Открыть главное меню

Э́стер Давы́довна Ката́ева (урождённая Бреннер; 21 октября 1913, Париж, Франция — 22 сентября 2009, Москва, Россия) — жена писателя Валентина Катаева, мать его детей. Её имя упоминается в таких книгах, как «Трава забвения», «Святой колодец», «Алмазный мой венец». Эстер Давыдовне посвящена повесть «Белеет парус одинокий».

Эстер Катаева
EDKataeva.jpg
Имя при рождении Эстер Давыдовна Бреннер
Дата рождения 21 октября 1913(1913-10-21)
Место рождения Париж, Франция
Дата смерти 22 сентября 2009(2009-09-22) (95 лет)
Место смерти Москва, Россия
Страна
Супруг Валентин Петрович Катаев
Дети Евгения Валентиновна Катаева (р. 1936), Павел Валентинович Катаев (р. 1938)

Содержание

Происхождение. Знакомство с КатаевымПравить

Эстер родилась в семье Давида Павловича (1888—1941) и Анны Михайловны Бреннер (1888—1965). Её родители встретились в Тобольске, куда бундовец и сотрудник люблинской революционной типографии Давид Бреннер был сослан за распространение агитационных листовок. Знакомство с представительницей состоятельной купеческой семьи Анной Эккельман завершилось свадьбой; там же, в Сибири, на свет появилась их старшая дочь Лена. Благодаря содействию тестя Давид Павлович сумел вернуться в Польшу; следом за ним туда же перебралась и молодая жена с двухлетним ребёнком. Далее маршруты супругов пролегали через Австро-Венгрию и Францию, где 21 октября 1913 года родилась Эстер. Позже, уже в Лондоне, в семье произошло очередное пополнение: Анна Михайловна произвела на свет младшую дочь Милю[1].

В начале 1920-х годов Бреннеры, охваченные революционным энтузиазмом, прибыли в Москву; семья, состоявшая из пяти человек, получила комнату в коммунальной квартире на Малой Дмитровке. Эстер зарабатывала на жизнь выполнением заказов на шитьё, вязание и изготовление чертежей. По словам актрисы Екатерины Рогожиной — жены писателя Льва Никулина, — в ту пору юная Бреннер немало времени проводила в ресторане гостиницы «Метрополь»; она же стала прототипом общающейся с иностранцами «миниатюрной блондинки Ноэми» из романа Анатолия Рыбакова «Дети Арбата»[2].

Об обстоятельствах знакомства Эстер Бреннер с Валентином Катаевым существуют две версии. По одной из них, Катаев и Юрий Олеша, увидев двух симпатичных девушек на улице Горького, пригласили их в ресторан «Арагви». По другой, писатель познакомился с будущей женой через общую знакомую — рижскую танцовщицу Миру[3]. Впоследствии, рассказывая в «Алмазном моём венце» о своём идеале «ослепительной и порочной» женщины, Катаев фактически воспроизвёл портрет Эстер в молодости: «Стройная, длинноногая, в серебряных туфельках… поражающая длиной загнутых ресниц, за решёткой которых наркотически блестят глаза… Её можно видеть в „Метрополе“ вечером. Она танцует танго, фокстрот или тустеп с одним из своих богатых поклонников»[2]. В свою очередь, Эстер Давыдовна, вспоминая про знакомство с Валентином Петровичем, говорила: «Он был необыкновенно красив, рыцарствен, галантен, а главное — в каждую минуту интересен»[3].

Жизнь с КатаевымПравить

В 1935 году тридцативосьмилетний Катаев женился на Эстер Бреннер, которая была моложе его на шестнадцать лет. Через год в семье появилась дочь Евгения, ещё через два — сын Павел[4]. Писатель проявлял максимум заботы о близких своей жены: так, узнав, что в 1930-х годах власти отказали её отцу в пенсии, Валентин Петрович ежемесячно передавал для тестя деньги; Давид Павлович до конца жизни так и не узнал, что регулярное пособие он получал не от государства, а от мужа средней дочери. Весьма тёплые отношения сложились у Катаева и с Анной Михайловной, часто бывавшей в их доме и помогавшей воспитывать детей[5].

На первых порах Катаевы жили в однокомнатной квартире на улице Горького; именно там Валентин Петрович написал посвящённую Эстер повесть «Белеет парус одинокий», в которой, по его признанию, попытался «скрестить сюжетность Пинкертона с художественностью Бунина»[6][7]. Позже семья переехала в дом писателей в Лаврушинском переулке. Весной 1940 года Литфонд разрешил Валентину Петровичу, его жене и детям «временно» занять переделкинскую дачу Ильи Эренбурга, которой тот не пользовался более двух лет. Когда Эренбург вернулся из Франции, то приобрёл себе дом на Истре. В итоге дача, которую, согласно решению Литфонда, Валентин Петрович должен был освободить после возвращения хозяина, была закреплена за Катаевыми[8]. Вспоминая о жизни в Переделкине, литератор Татьяна Вирта писала, что Эстер Давыдовне более всего подходило определение «Муза писателя»: она не только создавала мужу условия для творчества, но и «распространяла вокруг себя мощнейшее поле интеллектуального влияния»[9].

Эстер Давидовна всегда была эталоном элегантного стиля. У них и в доме не было ни одного предмета, который не подвергся бы её жесточайшему отбору. Мне кажется, это в полной мере отвечало эстетическому восприятию мира самого Валентина Катаева, стремившегося к гармонии в творчестве и во всём, что его окружало[9].

В годы большого террора, по словам Эстер Давыдовны, её муж избежал репрессий во многом благодаря заступничеству секретаря Союза писателей СССР Александра Фадеева: «Если бы не он, то нас бы, наверное, и не было»[10]. В начале войны Литфонд организовал эвакуацию семей писателей вглубь страны. Эстер Давыдовна вместе с детьми отправилась сначала в Берсут близ Казани (где вместе с Зинаидой Николаевной Пастернак работала раздатчицей в столовой), затем в Чистополь — там она трудилась няней в том же интернате, где жили её дети Женя и Павел[11]. Катаев, работавший военным корреспондентом газет «Правда» и «Красная звезда», по возможности поддерживал связь с семьёй. Известие о гибели брата Евгения Петрова застало его в Москве. Сын Валентина Петровича Павел писал, что отец «молчал о случившемся всю жизнь». Эстер Давыдовна уточняла, что «никогда не видела такой привязанности между братьями, как у Вали с Женей»[12].

Первые совместные выезды за границу Катаевы начали осуществлять в годы «оттепели». В 1958 году Валентин Петрович и Эстер Давыдовна отправились в зарубежный тур с остановкой в Париже. Писателю важно было показать жене памятные места французской столицы — в частности, улицу Риволи, где она появилась на свет[13]. Кроме того, супруги навестили Веру Николаевну Муромцеву-Бунину[14] — вдову писателя, творчество которого «навек отпечаталось на всей катаевской литературе»[15]. У Эстер Давыдовны накануне поездки (которую Катаев, как указывалось в специальной записке отдела культуры ЦК, полностью оплатил «за счёт собственных средств»[13]) могли возникнуть проблемы с разрешительными документами: речь шла не только о «пятом пункте», но и о её возможности остаться на родине — во Франции. Поэтому своё ручательство за жену Валентина Петровича дал «некогда знаменитый комсомольский поэт»[16][7].

Свидетельством того, насколько основательным было погружение Эстер Давыдовны в дела мужа, являются воспоминания прозаика Анатолия Гладилина. По его словам, в 1963 году он вместе с Василием Аксёновым решил навестить Валентина Петровича, незадолго до этого ушедшего с поста главного редактора журнала «Юность». Накрывшая стол хозяйка дома во время беседы настоятельно попросила, чтобы гости послушали отрывки из новой книги Катаева. Прочитанные вслух фрагменты не произвели на Гладилина и Аксёнова большого впечатления[17], однако уже через год, когда книга «Святой колодец» вышла в свет, они поняли, что художественное чутье не обмануло Эстер Давыдовну: «Катаев возродился, как феникс из пепла, но в другом качестве — основоположника „мовизма“, мастера слова, мэтра русской литературы»[18].

В дневниках Катаева сохранились записи, рассказывающие о том, что общение с женой было для него до последних дней необходимостью: «Ходил гулять с Эстер полтора часа. Дома читал прекрасного Заболоцкого… Живу!» (1986, 1 января)[19]. Валентин Петрович скончался в больнице 12 апреля 1986 года, успев пролистать принесённый женой очередной том собрания сочинений[20]. Он был похоронен на Новодевичьем кладбище. Там же в 2009 году была погребена и Эстер Давыдовна, дожившая до девяноста пяти лет[21].

В творчестве КатаеваПравить

По словам Анатолия Гладилина, имя Эстер — «музы и верной помощницы» Катаева — встречается в нескольких книгах Валентина Петровича, включая «Святой колодец», «Траву забвения», «Уже написан Вертер»[22]. Первым произведением, в котором писатель создал образ жены, был рассказ «Цветы», написанный осенью 1936 года, вскоре после рождения дочери Евгении. Герой вспоминает, как он ходил возле родильного дома, ожидая известий о появлении на свет малыша: «Я был гораздо беспомощней и беззащитней, чем жена». Узнав о рождении дочери, рассказчик решил купить на все деньги множество букетов: «Пускай же моя дочь лежит в своей маленькой кроватке среди цветов, как сказочный мальчик-с-пальчик в атласной чашечке розы!»[23]. Далее появился «семейный» рассказ «Дудочка и кувшинчик», в котором фигурируют папа, мама и их дети — Женя и Павлик[24].

В книге «Алмазный мой венец», герои которой «снова отправились в погоню за вечной весной», писатель вспоминает, как они с Эстер Давыдовной в очередной раз вместе путешествовали по Европе[25]. В «Траве забвения» он воспроизводит момент встречи супругов с Верой Муромцевой-Буниной, которая, пристально всматриваясь в гостью, произносит: «Так вот вы какая!»[26]. Книгу «Святой колодец» Татьяна Вирта назвала «гимном любви» Катаева к семье — автор, наблюдая за женой немного со стороны, не устаёт восхищаться её деликатностью, преданностью, элегантностью; он припоминает и сложные периоды их совместной жизни, когда чета преодолевала кризисы: «Мы опять любили друг друга, но теперь эта любовь была как бы отражением в зеркале нашей прежней земной любви»[9].

Литературный критик Наталья Иванова сопоставляет финальные страницы булгаковского романа «Мастер и Маргарита» с тем эпизодом в «Святом колодце», в котором рассказчик и его жена обретают неземной покой. Если герои Булгакова приходят в вечный дом, в котором их ждут венецианское окно, музыка Шуберта и виноградники, то персонажи Катаева получают в своё распоряжение «пряничный домик» с растущими в саду кустами «породистой сирени». В отличие от Мастера и Маргариты, катаевский герой и его жена, попав в иной мир, продолжают наслаждаться жизнью: на их столе всегда стоит чашка с клубникой, сыр, хлебцы, холодное белое вино[27].

Хорошо Катаеву смаковать стихи Мандельштама в «Траве забвения», славно перебирать впечатления в «Алмазном венце», когда уже давно позади остались венцы терновые… И не забудем, что он замораживает прошлое, оставляя его про запас, но не забывает ни о своём происхождении, ни о парижском происхождении своей красавицы-жены Эстер, которую он нашёл в московском коктейль-холле[27].

ПримечанияПравить

  1. Шаргунов, 2016, с. 343—344.
  2. 1 2 Шаргунов, 2016, с. 345.
  3. 1 2 Шаргунов, 2016, с. 343.
  4. Шаргунов, 2016, с. 695—696.
  5. Шаргунов, 2016, с. 346.
  6. Катаев П. В. Доктор велел пить мадеру. — М.: Аграф, 2006. — ISBN 5-7784-0236-8.
  7. 1 2 Шаргунов, 2016, с. 348.
  8. Шаргунов, 2016, с. 408—409.
  9. 1 2 3 Вирта Т. Н. Родом из Переделкино. — М.: Астрель, 2012. — ISBN 978-5-271-40748-2.
  10. Шаргунов, 2016, с. 407.
  11. Шаргунов, 2016, с. 428—429.
  12. Шаргунов, 2016, с. 439.
  13. 1 2 Шаргунов, 2016, с. 522.
  14. Шаргунов, 2016, с. 540.
  15. Шаргунов, 2016, с. 47.
  16. Катаев П. В. Доктор велел пить мадеру. — М.: Аграф, 2006. — ISBN 5-7784-0236-8.
  17. Гладилин А. Т. Улица генералов. Попытка мемуаров. — М.: Вагриус, 2008. — ISBN 978-5-9697-0541-8.
  18. Гладилин А. Т. Улица генералов. Попытка мемуаров. — М.: Вагриус, 2008. — ISBN 978-5-9697-0541-8.
  19. Шаргунов, 2016, с. 676.
  20. Шаргунов, 2016, с. 678.
  21. Шаргунов, 2016, с. 679.
  22. Гладилин А. Т. Ушла муза Катаева // Российская газета. — 2009. — № 25 сентября.
  23. Шаргунов, 2016, с. 347.
  24. Шаргунов, 2016, с. 410.
  25. Котова М. А., Лекманов О. А. В лабиринтах романа-загадки. Комментарий к роману В. П. Катаева «Алмазный мой венец». — М.: Аграф, 2004. — ISBN 5-7784-0271-6.
  26. Кудрин О. В. Время, вперед, к Апокалипсису! // Вопросы литературы. — 2013. — № 3.
  27. 1 2 Иванова Н. Б. Счастливый дар Валентина Катаева // Знамя. — 1999. — № 11.

ЛитератураПравить

СсылкиПравить