Открыть главное меню

Коррупция в СССР

Совершив Октябрьскую революцию, большевики де-юре провозгласив своей целью построение коммунизма в России, не прошедшей переходный период от феодализма к капитализму и стадию первоначального накопления капитала, де-факто были вынуждены строить госкапитализм.[1][2]

Ещё в конце XIX века, Плеханов писал: «Социалистическая организация производства предполагает такой характер экономических отношений, который делал бы эту организацию логическим выводом из всего предыдущего развития страны», ибо «декретами не создать условий, чуждых самому характеру современных экономических отношений». Если этого нет, после социальной революции «придется мириться с тем, что есть, брать то, что дает... действительность». В таком случае «здание социалистической организации будет строиться руками правительства», а не рабочего класса, не народом, а «сверху». Не партия будет служить классу, а рабочий класс и рядовые члены этой партии будут обслуживать верхние структуры партии, которые Г. В. Плеханов назвал «кастой». «Национальным производством будет заведовать социалистическая «каста» (по-нынешнему, номенклатурные хозяйственники, из среды которых выдвигались партийные и государственные работники), относительно входящих в которую лиц «не может быть никаких гарантий в том, что они не пожелают воспользоваться захваченной ими властью для целей, не имеющих ничего общего с интересами рабочего класса.»[3]

Из рынка мелких хозяев, каковых в 1924 г. в СССР было три четверти населения, мог вырасти и вырос только капиталистический рынок, в котором работник включается в производство через куплю-продажу своей рабочей силы. Ленин однозначно считал, что общество, основанное на товарном производстве, стоящее в обмене с цивилизованными капиталистическими нациями, на известной ступени развития неизбежно становится и само на путь капитализма.

Рынок для Ленина в 1920-е гг. — средство построения социализма, которое не присуще самому социализму,[4] для Сталина в 1950-е рынок — сущностный признак социализма.

В своей работе "Экономические проблемы в СССР"[5] Сталин писал: товарное производство может обслуживать известный период наше социалистическое общество, не приводя к капитализму; «товарное производство и товарооборот являются у нас в настоящее время такой же необходимостью, какой они были, скажем, лет тридцать тому назад». Поэтому «при нашем социалистическом строе» закон стоимости «существует и действует».

Вместе с тем, насаждаемый сверху официальный "марксизм-ленинизм", превратился в квазирелигию и набор догм, призванный завуалировать капиталистические отношения в стране.

До начала 1980-х годов тема коррупции открыто не поднималась. О том, что с середины 1950-х годов до 1986 года регистрируемое в уголовной практике взяточничество возросло в 25 раз, советским гражданам не сообщалось.[6]

Количество чиновников в Советском Союзе на 1000 жителей составляло в 1922 г. — 5,2; в 1928 — 6,9; в 1940 — 9,5; в 1950 — 10,2; в 1985 — 8,7[7].

1920 - 1950 гг.Править

Поначалу взяточничество признавалось контрреволюционной деятельностью, и Уголовный кодекс 1922 года предусматривал за это преступление расстрел.[8] Декрет СНК от 8 мая 1918 г. «О взяточничестве» стал первым в Советской России правовым актом, предусматривавшим уголовную ответственность за это преступление, а именно: лишение свободы на срок не менее пяти лет, соединенный с принудительными работами на тот же срок. Помимо лиц, виновных в принятии взятки, подвергнуться наказанию должны были виновные в даче взятки и подстрекатели, пособники и все прикосновенные к даче взятки служащие. Кроме того, не был забыт и классовый подход: если взяткодатель принадлежал к имущему классу и стремился сохранить свои привилегии, то он приговаривался «к наиболее тяжелым и неприятным принудительным работам»[9], а все имущество подлежало конфискации.

В декабре 1917 года в Петрограде член следственной комиссии ревтрибунала Алексеевский практически открыто вымогал 5 тыс. рублей у директора ресторана «Медведь» за освобождение его предшественника.

В 1926 году о злоупотреблениях судей в ЦК сообщает ОГПУ, среди прочего в частности анекдотический случай: «В с. Ново-Воскресеновка Амурско-Зейского района нарсудья 1-го участка Ершов пьянствовал у спекулянтки и контрабандистки Карчемкиной. После попойки Карчемкина пьяная ездила верхом на нарсудье, об этом стало известно всей деревне».[10]

После свёртывания НЭПа, из-за отсутствия легального частного предпринимательства, в России начинается формирование теневого бизнеса. Многие «теневики» были тесно связаны с миром коммерции периода НЭПа, но они представляли собой уже иной, отличный от нэповского тип частного предпринимателя. Непременными атрибутами этого нового социального типа были управленческая позиция и наличие неформальных контактов с непосредственным начальством, а также с ключевыми людьми из правоохранительных и контролирующих органов. У истоков российского теневого бизнеса в предвоенное десятилетие стояли братья Зильберги, Яков Глухой, Яков Рейх.[11]

Ещё после смерти Ленина, стала складываться система привилегий советской партийной номенклатуры: служебные машины, лучшие квартиры, дачи, дома отдыха, санатории, закрытые распределители продуктов и других товаров, загранкомандировки, персональные пенсии.

8 февраля 1932 г. Политбюро ЦК ВКП(б) официально отменило партмаксимум. Тем самым, был ликвидирован «фонд взаимопомощи», за счет которого партия имела возможность поддерживать своих наименее обеспеченных членов, с другой стороны, снимался тот барьер, который сдерживал обогащение партийных верхов. С этого момента процесс имущественного расслоения внутри партии приобрел узаконенный характер. Важной вехой на этом пути стало постановление 19 апреля 1936 г. о создании директорского фонда, в который должны были поступать 4 % плановых доходов и 50 процентов сверхплановых. Таким образом, был создан один из легальных источников накопления, сыгравший определенную роль в перерождении партийной номенклатуры.

Наблюдая процесс первоначального накопления капитала в 1930-е годы, Троцкий, частично повторил мысли Плеханова: «Постоянный рост неравенства – тревожный сигнал. Группы менеджеров не будут бесконечно удовлетворяться потребительскими привилегиями. Рано или поздно они попытаются сформироваться в новый имущий класс, экспроприируя государство и становясь владельцами – акционерами трестов и концернов».[12] Причины этого Троцкий видел в «неустойчивости прав бюрократии» и в «вопросе о судьбе потомства». Чтобы передать свои привилегии детям, «недостаточно быть директором треста, нужно быть пайщиком». «Превращаясь в новую буржуазию, – прогнозировал Троцкий, – бюрократия, следовательно, по необходимости вступит в конфликт со сталинизмом».

Взятки брали не только деньгами, но и натурой. «В 1947 год управлением милиции Ровенской области была арестована за взяточничество бывший следователь Ровенской городской прокуратуры Мазина. Мазина получила взятки от директора государственной мельницы N3 г. Ровно Виюка — 470 кг муки за непривлечение его к уголовной ответственности по делу о расхищении муки; от владельца частного буфета в гор. Ровно Банникова — 8000 рублей за прекращение дела о нанесении им тяжелого ранения гр-ну Насенкову и от дезертира Побережного — 4000 рублей за прекращение на него дела».

Коррупция затронула и высшие слои судейского сообщества. В мае-июне 1948 года проведенная в Башкирии сотрудниками Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б) проверка показала, что

ряд работников Верховного суда Башкирии и зам. председателя Верховного суда злоупотребляли служебным положением, брали взятки и за это освобождали от наказания уголовных преступников, вместе пьянствовали с осужденными и привлеченными к уголовной ответственности. В эту преступную деятельность были втянуты и технические работники Верховного суда, которые предоставляли свои квартиры для встреч этих работников с преступным элементом и пьянок.

А в августе 1948 года, решением Политбюро были отстранены от работы семь членов Верховного суда СССР, включая председателя высшего судебного органа страны Ивана Голякова и его зама Василия Ульриха. Одной из причин послужили факты злоупотреблений служебным положением некоторыми членами Верховного суда СССР и работниками его аппарата, которые за взятки снижали меры наказания и освобождали преступников. В судебной и правоохранительной системе главными посредниками в передаче взяток от подсудимых были адвокаты.[10]

В 1948-49 гг. в СССР прошли три закрытых судебных процесса по коррупции. Из доклада прокурора СССР Григория Сафонова руководству страны следовало, что вся советская судебная система снизу доверху поражена коррупцией[13]:

Докладываю, что за последнее время Прокуратурой СССР вскрыты многочисленные факты взяточничества, злоупотреблений, сращивания с преступными элементами и вынесения неправосудных приговоров и решений в судебных органах Москвы, Киева, Краснодара и Уфы. Расследованием установлено, что эти преступления совершались в различных звеньях судебной системы, а именно в народных судах, Московском городском суде, Киевском областном суде, Краснодарском краевом суде, Верховном суде РСФСР и, наконец, в Верховном суде СССР… Хотя следствие по этим делам ещё далеко не закончено, однако только по Москве арестовано 111 человек, в том числе: судебных работников — 28, адвокатов — 8, юрисконсультов — 5 и прочих — 70 … По делу Мосгорсуда арестована группа бывших членов Мосгорсуда, а именно: Гуторкина, Обухов, Праушкина и Чурсина, которая в течение последних двух лет являлась членом Верховного суда СССР, а также народные судьи Короткая, Бурмистрова и Александрова. Кроме того, арестован бывший председатель Московского городского суда Васнев. Как установлено следствием, все эти лица систематически, на протяжении нескольких лет, получали взятки по судебным делам, а также совершали всякого рода злоупотребления, причем были связаны между собой в своей преступной деятельности. … В Верховном суде РСФСР также вскрыты факты взяточничества и других злоупотреблений. Следствием установлено, что этим преступлениям способствовала нездоровая обстановка семейственности, существовавшая в аппарате Верхсуда.

Арестованный за систематическое взяточничество бывший старший консультант Верховного суда РСФСР Попов К. Т., объясняя обстановку, способствовавшую совершению им преступлений, показал[13]:

«Моим преступлениям способствовала обстановка работы Верхсуда РСФСР, я бы сказал, семейственная обстановка. Никто из руководящих работников Верхсуда не останавливал сотрудников, которые приходили к ним с разными просьбами по судебным делам за родственников, за знакомых и т. д. Если бы не существовало такой обстановки, то, конечно, никто бы не решился делать подобные дела…»

Не обошла стороной коррупция и органы НКГБ — МГБ.[14] В первые годы Советской власти она чаще всего выражалась в злоупотреблении служебным положением при конфискациях и арестах, более похожем на грабеж, и во взяточничестве. Отчасти это было связано с бедственным положением сотрудников. Начальник Прибайкальского облотдела Госполитохраны ДВР И. И. Клиндер в ноябре 1921 г. жаловался в инстанции, сообщая о нуждах голодных сотрудников, которым не платили жалованья и не давали пайка. Чекисты ходили обедать по знакомым, а Дальбюро ЦК РКП(б) «совершенно не старалось» удовлетворять их нужды и вынуждало чекистов самим находить средства, толкая тем самым на преступления. В те же дни начальник Забайкальского облотдела Госполитохраны Ю. М. Букау писал директору ГУ ГПО, министру внутренних дел ДВР и Дальбюро ЦК РКП(б) об отчаянном материальном положении работников, которые, не получая жалованья, «поголовно голодают и не имеют обмундирования».

Победили ли с помощью трех закрытых процессов (1948-49 гг.) коррупцию? Конечно нет. Ведь, к примеру, по делу Верховного суда СССР прокурор писал о двух судьях. А в решении Политбюро „О положении дел в Верховном суде СССР“ говорилось, что только за 1947 год было незаконно истребовано и пересмотрено 2925 дел. Вряд ли два человека могли справиться с таким потоком. Но главное в другом. Если судье разрешают преступить закон исходя из государственно-политических интересов, стоит ли удивляться, когда он преступит его исходя из личных?

Е. Жирнов[13]

В последующем коррупция в органах госбезопасности приобрела более разнообразные формы, затронув и её верхушку. В основе этого витка коррупции лежало личное обогащение. Например, во второй половине 30-годов в Тбилиси был даже открыт спецмагазин для реализации конфискованных при аресте у «врагов народа» вещей, которые приобретали за бесценок сами работники внутренних органов. В военные годы начальник отдела УНКГБ по Кировской области Ф. С. Лихачев, выселяя в 1944 г. население Чечено-Ингушетии и Кабардино-Балкарии, за присвоение вещей был арестован на 15 суток и уволен из «органов». В середине и в конце 1940-х годов основные факты коррупции среди сотрудников НКВД были связаны с «трофейным имуществом» конфискованным на территориях Европы и Маньчжурии, освобожденных в результате второй мировой войны.

Начальник Управления контрразведки ВМФ СССР в 1943—1946 гг. генерал-лейтенант П. А. Гладков[15] был снят за незаконное расходование крупных государственных средств, присвоение автомобилей, нормируемых продуктов и промтоваров. Также он передал три автомашины в личную собственность своим замам — генералам Карандашеву, Лебедеву и Духовичу, организовал закупку в комиссионных магазинах и у частных лиц имущества для сотрудников управления контрразведки ВМФ на 2 млн 35 тыс. руб. В 1947 г. Гладков отделался административным взысканием. Начальник КРО УМГБ по Читинской области З. С. Протасенко в июне 1951 г. был исключен обкомом из партии за незаконный расход госсредств: работники КРО пьянствовали и растратили около 9000 руб., предназначенных для оплаты агентуры. Начальник отделения Транспортного отдела МГБ ст. Ашхабад А. Г. Кочетков в июле 1946 г. был исключен из партии и осужден на три года условно за присвоение госсредств: составил 10 ложных расписок от имени сексотов и получил по ним 2900 руб. Начальник Дубровинского РО УНКГБ-УМГБ по Тюменской области А. Д. Королев в апреле 1948 г. был обкомом партии снят с должности за присвоение госсредств (подделывал денежные документы, присвоив 7343 руб.) и как не справившийся с работой, а несколько месяцев спустя оказался под судом военного трибунала.

Были случаи, когда чекисты брали деньги за содействие в прекращении следственных дел. В 1950 г. по заявлению своего подчиненного был арестован взяточник-кадровик Кузнецов. «При проверке указанного заявления установлено, что Кузнецов, работая в органах МГБ и используя служебное положение, систематически брал взятки. В 1948 г. за взятку в сумме 12 тыс. рублей Кузнецов оставил осужденного Гринберга отбывать наказание в Московской области вместо высылки его в отдаленные районы страны. В 1947 г. получил 4800 руб. с Богомоловой, пообещав перевести осужденного её мужа из тюрьмы в лагерь, а затем досрочно освободить его…». Начальник отдела «А» УМГБ по Кемеровской области А. А. Царев в апреле 1952 г. обкомом ВКП(б) был исключен из партии за получение взятки под обещание помочь избавиться от наказания.

Особо выделяется период проведения конфискационной денежной реформы в 1947 году, на которой нагрела руки большая группа чекистов. Обладая информацией о грядущем обмене старых купюр на новые, они с помощью третьих лиц внесли сбережения, желая их сохранить, в сберкассы. Так среди прочих поступили начальник УМГБ по Свердловской области Т. М. Борщев[16], начальник Молотовского (Пермского) УМГБ генерал-майор И. И. Зачепа[17], начальник Управления охраны МГБ Южно-Сахалинской железной дороги и госморпароходства А. И. Воробин. Подполковник госбезопасности Г. Крайнов, обеспечивающий безопасность советского атомного проекта, на должности представителя Совмина СССР в лаборатории N 1 Харьковского физико-технического института АН УССР занимался спекуляцией автомобилями, а в период денежной реформы «поместил на текущий счет… института под видом государственных средств свои личные деньги в сумме 25 тыс. рублей, а впоследствии взял обратно без переоценки их стоимости». Он также занимался спекуляцией автомобилями После снятия с должности Крайнов получил работу в управлении МГБ Ульяновской области.

Коррупция затронула и внешнюю разведку органов госбезопасности. Работникам внешней разведки было несложно скрывать расходование оперативных средств на собственные нужды. В справке Управления кадров МГБ СССР от 30 января 1947 г. указывалось, что бывший замначальника 4-го управления МГБ генерал-майор Н. И. Эйтингон (известный организацией убийств Чжан Цзолиня и Льва Троцкого), «в числе других руководящих работников допустил возможность использования не по прямому назначению продуктов и денежных средств, предназначенных на оперативные цели», по поводу чего руководство МГБ «в отношении Эйтингона ограничилось разбором и внушением». Уполномоченный опергруппы МГБ на Ляодунском полуострове В. Г. Случевский в феврале 1949 г. был исключен из партии за то, что брал взятки с арестованных корейцев из Южной Кореи. Советник МГБ в Чехословакии полковник В. А. Боярский в феврале 1952 г. получил партийный выговор за «излишества в расходе средств на бытовое обслуживание себя и своего аппарата».

1960 гг.Править

В июне 1964 года, на фоне дискуссии между экономистами планового и рыночного направления, выступил академик В. М. Глушков, предложив создать на основе ЭВМ общегосударственную автоматизированную систему управления экономикой – прообраз будущего Интернета.

Когда проект поступил на рассмотрение, против него самым решительным образом выступило руководство ЦСУ. Создание ОГАС позволяло уличить это ведомство в искажении статистической отчетности и открывало возможность проникновения в ее тайны.

Имея на руках проект В.М. Глушкова, советское руководство отправило его на переработку и дало старт Косыгинской реформе.

После того, как в 1966 году ЦСУ представило переработанный вариант проекта В.М. Глушкова, против него выступил Госплан СССР. В 1968 г. он представил свои предложения, суть которых сводилась к тому, что стране не нужна единая ОГАС, достаточно отраслевых, но в таком виде система не имела смысла.

В 1965 году, с начала проведения Косыгинской реформы, не менее 65 % оставляемой в распоряжении предприятий прибыли использовалось для производственных целей, 35 % направлялось в фонд материального стимулирования, на социальные и культурные нужды.

Характеризуя эту реформу, В.Селюнин и Г. Ханин пишут: «Оптовые цены на продукцию попрежнему устанавливались в директивном порядке. Между тем предприятия стали работать от прибыли.

Таким образом, за счет союзного центра произошло дальнейшее экономическое усиление самого низшего звена государства как корпорации – предприятия, значительно увеличились те денежные потоки, которыми могли распоряжаться директора.[18]

По мере того, как ослабевало централизованное плановое руководство на деле, хотя оно ещё сохранялось формально, изменялась роль руководителей предприятий. Сложилась каста управляющих - технократы, уже из среды которых и для обслуживания которых формировалась и бюрократия, и партократия; хозяин и служащий поменялись местами.

Возникла и действовала фиктивная экономика, которая не создавала товаров, но ветер которой неплохо надувал паруса нелегального бизнеса и позволял прекрасно кормиться тем, кто был «у кормила власти» не только административной, но, прежде всего, хозяйственной. Сюда относится производство излишней, некачественной и фальсифицированной продукции; инфляционный и спекулятивный рост цен. Особенно показательны приписки к выполнению плана. Все это служило присвоению прибавочной стоимости частными лицами, так или иначе причастными к производству.[19]

Это продлжилось и в последующие годы.

1970 - 1980 гг.Править

Очередной виток развития коррупции пришелся на вторую половину срока нахождения у власти Брежнева. Его стиль руководства, снисходительное отношение к недостойному поведению некоторых ближайших родственников, чиновников и интеллигенции,[20] страсть к наградам, приглашали других следовать его примеру. Руководители высшего и среднего уровня теперь уже не удовлетворялись имеющимися благами, но и запускали руки в государственную казну. На съездах партии Брежнев осуждал «алчность, коррупцию, паразитизм, пьянство, ложь, анонимки», но представлял их как пережитки прошлого, изображая настоящее как триумфальную победу идей социализма и коммунизма.[21]

Когда однажды генсеку сказали «о том, как трудно живется низкооплачиваемым людям», он ответил: «Вы не знаете жизни. Никто не живет на зарплату. Помню в молодости, в период учебы в техникуме, мы подрабатывали разгрузкой вагонов. И как делали? А три мешка или ящика туда – один себе. Так все и живут в стране».[22]

Как вспоминает генерал КГБ А. Г. Сидоренко, Андропов не раз направлял Брежневу оперативные материалы о лихоимстве некоторых партийных деятелей, но обычно они возвращались с пометкой: «Доложено, уничтожить».

На рубеже 1970 - 1980-х годов коррупция и казнокрадство были обнаружены в Министерстве торговли РСФСР, МВД СССР, в Министерстве внешней торговли СССР, в Министерстве заготовок СССР, в Министерстве легкой промышленности РСФСР, в Министерстве культуры СССР.[23]

Вот только некоторые данные, характеризующие стоимость описанного имущества или же обнаруженных при обыске ценностей: директора двух московских магазинов А.М. Кольцов и М.Л. Водовозов – 650 тыс. руб., А. Г. Тарада, заместитель министра СССР, бывший второй секретарь Краснодарского крайкома – 450 тыс. руб., Тодуа, директор фармакологического техникума в Грузии– 765 тыс. руб., Кантор, директор универмага «Сокольники» – около 1 миллиона, Сушков, заместитель министра внешней торговли СССР – 1,5 млн. руб., министр рыбной промышленности A.A. Ишков и его заместитель Рыто в – 6 млн. руб. и 1 млн. долларов.[24]

Таким образом, уже при "развитом социализме" в Советском Союзе были люди, которые имели состояния в сотни тысяч и даже миллионы рублей. Сбылись предсказания Плеханова и Троцкого: в руках отдельных чиновников и управленцев оказались сокровища (деньги, ювелирные изделия, антиквариат), которые они мечтали превратить в легальные капиталы с возможностью передать их по наследству.

Первым громким коррупционным делом советского периода стало дело фирмы «Океан» (1981-82). Из расследования этого уголовного дела было инициировано так называемое Сочинско-краснодарское дело, одним из обвиняемых по которому проходил первый секретарь Краснодарского крайкома КПСС, член ЦК КПСС Медунов. Борьба со взяточничеством и злоупотреблениями органов власти активизировалась с приходом на пост генсека Юрия Андропова в 1983 г.; тогда были начаты знаменитое «хлопковое» дело и дело Моспродторга, по которому был расстрелян директор Елисеевского гастронома Юрий Соколов.

На бытовом уровне, в связи с нарастанием дефицита товаров, и в частности товаров качественных, модных и современных, коррупция пустила наиболее глубокие корни в системе торговли. Престижными становятся профессии грузчиков и рубщиков мяса, в народе ценилось знакомство с работниками торговли и посредниками, имеющими на них выход («сидели на дефиците»). Этот порок высмеивался в сатирических рассказах, выступлениях юмористов со сцены,[25] в кинокомедиях, но оставался неискоренимым до будущей либерализации цен 90-х.

К началу перестройки «своих людей» в государственных (а может быть, и партийных) структурах имели не только отечественные «теневики», но и иностранный капитал, который таким образом тоже имел возможность оказывать влияние на политику советского государства.[26]

Принятый в 1989 году закон о кооперации положил начало легализации подпольных цехов и приватизации государственной собственности.[27]

«По версии нашего эксперта, директора Института криминологии корпорации «Экспериментальный творческий центр» Владимира Овчинского, – писала тогда же «Комсомольская правда», – «отмыв» теневых капиталов происходил не без поддержки «сверху». Настораживает, что сразу после принятия Закона о кооперации… тогдашний министр внутренних дел Власов издаёт «Указание номер 10»: работникам милиции запрещается не только проверять «сигналы» и документы по кооперации, но даже заходить в помещения кооперативов. А через несколько месяцев – когда деньги, вероятно, уже были легализованы – министр выпускает другой приказ, который уже обязывал вести оперативную работу, «копать», реагировать»[28]

"Если в 1986 году право непосредственной экспортно – импортной деятельности было в порядке эксперимента предоставленного ограниченному кругу предприятий и организаций, – отмечалось на страницах «Известий ЦК КПСС», – то с 1 апреля 1989 г. практически все советские государственные и кооперативные предприятия, другие организации получили право непосредственно экспортировать собственную продукцию и закупать на заработанные средства товары для развития производства и удовлетворения потребностей своих трудовых коллективов."[29]

Таким образом, уже в 1986 – 1987 гг. начинается перевод советских денег (в том числе, а может быть прежде всего, казенных и партийных) за границу. Там они были конвертированы в доллары, фунты, марки и т. д., что позволило избежать их обесценивания под влиянием «шоковой терапии», а затем, после 1991 года, вернуть в Россию и другие бывшие советские республики.[30]

В эпоху перестройки коррупция в высших эшелонах власти стала одной из наиболее резонансных тем. Всесоюзную популярность приобрели московские следователи Тельман Гдлян и Николай Иванов, расследовавшие «хлопковое» дело ещё при Андропове. В 1989 году после открытого заявления о взяточничестве в Политбюро, оба были отстранены от следственной работы за клевету, исключены из КПСС и примкнули к демократической оппозиции.

ПримечанияПравить

  1. Островский А. В. Была ли наша революция социалистической?
  2. Соловьёв А. В. Общественный строй России - вчера, сегодня, завтра
  3. Плеханов Г. В., Избранные философские сочинения, Т. 1, М., 1956, С. 103—106
  4. Соловьёв А. В. Незаконченный спор о социализме.
  5. Сталин И. В. Экономические проблемы социализма в СССР
  6. Понятие коррупции в международном и российском праве. Максимов В. К. Журнал «Право и безопасность» № 2-3 (3-4) август 2002г
  7. Г.Любарский. Чиновники и госслужащие. — FOM database (ФОМ), № 1, 2006
  8. ст. 114 ИСТОРИЯ СОВЕТСКОГО УГОЛОВНОГО ПРАВА. А. А. Герцензон, Ш. С. Грингауз, Н. Д. Дурманов, М. М. Исаев, Б. С. Утевский. Издание 1947 г.
  9. Хрестоматия по истории отечественного государства и права. 1917—1991 гг. / Сост. О. И. Чистяков. — М.: Зерцало, 1999. 2004. — С. 34.
  10. 1 2 «„Члены Верховного суда брали взятки“» Журнал «Коммерсантъ Власть», № 31 (785), 11.08.2008
  11. Сергей Шейхетов: «„Спекулянты“, „Расхитители“, „Растратчики“»
  12. Дойчер И. Троцкий в изгнании. М., 1991. С. 352
  13. 1 2 3 Жирнов Е. «Преступная деятельность судебных работников» — «Коммерсантъ Власть», № 45 (849), 16.11.2009
  14. О коррупции в органах НКГБ — МГБ СССР 1940—1950-х гг. / Алексей Тепляков
  15. Гладков Петр Андреевич
  16. Борщев Тимофей Михайлович
  17. Зачепа Иван Иванович
  18. Островский А. В. Кто поставил Горбачёва?
  19. Соловьёв А. В. Советский директор: собственник или наёмный работник?
  20. Островский А. В. Кто поставил Горбачёва?
  21. Боффа Д. «От СССР к России. История неоконченного кризиса. 1964—1994г»
  22. Бурлацкий Ф. М. Брежнев и крушение «оттепели» в книге "Л.И. Брежнев. Материалы к биографии.", М. «Политиздат», 1991, с. 119.
  23. Островский А. В. Кто поставил Горбачёва?
  24. Островский А. В. Кто поставил Горбачёва?
  25. Михаил Жванецкий «Дефицит»
  26. Островский А. В. Кто поставил Горбачёва?
  27. Островский А. В. Глупость или измена? Расследование гибели СССР.
  28. Милкус А., Панкратов А. Мафия и власть // Комсомольская правда. 1991. 24 сентября.
  29. Теодорович Т.В. О государственной монополии внешней торговли // Известия ЦК КПСС. 1990. № 8. С. 164.
  30. Островский А. В. 1993: Расстрел Белого дома

ЛитератураПравить