Открыть главное меню
Тверская подгруппа говоров на карте Владимирско-Поволжской группы
На основе данных[1][2][3]

Тверска́я подгру́ппа го́воров — среднерусские говоры, входящие в состав Владимирско-Поволжской группы, объединённые общими для них диалектными чертами и распространённые главным образом на территории юго-востока Тверской области[1][4].

В классификации русских диалектов 1965 года К. Ф. Захаровой и В. Г. Орловой данная подгруппа выделена под названием Калининская[1][4][5], в современных работах по русской диалектологии название Калининская употребляется наряду с названием Тверская[6][7], также под названием тверских говоров подразумеваются все говоры Тверской области различных диалектных объединений[8].

В говорах Тверской подгруппы распространены все основные диалектные черты Владимирско-Поволжской группы, диалектные черты западной части владимирско-поволжских говоров, а также местные диалектные черты. Ряд языковых явлений связывает Тверские говоры с соседними белозерско-бежецкими говорами севернорусского наречия и восточными среднерусскими акающими говорами[1].

Общая характеристика и область распространенияПравить

Классификация:

Впервые говоры крайне западной части Владимирско-Поволжской группы были выделены как самостоятельная диалектная величина в диалектологической карте русского языка 1965 года. Территория вокруг города Калинина (современной Твери), охватываемая большинством ареалов диалектных явлений владимирско-поволжских говоров, и также расположенная в области определённых сочетаний ареалов местных явлений, была выделена как Калининская подгруппа в составе Владимирско-Поволжской группы.

Говоры Тверской подгруппы говоров занимают юго-восточную часть Тверской области, а также небольшую часть северо-запада Московской области на границе с Тверской. На севере тверские говоры граничат с Костромской группой и белозерско-бежецкими говорами севернорусского наречия, на юге — с говорами отдела А восточных среднерусских акающих говоров, на западе — с Селигеро-Торжковскими говорами в составе западных среднерусских акающих говоров[1].

Особенности говоровПравить

  1. Распространение произношения между мягкими согласными звука и в соответствии ударному е: в[и́]тер (ветер), д[и́]н’ (день), солов[и́]й (соловей) и т. д.
  2. Случаи произношения гласных в первом предударном слоге после мягких согласных перед мягкими, при котором в соответствии ударным гласным е, ê, а произносятся и, и, а: н[и]си́, к р[и]ке́, пр’[а]ди́ и т. д. Такое произношение распространено также в южных говорах Владимирско-Поволжской группы.
  3. Совпадение гласных а, о, у в гласном ъ во втором предударном и закрытом заударном слогах после твёрдых согласных: г[ъ]рода́ (города), д[ъ]л’око́ (далеко), м[ъ]жики́ (мужики), р[ъ]кава́ (рукава), к[ъ]лаки́ (кулаки), го́р[ъ]д (город), о́к[ъ]н’ (окунь), го́л[ъ]б’ (голубь), за́м[ъ]ж (замуж) и т. п. Подобное явление с редукцией гласного у и совпадением его с ъ в заударных слогах, и реже во втором предударном слоге отмечается в Псковской группе говоров.
  4. Распространение произношения отдельных слов с рядом особенностей: по́[вн’]у (помню), [вн]о́го (много) (произношение вн в соответствии мн также известно в белозерско-бежецких говорах); [у]ржано́й, [у]л’н’ано́й (с гласным у перед начальным сонорным); четве́[ре]г (четверг) и др.
  5. Окончание в форме родительного пад. ед. числа существительных жен. рода с окончанием и твёрдой основой: у жен[е́] (у жены) и т. п. Черта южнорусского наречия, распространённая также в южных говорах Владимирско-Поволжской группы.
  6. Наличие словоформы в родительном пад. мн. числа сват’бе́й (свадеб).
  7. Распространение форм творительного пад. ед. числа с безударным окончанием -уй от существительных жен. рода с окончанием и твёрдой основой: па́лк[у]й и т. п. Данное явление также известно в восточных среднерусских акающих говорах отдела Б.
  8. Наличие окончания -аф в форме предложного пад. мн. числа: в дома́ф (в домах), на лошад’а́ф (на лошадях), на нога́ф (на ногах) и т. п. Данное явление также известно в восточных среднерусских акающих говорах отдела Б и в Белозерско-Бежецких говорах.
  9. Употребление формы в винительном пад. ед. числа местоимения жен. рода 3-го лица йейе́.
  10. Наличие словоформы в винительном пад. жен. рода местоимения та: туйе́ (ту).
  11. Распространение слов: узгоро́да, узгоро́дка (определённые виды изгороди); подклêт, подклêть (постройка для мелкого скота), мя́чет (мяукает) и др.
  12. Отсутствие на территории тверских говоров таких диалектных явлений, характерных для Владимирско-Поволжской группы, как произношение сочетания мн в соответствии вн в отдельных словах: да[мн]о́ (давно), ра[мн]о́ (равно), дере́[мн’]а (деревня) и т. п.
  13. Отсутствие на территории тверских говоров характерного для Владимирско-Поволжской группы распространения названий ягод, образованных с суффиксом -иг-: земл’ани́га, брусни́га, черни́га и т. п. Вместо них употребляются названия ягод с суффиксами -иц- наряду с -ик- (как и в литературном языке): земл’ани́ца, земл’ани́ка и т. п.[9]
  14. Наличие таких глагольных парадигм, как парадигма настоящего времени глагола сы́пать:
Единственное число Множественное число
1 лицо сы́пайу сы́пайем
2 лицо сы́пайеш сы́пайете
3 лицо сы́пайет сы́пайут

Особенностью тверских говоров в пределах восточных среднеруских окающих говоров помимо перечисленных диалектных черт является отсутствие или нерегулярное распространение в них черт, характерных для говоров центральной территории I типа: распространение долгих мягких шипящих ш’ш’, ж’ж’ : [ш’ш']у́ка, во[ж’ж']и́ и т. п.; наличие твёрдой возвратной частицы , -са в глаголах: умо́йу[с], умы́л[са], умо́йеш[са] и т. п.; чередование задненёбных согласных с шипящими в парадигме наст. времени глаголов с основой на задненёбный согласный: п’о[к]у́, пе[ч']о́ш, п’о[к]у́т; мо[г]у́, мо́[ж]еш, мо́[г]ут и т. п. Вместо них распространены: наличие долгих твёрдых шипящих шш, жж или разных звуковых комплексов в соответствии долгим мягким шипящим ш’ш’, ж’ж’; мягкость согласных в возвратных частицах глаголов: умо́йу[с'], умо́й[с’а]; парадигмы глаголов с разного типа обобщением задненёбных согласных в основе.

Также к особенностям тверских говоров относят распространение диалектных черт западной части территории Владимирско-Поволжской группы, характерных для юго-восточной диалектной зоны: произношение слова гриб как г[ры]б с твёрдым согласным звуком р; формы именительного пад. мн. числа кратких предикативных прилагательных, образованных от мягкой основы: сы́ти, ра́ди и т. п.; распространение слов крест — кресте́ц (малая укладка снопов). Помимо этого в говорах Тверской подгруппы известны местные диалектные черты западных говоров: произношение т’, д’ в соответствии мягким к’, г’; произношение твёрдого н в положении перед ш в формах сравнительной степени: ме́[н]ше, ра́[н]ше и т. д.

ПримечанияПравить

  1. 1 2 3 4 5 К. Ф. Захарова, В. Г. Орлова. Диалектное членение русского языка. М.: Наука, 1970. 2-е изд.: М.: Едиториал УРСС, 2004
  2. Русские. Монография Института этнологии и антропологии
  3. Федеральная целевая программа Русский язык. Региональный центр НИТ ПетрГУ
  4. 1 2 Энциклопедия русского языка. Говоры русского языка
  5. Н. Д. Голев. О некоторых общих особенностях принципов номинации в диалектной лексике флоры и фауны//Русские говоры Сибири. — Томск: Изд-во ТГУ. — 1981
  6. Йоуни Ваахтера. Эволюция системы гласных фонем в некоторых русских говорах Вологодской области. Хельсинки, 2009
  7. Е. В. Николаева. Фонетические особенности южнорусских говоров Тверской области (к проблеме динамики диалекта) (диссертация). Тверь, 2003
  8. Л. Н. .Новикова. Лексика свадебного обряда в тверских говорах. Русская речь, № 1, 2010
  9. Язык русской деревни. Карта 11. Названия ягод

См. такжеПравить

СсылкиПравить

ЛитератураПравить

  1. Русская диалектология, под редакцией Р. И. Аванесова и В. Г. Орловой, М.: Наука, 1965
  2. Диалектологический атлас русского языка. Центр Европейской части СССР. Под ред. Р. И. Аванесова и С. В. Бромлей, вып. 1. Фонетика. М., 1986; вып. 2. Морфология. М., 1989; вып. 3, ч. 1. Лексика. М., 1998