Открыть главное меню

Крымский поход на Москву (1571)

Кры́мский похо́д на Москву́ — поход крымского хана Девлет-Гирея на Москву в мае 1571 года. В ходе разорения столицы начался самый крупный московский пожар XVI века, из-за сильного ветра и жары столица сгорела практически полностью[2]. По разным данным, во время похода было уведено в рабство от 60 до 150 тысяч и погибло при нападении до 120 тысяч человек[3][4][5].

Крымский поход на Москву
Основной конфликт: Русско-крымские войны
Дата Май 1571
Место Дикое поле
Итог Победа Крымского ханства
Изменения .
Противники

Крымские татары Крымское ханство
Nogai flag.svg Ногайская Орда

Great banner of Ivan IV of Russia.jpg Русское царство

Командующие

Девлет I Гирей

Иван Грозный
Михаил Воротынский

Силы сторон

около 40 тысяч[1]

6 тысяч человек

ИсторияПравить

Поход и захват МосквыПравить

 
Портрет крымского хана Девлета I Гирея
 
Девлет-Гирей, миниатюра Лицевого летописного свода, XVI век

После распада Золотой Орды на её бывших территориях сформировались несколько государств, граничащих с Русским царством. Одним из таких образований было Крымское ханство, правители которого периодически совершали набеги на русские земли. В 1551 году крымским ханом стал Девлет-Гирей. Ивану Грозному удалось отразить нападения крымскотатарский войск после завоевания Казанского и Астраханского ханств. Однако ведение затяжной Ливонской войны ослабило русские силы, из-за чего набеги с юга участились[6][7].

В 1570 году полководец князь Михаил Воротынский отчитался о неудовлетворительной работе станичной и сторожевой служб на южных рубежах государства. В начале следующего года под руководством князя проводились служебные реформы, которые так и не были полностью реализованы. Например, 16 февраля 1571 года Воротынский назначил новый устав сторожевой и пограничной службы, уделив особое внимание охране степных территорий и обнаружению татарских «воинских людей». Новая оборонительная система на юге состояла из подвижных и неподвижных элементов[8]. Чтобы помешать создать эффективную систему обороны в степи, весной того же года Девлет-Гирей собрал войско численностью от 40 до 120 тысяч человек и напал на Русь[9]. Главной целью похода было возобновление выплаты дани «московским царём» крымскому хану и возвращение Астраханского и Казанского «юртов» Крыму[10][11]. По мнению академика Роберта Виппера, «крымский хан действовал по соглашению с Сигизмундом, об этом знали в Москве сторонники польской интервенции (участники заговора Челяднина-Старицкого), которые все ещё не перевелись, несмотря на казни предшествующего трехлетия; они „не доглядели“ приближения татар, не сумели, или, лучше сказать, не захотели организовать оборону столицы[12]».

Основные силы русской армии были направлены на борьбу с Ливонским орденом, поэтому «береговые воеводы» на Оке имели в своём распоряжении не более 6 тысяч воинов. Изначально крымский хан не планировал идти вглубь страны на столицу. Однако его убедили идти на Москву сообщения от русских перебежчиков: в городе были голод, казни, отсутствовало ополчение. Татары подожгли тульские посады, под Серпуховом обошли русские полки с запада, нанесли поражение опричному отряду Я. Ф. Волынского, затем перебрались через Оку[13]. Русские воеводы отступили, не имея возможности противостоять крымским татарам. Одновременно в столицу стекались вытесненные с захваченных территорий беженцы[14]. Иван IV, знав о скором приближении крымской армии, уехал в Ростов[15][16][7].

К 23 мая (2 июня1571 года татарские войска приблизились к Москве, разбив лагерь под Коломенским. На следующий день они разорили и подожгли предместья столицы. По свидетельству очевидцев, за несколько часов сгорели практически все деревянные строения за тридцать миль до Кремля[17]. В то же время в город вошли русские воеводы. Войско Ивана Бельского стояло на Большой улице, а полк Ивана Мстиславского и Ивана Шереметева Меньшего — на Якиманке. Передовой полк Михаила Воротынского и Петра Татева стоял на Таганском лугу, опричное войско Василия Тёмкина-Ростовского находилось за Неглинной[18]. По свидетельству летописцев, «князь Иван Дмитриевич Бельской выезжал против крымских людей за Москву реку на луг за Болото и дело с ними делал». В ходе боя крымчане оттеснили русских, князь Бельский был ранен, а по городу распространился пожар[19].

 Сам город неприятель не взял, но зажег его предместья, которые (состоя из деревянного строения, без камня, кирпича или глины, за исключением немногих наружных покоев) сгорели с такой быстротой и огонь так далеко распространился, что в четыре часа не стало большей части города, имеющего до 30 миль или более в окружности. Зрелище было ужасное.
Английский дипломат Джильс Флетчер, «Of the Russe Common Wealth» («О Русском Государстве»)[20]
 

Пожар в столицеПравить

  Внешние изображения
  Картина Ильи Глазунова «Вторжение», изображающая московский пожар 1571 года

24 мая 1571 года случился один из самых сильных московских пожаров XVI века[2]. Единственным безопасным местом был каменный Кремль, а из-за пожара и вестей о скором приближении русских войск Девлет-Гирей решил его не штурмовать[21]. Огонь охватил торговые ряды и лавки у стен Кремля, после чего будущую Красную площадь долгое время называли Пожаром[22]. Татары грабили усадьбы и слободы, поджигали церкви и дворы. Немецкий путешественник и историк Адам Олеарий вспоминает, что Москва «совершенно погорела вплоть до Кремля при большом набеге крымских или перекопских татар»[23]. По мнению английского дипломата Джерома Горсея, пожар начался от колокольни Ивана Великого, из-за сильного ветра и жары огонь быстро распространился по всему городу. По сведениям «Пискарёвского летописца», за три часа Москва выгорела целиком «и людей без числа згорело всяких»[24][25].

 Утро было чрезвычайно хорошее, ясное и тихое, без ветра, но когда начался пожар, то поднялась буря с таким шумом, как будто обрушилось небо, и с такими страшными последствиями, что люди гибли в домах и на улицах. На расстоянии 20 миль в окружности погибло множество народа, бежавшего в город и замки, и пригороды, где все дома и улицы были так полны народом, что некуда было притесниться; и все они погибли от огня, за исключением некоторых воинов, сражавшихся с татарами, и немногих других, которые искали спасения через стены, к реке, где некоторые из них потонули, а другие были спасены.
Джером Горсей[26]
 
 По началу татарский хан приказал подпалить увеселительный двор великого князя — Коломенское — в 1 миле от города. Все, кто жил вне города в окрестных слободах, — все бежали и укрылись в одном месте: духовные из монастырей и миряне, опричники и земские. На другой день он поджег земляной город — целиком все предместье; в нем было также много монастырей и церквей. За шесть часов выгорели начисто и город, и кремль, и опричный двор, и слободы. Была такая великая напасть, что никто не мог ее избегнуть!
Опричник Генрих Штаден[27]
 

Вытесненные пожаром горожане и беженцы бросились к самым дальним северным воротам столицы, где образовалась давка. В толпе был заколот ножом городской воевода Никита Шуйский. Митрополит Кирилл с духовенством укрылись в соборной церкви Успения. Воевода князь Иван Бельский погиб во время пожара, задохнувшись в каменном погребе своего дома[24]. Историк Сергей Соловьёв писал: «Других князей, княгинь, боярынь и всяких людей кто перечтет? Москва-река мертвых не пронесла: специально были поставлены люди спускать трупы вниз по реке. Хоронили только тех, у кого были родственники или знакомые»[28][29].

 Грех ради наших начяша татаровя к острогу приступати и разорваша острог за Неглинною от Ваганкова и зажьгоша посад. А нача посад горети не татарским зажегом, но гневом божиим. Начяша буря велия, начяша с хором верхи с огнём носити по всем улицам. И оттуле начяша вес посад. И загореся Пётр Святы на Арбате и сорвало с него верх и бросило в город в Кремле. И в Кремле погоре все дворы и церквы деревяныя, а у каменных церквей верхи погоре. И двор государев згорел. А с Пушешной избы верх сорвало и бросило в Китай город и от того погоре город Китай весь, и церкви божия на обеих городех кровле грацкая згоре и многое множество людей погоре.
Летописец, близкий к Разрядному приказу[18]
 

Деревянные постройки в городе и на прилегающих территориях выгорели за несколько часов[30][31]. От жары разрушались каменные строения и падали церковные колокола. В летописях упоминалось, что взрывы пороховых складов в подземельях и крепостных башнях нанесли серьёзный ущерб: «…вырвало две стены городовых: у Кремля пониже Фроловского мосту против Троицы, а другую в Китае против земского двора». В общей сложности в огне сгорели и задохнулись несколько тысяч человек. Многие пытались спастись на Москве-реке. Очевидцы вспоминали, что у реки и во рвах столпились тысячи людей со своими вещами. Уже после пожара Иван Грозный отдал приказ сбросить все тела погибших в Москву-реку. В течение последующего года реку очищали от трупов и скарба. В реке находили мешочки с драгоценностями, кольца, дорогие сосуды и другую утварь[26]. Из-за смрада и антисанитарии в городе началась эпидемия: «того же году и на другой год на Москве был мор и по всем городом русским»[32].

В пожаре погибли и многие татары, грабившие богатые монастыри и церкви. Татары и ногайцы ушли по рязанской дороге в степь, уведя за собой множество пленных[33].

Иван IV не сразу вернулся в сожжённую Москву. Он повелел собрать купцов, ремесленников и торговцев из разных городов, чтобы заново отстроить и заселить столицу. Для этого в городе отменили налоги и ввели беспошлинную торговлю. Были наняты около семи тысяч каменщиков и строителей, которые за четыре года возвели вокруг Москвы новую каменную стену[34]. В столице также издали полицейское распоряжение, запрещавшее допуск к месту последующих пожаров тех, кто не принимает участие в тушении[35].

 Это крайне удивительно и все люди, видевшие Москву до того и бывшие в ней также во время пожара, говорят, что если бы московит сам нарочно захотел зажечь и сжечь город, то ему невозможно было бы сжечь до чиста в несколько дней того, что сгорело в три часа. Тут московиту было отплачено за всё, что он сделал с бедной Ливонией и Финляндией прошлою зимою.
Ливонский летописец Бальтазар Рюссов, «Ливонская хроника»[36]
 

Последствия походаПравить

 
Портрет царя Ивана Грозного кисти Виктора Васнецова, 1897 год

Поход на Москву стал её последним крупным сожжением татарами. Исследователи считают пожар 1571 года ещё более масштабным, чем «великий пожар» 1547-го. Про события набега говорили, что в городе не осталось столба, чтобы привязать лошадь[37]. Трудно оценить количество погибших и захваченных в плен во время похода Девлет-Гирея. По разным источникам, эти цифры составляли от 60 до 150 тысяч уведённых в рабство и от 10 до 120 тысяч погибших при нападении на Москву[3]. Крымский посол в Варшаве рассказывал, что во время похода было убито 60 тысяч человек и ещё столько же попало в плен. Джильс Флетчер считал, что погибло порядка 800 тысяч человек. И хотя эта цифра явно преувеличена, потери России были действительно огромными. О большом разорении Москвы свидетельствует папский легат Поссевино, который насчитывал в 1580 году не более 30 тысяч населения, хотя ещё в 1520-м в Москве было 41 500 домов и не менее 100 тысяч жителей[38].

Пожар оказал большое влияние на внутреннюю и внешнюю политику Ивана Грозного. Небоеспособность опричных войск при защите столицы продемонстрировала необходимость роспуска опричнины. Сожжённый Опричный двор не восстановили, а некоторые видные опричники были казнены. После трагических событий московское правительство также задумалось о строительстве каменной стены вокруг Белого города, которую было бы не под силу преодолеть татарской коннице. Так была возведена Белгородская стена в начале 1590-х годов правительством царского шурина Бориса Годунова[39][32][40].

Поход на Москву изменил внешнеполитические отношения русского государства. Помимо осложнившихся отношений с Крымским ханством и Османской империей, Ивану Грозному пришлось пойти на уступки в переговорах с другими государствами. Например, в 1571 году он согласился возобновить торговые привилегии для английских купцов[38].

Девлет-Гирей писал царю о причинах своего нападения на Москву[5]:

 Жгу и пустошу все из-за Казани и Астрахани, а всего света богатство применяю к праху, надеясь на величество божие. Я пришел на тебя, город твой сжег, хотел венца твоего и головы; но ты не пришел и против нас не стал, а ещё хвалишься, что-де я московский государь! Были бы в тебе стыд и дородство, так ты б пришел против нас и стоял[10]. 

Александр Зимин сообщает, что на встрече с крымскими послами 15 июня 1571 года Иван Грозный был готов создать в Астрахани татарское княжество, тем самым отдав его под контроль Девлет-Гирея[38]. Передать Казань крымскому хану Грозный отказался:

 Ты в грамоте пишешь о войне, и если я об этом же стану писать, то к доброму делу не придем. Если ты сердишься за отказ к Казани и Астрахани, то мы Астрахань хотим тебе уступить, только теперь скоро этому делу статься нельзя: для него должны быть у нас твои послы, а гонцами такого великого дела сделать невозможно; до тех бы пор ты пожаловал, дал сроки и земли нашей не воевал[41]. 

Девлет-Гирей также прислал царю послов с требованием «выхода», то есть повышенной дани. Согласно одной из поздних летописей, Грозный разыграл перед ними представление, надев сермягу и баранью шубу: «Видишь де, меня, в чём я? Так де меня царь зделал! Всё де мое царство выпленил и казну пожег, дати де мне нечево царю!»[42]. Джером Горсей писал, что в ответ на это татарский посол протянул царю «грязный острый нож», якобы посланный ханом, чтобы царь перерезал себе горло и избавился от позора[43][32][44]. Кондратьев писал, что в гневе Иван приказал некоторым из них отрубить головы, а другим отсёк носы и уши и отослал обратно с топором вместо дани[3].

Стремясь повторить успех летней кампании, Девлет-Гирей планировал захват и подчинение всей Руси. Этот план нашёл поддержку у османской администрации в Стамбуле. В 1572 году хан организовал новый поход на Москву, однако битва при Молодях закончилась разгромом крымско-турецкой армии[41][7].

См. такжеПравить

ПримечанияПравить

  1. Стороженко, 1904, с. 34.
  2. 1 2 ПСРЛ. т.30, 1965, с. 158.
  3. 1 2 3 Кондратьев, 1996, с. 10.
  4. Madariaga, 2005, с. 264.
  5. 1 2 Екатерина Шутова. Как крымские татары сожгли Москву. Газета.ru (3 июня 2016). Дата обращения 28 декабря 2018.
  6. Пенской, Пенская, 2013, с. 188.
  7. 1 2 3 Андрей Сидорчик. Позор Ивана Грозного. Как крымские татары сожгли Москву. Аргументы и Факты (24 мая 2013). Дата обращения 24 декабря 2018.
  8. Зимин, 2001, с. 270.
  9. Пенской, Пенская, 2013, с. 193—195.
  10. 1 2 Широкорад, 2004, с. 186.
  11. Пенской В. В., Пенская Т. М. История военного дела: исследования и источники. // «Яз деи деда своего и прадеда ныне зделал лутчи...»: поход Девлет-Гирея I и сожжение Москвы в мае 1571 г.  (рус.). — 1-е изд. — М., 2013. — Т. 4. — С. 183-226.
  12. Виппер, 1944.
  13. Пенской, Пенская, 2013, с. 200.
  14. Солодкин, 2017, с. 389.
  15. Горсей, 1990, с. 177.
  16. Зимин, 2001, с. 271—272.
  17. Домашний быт, 1990, с. 79.
  18. 1 2 Зимин, 2001, с. 272.
  19. Пенской, Пенская, 2013, с. 206—207.
  20. Флетчер Джильс. О государстве Русском. Глава девятнадцатая. О татарах и других пограничных народах, с коими русские имеют наиболее сношений, военных и мирных. ВикиЧтение. Дата обращения 27 декабря 2018.
  21. Как Девлет-Гирей обратил Москву в пепел. Дилетант (24 мая 2017). Дата обращения 24 декабря 2018.
  22. Белицкий, 1994, с. 230.
  23. Олеарий, 2003, с. 145.
  24. 1 2 ПСРЛ. т.34, 1978, с. 191.
  25. Зимин, 2001, с. 273.
  26. 1 2 Горсей, 1990, с. 57.
  27. Юлия Москвичева. Колокола Московии глазами иноземных путешественников. Генрих Штаден. Общество церковных звонарей. Дата обращения 27 декабря 2018.
  28. Пенской, Пенская, 2013, с. 189.
  29. Соловьёв, 2015, с. 225.
  30. ПСРЛ. т.13, 1904, с. 191.
  31. Пасецкий, 1988, с. 318.
  32. 1 2 3 Шокарев, 2012, с. 213.
  33. Горбова С.А. История московских пожаров. testan.narod.ru (2003). Дата обращения 18 июля 2018.
  34. Горсей, 1990, с. 59.
  35. Горбова С. А. История московских пожаров. Москва. Юго-Запад. Теплый Стан (2003). Дата обращения 18 июля 2018.
  36. Бальтазар Руссов. Хроника провинции Ливония. Часть III. 45. Коронование Иоaннa III. Плен Эрика, 1569 г.. DrevLit.ru. Дата обращения 27 декабря 2018.
  37. Шокарев, 2012, с. 211.
  38. 1 2 3 Зимин, 2001, с. 278.
  39. Горсей, 1990, с. 7, 57.
  40. Зимин, 2001, с. 274—275.
  41. 1 2 Соловьёв, 2015.
  42. Кобрин В. Б. Иван Грозный. Глава 2. Путь террора. Vivovoco. Дата обращения 27 декабря 2018.
  43. ПСРЛ. т.34, 1978, с. 191—192.
  44. Горсей, 1990, с. 58.

ЛитератураПравить

  • Isabel de Madariaga. Ivan the Terrible. First Tsar of Russia. — New Haven: Yale University Press, 2005.
  • Белицкий Я. М. Забытая Москва. — М.: Московский рабочий, 1994. — 256 с. — 20 000 экз. — ISBN 5-239-01451-2.
  • Борисенков Е. П., Пасецкий В. М. Тысячелетняя летопись необычайных явлений природы. — М.: Мысль, 1988. — 522 с. — 100 000 экз. — ISBN 5-244-00212-0.
  • Виппер Р. Ю. Иван Грозный. — М., Л.: Издательство Академии Наук СССР, 1944.
  • Джером Г. Записки о России : XVI — начало XVII в. — М.: Изд-во МГУ, 1990. — 288 с. — 100 000 экз. — ISBN 5-211-002912-1.
  • Забелин И. Е. Домашний быт русских царей в XVI и XVII столетиях. — М.: Книга, 1990. — 312 с. — 300 000 экз. — ISBN 5-212-00284-2.
  • Зимин А. А. Опричнина. — М.: Территория, 2001. — 448 с. — ISBN 5-900829-07-3.
  • Кондратьев И. К. Седая старина Москвы. — М.: Воениздат, 1996. — 528 с. — 25 000 экз. — ISBN 5-239-01340-3.
  • Олеарий А. Описание путешествия в Московию. — Смоленск: Русич, 2003. — 480 с. — 3000 экз. — ISBN 5-8138-0374-2.
  • Полное собрание русских летописей. Летописный сборник, именуемый Патриаршею или Никоновскою летописью / под ред. С. Ф. Платонова при участии С. А. Адрианова. — СПб: Типография И. Н. Скороходова, 1904. — Т. 13. — 302 с.
  • Полное собрание русских летописей. Владимирский летописец. Новгородская вторая (архивная) летопись. — М.-Л.: Наука, 1965. — Т. 30. — 240 с. — 2200 экз.
  • Постниковский, Пискаревский, Московский и Бельский летописцы / Предисловие, Опечатки и исправления. — М.: Наука, 1978. — Т. 34. — 304 с.
  • Пенской В. В., Пенская Т. М. «Яз деи деда своего и прадеда ныне зделал лутчи…»: поход Девлет-Гирея I и сожжение Москвы в мае 1571 г. // История военного дела: исследования и источники. — 2013. — Вып. № 4. — С. 182—221.
  • Снегирев И. М. Памятники московской древности, с присовокуплением очерка монументальной истории Москвы и древних видов и планом древней столицы, с 3 планами и 41 рисунком. — М.: Тип. А. Семёна, 1842-1845.
  • Солодкин Я. Г. Пискаревский летописец как источник по истории русско-крымских отношений 1570-х — 1590-х гг. // Материалы по археологии и истории античного и средневекового Крыма. — 2017. — Вып. № 9. — С. 388—393.
  • Соловьёв С. М. История России с древнейших времен. Том 6. — М.: Амфора, 2015. — Т. 6.
  • Стороженко А. В. Стефан Баторий и днепровские козаки. — К.: Типография Г. Л. Фронцкевича, 1904.
  • Широкорад А. Б. Русь и Орда. — М.: Вече, 2004. — 496 с.
  • Шокарев С. Ю. Повседневная жизнь средневековой Москвы. — М.: Молодая гвардия, 2012. — 475 с. — 3000 экз. — ISBN 978-5-235-03540-9.