Звёздные корабли

«Звёздные корабли́» — научно-фантастическая повесть Ивана Антоновича Ефремова. Первая публикация повести состоялась в журнале «Знание — сила» (1947, № 7—10), первое отдельное издание вышло в 1948 году в «Детгизе». В дальнейшем повесть многократно переиздавалась.

Звёздные корабли
Обложка издания 1953 года
Обложка издания 1953 года
Жанр повесть
Автор Иван Ефремов
Язык оригинала русский
Дата написания 1944
Дата первой публикации 1948
Издательство Детгиз

Основа сюжета — гипотеза о сближении в мезозойскую эру Солнечной системы со звёздной системой, на одной из планет которой существовала гуманоидная цивилизация. Советские учёные Давыдов и Шатров обнаруживают останки неизвестного пришельца и даже его портрет. Идея пулевого отверстия в костях ископаемых животных впоследствии тиражировалась в отечественной паранауке (палеоконтакт); описание черепа пришельца, придуманное А. Быстровым (прототипом Шатрова), сформировало образ инопланетянина в советской уфологической литературе[1].

СюжетПравить

Профессор палеонтологии Алексей Петрович Шатров вынужден изменить затворнический образ жизни после получения посылки от молодого китайского учёного Тао Ли. Обещанного письма с разъяснениями от него Шатров уже не получит: Тао Ли был убит чанкайшистами. Эта посылка заставила Шатрова вспомнить о своём бывшем ученике Викторе: отказавшись от палеонтологии, тот перевёлся на отделение астрономии, чтобы разработать «оригинальную теорию движения солнечной системы в пространстве». Виктор погиб на войне в великом танковом сражении; в последнем письме он сообщил, что переписал свои идеи в тетрадь — но выслать вычисления учителю не успел. Шатров отыскал бывшего командира Виктора, и они нашли на поле подбитый танк, в котором чудом сохранилась заветная тетрадь. Шатров не смог оценить открытия — сказывалась слишком узкая направленность исследований. Поэтому Алексей Петрович отправился в обсерваторию, недавно восстановленную после войны, чтобы увидеть участки неба, упомянутые в рукописи Виктора, — часть Млечного пути и центр Галактики, закрытый огромным чёрным сгустком материи.

В то же время давний друг и коллега Шатрова, профессор Илья Андреевич Давыдов, возвращался из Сан-Франциско, где он участвовал в съезде геологов и палеонтологов. Во время стоянки на Гаваях была получена радиограмма о надвигающемся цунами. Советский пароход «Витим» отделался небольшими повреждениями, но три огромные волны полностью разрушили нарядный прибрежный городок. До поздней ночи Давыдов и моряки помогали местным жителям. На обратном пути профессор прочёл экипажу небольшую лекцию о возникновении цунами. Попутно он «вспомнил про гигантские скопления костей вымерших ящеров», которые находят в Средней Азии, то есть в районах горообра­зования. Неудивительно, что Шатров показал коробку Тао Ли именно Давыдову. В ней содержались несколько ископаемых костей и череп динозавра, в которых виднелись маленькие овальные отверстия явно искусственного происхождения. Это означало, что на этих динозавров кто-то охотился с неизвестным современной науке оружием, и происходило это семьдесят миллионов лет назад, когда человека ещё не было. Следовательно, Землю посещали инопланетяне. Теория Виктора гласила, что Солнечная система при движении внутри Галактики периодически сближается с соседними звёздами и вращающимися вокруг них планетами. Такое сближение произошло семьдесят миллионов лет назад, и разумные существа «переправились со своей системы на нашу, как с корабля на корабль в океане».

Шатров считал, что обнародовать открытие, не имея доказательств, нельзя. Своё открытие Тао Ли сделал на восточных отрогах Гималаев. Давыдову не удалось договориться о раскопках в Сикане на стыке границ Тибета, Индии, Сиама и Бирмы, и он решил проводить их в советской Средней Азии. Шатров с помощью биологи­ческого анализа должен был выяснить, как выглядели инопланетяне и что они искали на Земле. Давыдов же брал на себя «направление и развитие поисков». Илье Андреевичу помогло сообщение от геолога Кольцова, который подсказал ему, что в горных котловинах Тянь-Шаня начинается строительство целой сети крупных каналов и электростанций. На двух объектах найдены большие скопления ископаемых костей.

Давыдов, полагая, что массы динозавров погибли от радиоактивного излучения, решил искать следы пришельцев там, где «кладбища динозавров» соседствуют с месторождениями урана: возможно, инопланетянам требовалось ядерное топливо. Вскоре научный сотрудник Старожилов нашёл скелеты динозавров со странными повреждениями: на черепах виднелись узкие овальные отверстия. После того, как в воскресный день на раскопки начальство вывело тяжёлую технику и почти тысячу рабочих, удалось совершить главное открытие: под огромным черепом хищного ящера обнаружилось нечто, похожее на панцирь ископаемой черепахи. Давыдов понял, что это свод черепа неизвестного существа. После возвращения исследователя в Москву к нему срочно выехал из Ленинграда Шатров. Он рассказал, как должен выглядеть пришелец. По мнению профессора, разум мог зародиться лишь на планете с земными характе­ри­стиками, следовательно, разумным могло стать только гуманоидное и человеко­подобное существо, поскольку тело человека — лучшее вместилище для разума. Это подтвердила находка черепа, хотя кости его тёмно-фиолетовые и состоят из кремния, а не кальция, вместо носа — треугольная ямка, а вместо челюстей — нечто, напоминающее клюв черепахи. Остальные кости не сохранились. Рядом были найдены два металлических обломка в форме усечённой семигранной призмы из редкого на Земле гафния, и «круглый диск около двенадцати сантиметров в диаметре» из тантала, покрытый с двух сторон неизвестным прозрачным веществом, верхний слой которого за прошедшие миллионы лет стал матовым. Шатров объявил, что видел под прозрачным веществом неясное изображение. Отполировав диск, друзья увидели чёткий, объёмный и увеличенный портрет пришельца[2]:

…Из глубины совершенно прозрачного слоя, увеличенное неведомым оп­тическим ухищрением до своих естественных размеров, на них взглянуло странное, но несомненно человеческое лицо. Неизвестным способом изображение было сделано рельефным, а главное — необыкновенно, невероятно жи­вым.

Казалось, живое существо смотрит, отделённое толь­ко прозрачной стенкой оптической линзы. И прежде всего, подавляя все остальные впечатления, в упор смотрели громадные выпуклые глаза. Они были — как озёра вечной тайны мироздания, пронизанные умом и напряжённой волей, двумя мощными лучами, стремившимися вперед, через стеклянную преграду, в бесконечные дали пространства. В этих глазах был свет безмерного мужества разума, сознающего беспощадные законы вселенной, вечно бьющегося в муке и радости познания.

История создания и публикацииПравить

 
Рисунок черепа «уранита», приложенный А. П. Быстровым к письму И. Ефремову от 25 мая 1945 года[3]

Исходной точкой для сюжета о черепе динозавра с искусственными повреждениями, по предположению Петра Чудинова, был череп вымершего бизона с отверстием, напоминавшим пулевое, который хранился в Палеонтологическом музее в Москве. Уже после публикации повести, в конце 1950-х годов териолог Н. К. Верещагин разъяснил, что это были следы болезненных свищей, вызванные паразитическими червями либо личинками оводов[4]. В переписке И. А. Ефремова замысел повести об ископаемом «ураните» (то есть «небесном жителе») упоминался в послании А. П. Быстрова от 25 мая 1945 года. Быстров скептически писал, что «человеческая фантазия не может создать ничего нового, ибо она спекулирует на старых представлениях… она их просто комбинирует, и в фантастических вещах фантастична только комбинация, а не составные части»[5]. В то же время учёный соглашался с философской идеей Ефремова об эволюции интеллекта, указывая, что органы зрения у всех живых существ, как позвоночных, так и беспозвоночных (включая медуз и пауков) устроены по единственно возможной форме, «как фотоаппарат». К письму был приложен рисунок черепа и дана вымышленная биологическая систематика: Uranotherum paradoxum s[apiens] bestia celestis Efr.[6] В послании от 12 июня того же года Быстров соглашался на использование описаний своей внешности, бытовых привычек и черт характера; его персонаж тогда носил фамилию «Костров». Алексей Петрович надеялся, что Ефремову больше никто не «бросит упрёков в том, что в рассказах нет живых людей». Продолжая конструирование небесного существа, он замечал, что биологически получилось не млекопитающее, а «черепаха-философ или стегоцефал-инженер». Также он предлагал сообщить, что на Земле эволюция такого существа породить не могла. Основным элементом костной системы у Bestia celestis должен быть кремний, а не кальций. Предложенная фантазия об эволюции жизни на иной химической основе позднее была использована при написании повести «Сердце Змеи»[7].

Вновь «Звёздные корабли» появились в переписке Ефремова 20 февраля 1947 года, когда Иван Антонович сообщал А. Быстрову, что получилась повесть, которую Алексею Петровичу предлагалось прочесть, прежде чем направить в редакцию[8]. В послании В. Н. Беленовскому от 25 апреля того же года Ефремов писал, что повесть создавалась в первой половине 1946 года во время затяжного заболевания, «освободившего время от науки для литературы»[9]. Первая публикация состоялась в 1947 году в журнале «Знание — сила», а отдельной книгой повесть вышла в 1948 году[10][11]. Неожиданно для самого автора повесть оказалась самым переводимым из его произведений: к декабрю 1950 года было выпущено уже шесть переводов на иностранные языки[12].

Проблематика и критикаПравить

Главная идея Ивана Ефремова — идея множественности очагов разума во Вселенной и сходства тех путей, по которым идёт эволюция на различных планетах. Он утверждает, что разумное существо неизбежно будет гуманоидом. Эти идеи он обсуждал с Алексеем Быстровым в письмах. Облик пришельца, разработанный Быстровым, вошёл в текст повести практически без изменений. Быстров и Ефремов были выведены в повести под именами Шатрова и Давыдова[13]. В конце 1940-х годов И. А. Ефремов ещё не допускал возможности достижения субсветовых скоростей, поэтому положил в основу своего произведения космогоническую гипотезу О. Ю. Шмидта, гласящую, что через гигантские промежутки времени наша планетная система сближается с другими звёздными мирами Галактики, подобно тому как происходят великие противостояния внутри Солнечной системы[14]. Хотя автор, как добросовестный учёный, чётко разделял науку и вымысел, изложенная в повести идея пулевого ранения как результата применения инопланетного оружия стала популярной среди советских интеллигентов, и во множестве публикаций так объяснялись отверстия в ископаемых останках. Ефремов невольно способствовал формированию специфического феномена позднесоветского времени ― «альтернативной науки» или «паранауки» (палеоконтакт)[15].

Академик Ю. Н. Денисюк писал, что эта повесть побудила его в 1957 году начать работы по фиксации объёмных изображений с помощью специальных фотоматериалов; это привело к открытию трёхмерной голографии[16].

После выхода первого книжного издания последовало несколько рецензий. Л. Гумилевский, хотя и назвал повесть «одним из лучших и по замыслу, и по исполнению произведений научно-фантастического жанра», но процитировал одно из писем читателей, призывая «приблизить фантастику к жизни»[17]. Примерно такими же были замечания рецензентов «Комсомольской правды»[18]. С 1950-х годов тональность отзывов поменялась радикально: в отзыве на издание 1953 года рецензент «Огонька» Т. Троицкая подчёркивала, что существо, обнаруженное Шатровым и Давыдовым, понятно и близко человеку, и в ни в коем случае не чуждо ему[19]. Однако профессиональные литературоведы Е. Брандис и В. Дмитревский отнеслись к литературным достоинствам повести прохладно[20]:

…Развитие действия определяется не приключениями учёного во внешнем мире, а его исследовательской работой, поисками доказательств, необходимых для подтверждения удивительной гипотезы. Это приводит к тому, что научная идея подчиняет себе все компоненты произведения и любование работой ума становится как бы элементом поэтики. И это создаёт такое внутреннее напряжение, что читатель может не обратить внимания на художественные промахи автора: маловыразительные и однозначные по интонации диалоги, тяжёлые, порою неуклюжие фразы, затянутые эпизоды и т. п.

Брандис и Дмитревский отмечали, что Ефремов использовал элементы детективного жанра: выдвигается некая посылка — первоначальное звено ещё не существующей цепи доказательств. Применение логического анализа — дедукции и индукции — помогает раскрытию тайны. У Ефремова в основу сюжета положено не загадочное преступление, а тайна природы, и вместо сыщика героем становится любознательный учёный, что позволяет увязывать воедино данные самых разнообразных наук, а также личные впечатления автора (например, описание цунами воспроизводит опыт, полученный Иваном Антоновичем во время службы на Тихом океане)[14].

В 1956 году вышла рецензия на повесть, выполненная американским журналистом и археологом Александром Маршаком[en]. Он в первую очередь подходил к тексту с политических, а не литературных позиций. Рецензия открывалась цитатой из А. Тойнби, который утверждал, что успех общественного развития в немалой степени зависят от развития социальной фантазии. А. Маршак утверждал, что писатели — главные визуализаторы проектов развития. С его точки зрения, появление космической фантастики в СССР — главный признак того, что индустриализация — это не «потёмкинская деревня», напротив — это симптом научного прогресса России. Рецензент отметил, что главная идея повести Ефремова — теория эволюции жизни во Вселенной. В то же время текст содержит все знаковые для американской «твёрдой научной фантастики» темы — пришельцы, явившиеся на Землю за ураном, их странный, но несомненно человекообразный облик, и т. д. В то же время Маршак отмечал, что «Ефремов пишет так же неторопливо, как средневековый теолог»: повесть лишена привычных для американских любителей элементов занимательности — «потрясающих битв между звёздными людьми и землянами, межпланетных заговоров и диверсий, а главное — секса в одном из многих научно-фантастических превращений»[21]. Критик связывал это с «ученичеством», неважно, индивидуального писателя или всей советской литературы в этом жанре. С другой стороны, Ефремов рассчитывал на совершенно иную аудиторию: «его научная фантастика не предназначена для развлечения рабочих и колхозных крестьян, а напротив, для их просвещения, приобщения к науке и пробуждения в народе интереса к тому, что представляется в России социально значимым»[21]. По мнению критика, это не слишком отличается от задач американских писателей: пробуждать воображение и творческой силы своих народов и создавать образ будущего[21].

Литературовед Леонид Геллер, работавший в эмиграции, отмечал множество шаблонных ситуаций (сама завязка сюжета восходит к «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура» Марка Твена), безжизненность персонажей и вялость языка, однако находил повесть интересной, в особенности описание автором движения исследовательской мысли, разнообразных научных наблюдений. Геллер характеризовал произведение как первое подлинно научно-фантастическое произведение Ефремова и единственный образец научной фантастики в советской литературе 1940-х — начала 1950-х годов. По его мнению, повесть выходила за рамки «чистой» НФ: мысль о связанности земли и космоса послужила основой для идеи Великого Кольца в «Туманности Андромеды», финал повести стал прологом к ефремовской утопии[22].

Литературовед Валерий Терёхин соглашался с тезисом об экспериментальном характере повести для молодого писателя. Согласно его мнению, творческая модель Ефремова впитала элементы герменевтики: в повести элементы фабулы располагались вокруг прототекста: рукописи, которая подвигла кабинетного учёного Шатрова выйти за пределы освоенной области и устремляет его на поиски неведомого. Стилистика текста, особенно в авторских разъяснениях и отступлениях, выдержана в духе научно-популярных статей, а не беллетристики. Для сюжета «Звёздных кораблей» организующим является мотив путешествия — сначала на пароходе «Витим», затем в Среднюю Азию на поиски кладбища динозавров. Фоном служит древний артефакт — кость из коробки Тао Ли, своего рода путеводная нить, которая подталкивает героев к развитию гипотезы о древних пришельцах из других миров. Тем не менее В. Терёхин подчёркивает, что в повести «Звёздные корабли» присутствует полный набор традиционных для жанра научной фантастики коллизий и деталей: экспедиции, находки, тайные артефакты. Глубокое новаторстве автора заключалось в отстаивании смелых научных мыслей и футурологической перспективы (возможно, писатель уже в 1940-х годах осмысливал идею Великого Кольца миров, населённых разумными гуманоидами), а также введения героев-созидателей, непрерывно совершенствующих себя[23].

Современный историк палеонтологии Антон Нелихов охарактеризовал повесть как «палеонтологический детектив»[24].

ИзданияПравить

  • Звёздные корабли: Научно-фантастическая повесть / Рис. А. Шпира // Знание — сила, 1947, № 7 — с. 25—30; № 8 — 4-я с. вкл., с. 29—36; № 9 — с. 30—35; № 10 — с. 28—32, 4-я с. обл.
  • Звёздные корабли. — М.-Л. : Детгиз, 1948. — 80 с. — (Библиотека научной фантастики и приключений).
  • Звездные корабли: [Повесть] // Звёздные корабли: [Повести и рассказы] / Рис. В. Таубера. — М.-Л. : Детгиз, 1953. — С. 5—79. — 240 с. — (Библиотека научной фантастики и приключений).
  • Звёздные корабли // На краю Ойкумены; Звёздные корабли: [Повести] / Рис. В. Таубера. — М. : Детгиз, 1956. — С. 393—471. — 480 с. — (Библиотека приключений: В 20 томах. Том 6).
  • Звёздные корабли // На краю Ойкумены; Звёздные корабли: [Повести] / Рис. В. Таубера. — М. : Детгиз, 1959. — С. 368—440. — 448 с. — (Библиотека приключений и научной фантастики).
  • Звёздные корабли // На краю Ойкумены; Звёздные корабли: [Повести] / Обложка, титул А.Шубина; Рис. В. Таубера. — Фрунзе : Киргизучпедгиз, 1961. — С. 365—438. — 448 с.
  • Звёздные корабли: Повесть // Туманность Андромеды; Звёздные корабли. — М. : Молодая гвардия, 1965. — С. 35—114. — 464 с. — (Библиотека современной фантастики. Том 1).
  • Звёздные корабли // На краю Ойкумены; Звёздные корабли: [Повести] / Рис. В. Таубера. — М. : Стройиздат, 1982. — С. 367—439. — 450 с. — (Библиотека приключений: В 20 томах. Том 6).
  • Звёздные корабли // Звёздные корабли; Сердце Змеи: Повести / Худ. М. М. Погребинский. — Ростов н/Д : Ростовское книжное издательство, 1984. — С. 3—66. — 128 с.
  • Звёздные корабли // Собрание сочинений / Илл. В. Смирнова. — М. : Молодая гвардия, 1987. — Т. 3: Туманность Андромеды; Звёздные корабли; Сердце Змеи; Пять картин. — С. 323—394. — 478 с.
  • Звёздные корабли // Сборник научно-фантастических произведений / Сост. А. И. Стёпин; Худ. М. Г. Хазан; Оформл. Ю. Пивченко. — Кишинёв : Штиинца, 1987. — С. 456—500. — 576 с. — (Серия научной фантастики «Икар»).
  • Звёздные корабли: Повесть // Звёздные корабли; Туманность Андромеды / Худ. М. Ромадин. — М. : Художественная литература, 1987. — С. 13—84. — 400 с. — (Библиотека фантастики: В 24 томах. Том 5).
  • Звёздные корабли: Повесть / Послесловие Ю. Медведева; Худ. Р. Авотин. — Тула : Приокское книжное издательство, 1988. — 80 с. — (Школьная библиотека). — ISBN 5-7639-0054-5.
  • Звёздные корабли (повесть) // Тень минувшего: Рассказы и повести / Сост. П. К. Чудинов. — М. : Наука, 1991. — С. 378—444. — 456 с. — ISBN 5-02-003880-6.
  • Звездные корабли: Повесть // Собрание сочинений: В 6 томах / Худ. Давид Шимилис. — М. : Советский писатель, 1992. — Т. 3: Туманность Андромеды: Роман; повести. — С. 311—380. — 448 с. — ISBN 5-265-02737-8.
  • Звездные корабли: Повесть // Туманность Андромеды: [Роман и повести] / Худ. А.Тарасов. — Н. Новгород : Нижполиграф, 1998. — С. 319—392. — 464 с. — (Приключения. Научная фантастика). — ISBN 5-7628-0139-X.
  • Звездные корабли: Повесть // Собрание сочинений: В 3 томах / Худ. Аскольд Акишин, Илья Воронин. — М. : Терра — Книжный клуб, 1999. — Т. 1: Туманность Андромеды; Звёздные корабли; Сердце Змеи. — С. 265—324. — 384 с. — (Большая библиотека приключений и научной фантастики). — ISBN 5-300-02402-3.
  • Звездные корабли: Повесть // Собрание сочинений. В 2 томах. — М. : ОЛМА-Пресс, 2006. — Т. 2: Звёздные корабли: Рассказы и повесть. — С. 7—82. — 416 с. — ISBN 5-224-05336-6.
  • Звездные корабли // Звёздные корабли: Сборник рассказов. — М. : Т8 RUGRAM, ФТМ, 2017. — С. 260—380. — 382 с. — ISBN 978-5-4467-3018-6.
  • Звездные корабли: Повесть // Туманность Андромеды: [Роман и повести] / Обложка О. Довгаля;. — М. : Престиж Бук, 2019. — 608 с. — (Ретро библиотека приключений и научной фантастики). — ISBN 978-5-371-00702-5.
  • Звёздные корабли: [Повесть] // Лезвие бритвы; Звёздные корабли; Обсерватория Нур-и-Дешт; Озеро горных духов: [Сборник] / Обложка Юлии Межовой. — М. : АСТ, 2019. — С. 665—736. — 784 с. — (Звёзды советской фантастики). — ISBN 978-5-17-113845-5.
  • Звёздные корабли: [Повесть] // Туманность Андромеды; Звёздные корабли: [Роман и повесть] / Обложка В. Воронина. — М. : АСТ, 2020. — С. 343—414. — 416 с. — (Русская классика). — ISBN 978-5-17-086004-3.

ПримечанияПравить

  1. Комиссаров, 2017, с. 86―90.
  2. Ефремов, 1987, с. 392—393.
  3. Переписка, 2016, с. 143.
  4. Чудинов, 1987, с. 153―155.
  5. Переписка, 2016, с. 142—143.
  6. Переписка, 2016, с. 143—144.
  7. Переписка, 2016, с. 145.
  8. Переписка, 2016, с. 150.
  9. Переписка, 2016, с. 151.
  10. Геллер, 1985, с. 328.
  11. Ерёмина, Смирнов, 2013, с. 271.
  12. Переписка, 2016, с. 210.
  13. Агапитова, 2017, с. 86—87.
  14. 1 2 Брандис, Дмитревский, 1963, с. 80.
  15. Комиссаров, 2017, с. 86―87.
  16. Чудинов, 1987, с. 156―157.
  17. Гумилевский Л. Воспитание творческой пытливости: [Рец. на кн.: И. Ефремов «Звёздные корабли»] // Литературная газета. — 1948. — 15 мая. — С. 2.
  18. Ершов Г., Тельпугов В. О любимом, но забытом жанре // Комсомольская правда. — 1949. — 8 января. — С. 4.
  19. Троицкая Т. Во имя научных исканий (рецензия на книгу И. Ефремова «Звёздные корабли») // Огонек. — 1954. — № 11. — С. 24.
  20. Брандис, Дмитревский, 1963, с. 65.
  21. 1 2 3 Marshack, 1956, p. 20.
  22. Геллер, 1985, с. 328―329.
  23. Терёхин, 2009, с. 146—147.
  24. Ерёмина, Смирнов, 2013, с. 536.

ЛитератураПравить

СсылкиПравить