платона и наболтавшей целую уйму всевозможной галиматьи»[41]. Старший научный сотрудник ИФ РАН Лидия Фесенкова так же резко критиковала оккультные утверждения Блаватской об антропогенезе: «С точки зрения науки такие воззрения являются явной профанацией и не имеют права на существование в серьёзной литературе»[42].

См. такжеПравить

КомментарииПравить

  1. Профессор Джеймс Маккленон писал, что Блаватская использовала философию «как один из инспирирующих источников»[9]. По мнению профессора Юлии Шабановой, «из всех сфер духовной культуры» философия является ближайшей к теософии[10].
  2. По словам Шабановой, теософская эпистемология базируется на интуитивизме (к нему же относят и бергсонианство) и «принципе аналогий»[12].
  3. Здесь Генон вкратце изложил основную идею книги известного теософа Альфреда Синнетта Эзотерический буддизм[14].
  4. Следует отметить, что Генон был непримиримым оппонентом теософов, например, он писал: «На наш взгляд, лучшим способом борьбы с теософией Блаватской является честное изложение её истинной истории»[16].
  5. Профессор Икбал Таймни писал, что «индуистские религиозные учителя, известные как риши, были философами, а великие философы были, как правило, йогами»[18].
  6. Цит. в рус. переводе: Blavatsky, 1967, p. 89[20].
  7. Владимир Соловьёв писал, что, согласно объяснению Блаватской, её теософия «есть не религия, а божественное знание или наука». Сам же термин относится «не к единому Богу, а к богам или ко всякому божественному существу, и означает не мудрость Божью, а божественную мудрость»[21].
  8. Цит. в рус. переводе: Blavatsky, 1879, pp. 5, 6[22].
  9. См. в рус. переводе: Blavatsky, 1967, p. 90[23][20].
  10. Цит. в рус. переводе: Blavatsky, 1888, p. 14[24][23][25].
  11. По мнению профессора Таймни, мудрость может исходить «только от истинной религии и философии»[26].
  12. Эбботт Кларк заметил, что в этой статье Блаватская высмеяла сторонников индуктивного метода, назвав их «философишками»[30].
  13. Цит. в рус. переводе: Blavatsky, 1973, p. 434[32].

ПримечанияПравить

ЛитератураПравить

на русском языке

СсылкиПравить