Открыть главное меню

Марк Юний Брут (лат. Marcus Junius Brutus; 85 до н. э., Рим — 23 октября 42 года до н. э., Филиппы, Македония) — римский политический деятель и военачальник из плебейского рода Юниев, известный в первую очередь как убийца Гая Юлия Цезаря. На ранних этапах своей карьеры, в 50-е годы до н. э., считался видным оратором и получил почётный титул princeps iuventutis — «первый среди молодёжи». В гражданской войне между Цезарем и Гнеем Помпеем Великим встал на сторону последнего (49 год до н. э.). После битвы при Фарсале перешёл на сторону Цезаря и занял видное место в его окружении. Получил претуру на 44 год до н. э. и должен был стать консулом в 41 году. Несмотря на это и на близкие отношения с Цезарем (некоторые источники сообщают, что Гай Юлий мог быть его отцом), Брут стал одним из организаторов и непосредственных участников убийства диктатора, которое произошло 15 марта 44 года до н. э.

Марк Юний Брут
Marcus Junius Brutus
Марк Юний Брут
монетарий Римской республики
54 год до н. э.
квестор Римской республики
53 год до н. э.
легат
49—48 год до н. э.
претор Римской республики
44 год до н. э.
проконсул Крита
44 год до н. э.
проконсул Македонии
43—42 годы до н. э.
Рождение 85 год до н. э. (по альтернативной версии, 79/78 год до н. э.)
Смерть 42 до н. э.(-042)
Отец Марк Юний Брут Старший
Мать Сервилия
Супруга Клавдия, Порция
Звание легат
Commons-logo.svg Марк Юний Брут на Викискладе

Целью заговорщиков было восстановление республики. Но они не получили поддержки в Риме и были вынуждены оставить Италию. Брут уехал в Македонию, где собрал армию для борьбы с политическими наследниками Гая Юлия — Марком Антонием и Цезарем Октавианом. Объединившись с Гаем Кассием Лонгином, он сразился с врагами при Филиппах в ноябре 42 года до н. э., потерпел поражение и погиб.

Содержание

ПроисхождениеПравить

Род Юниев

Марк Юний принадлежал к знатному плебейскому роду Юниев. Согласно Дионисию Галикарнасскому, представитель этого рода входил в состав самой первой коллегии народных трибунов (493 год до н. э.)[1]; правда, в историографии это считают вымыслом и относят первые достоверные сведения о Юниях к концу IV века до н. э.[2] В 325 году до н. э. один из Юниев впервые достиг консульства[3]. В последующую эпоху (до начала Второй Пунической войны) у ряда представителей этого рода, регулярно упоминавшихся в Капитолийских фастах, было одновременно по два когномена: один из них всегда Брут (Brutus — «глупец»[4]), а другой — Бубульк (Bubulcus), Сцева (Scaeva) или Пера (Pera). В конце II века до н. э. в источниках появляются первые собственно Бруты — братья Марк и Публий, которые были народными трибунами в 195 году до н. э. Первый из них, достигший консульства в 178 году до н. э., стал предком последующих Брутов. В историографии условно выделяют две ветви этого семейства. Представители одной из них носили преномен Децим и получали консульство в каждом поколении; их генеалогия прослеживается по источникам. Бруты из второй ветви носили преномен Марк и не поднимались выше претуры. Об их генеалогии сохранились только отрывочные сведения[5][6]. Известно, что к одному поколению с отцом Брута принадлежали профессиональный обвинитель (предположительно внук Марка-консула) и претор 88 года до н. э. Кроме того, претором в 82 году до н. э. был некто Луций Юний Брут Дамасипп[7].

В I веке до н. э. плебеи Бруты уже претендовали на происхождение от патриция Луция Юния Брута, легендарного основателя Римской Республики, который сверг последнего царя Тарквиния Гордого, приходившегося ему родным дядей. Современник Марка Юния, греческий писатель Посидоний, попытался устранить некоторые нестыковки в исторической традиции: он утверждал, что кроме двух сыновей, казнённых Брутом Древним за участие в монархическом заговоре, был и третий, ставший предком последующих Юниев[8]. Будущий убийца Цезаря поддерживал эту генеалогию, поместив изображение своего легендарного предка на чеканившиеся им в 54 году до н. э. монеты[6] и на стену таблиния собственного дома[9]. По матери Марк считал себя потомком ещё одного защитника республики — Гая Сервилия Агалы, который в 439 году до н. э. убил претендовавшего на царскую власть Спурия Мелия. По-видимому, память о выдающихся предках сыграла в жизни Брута большое значение[10].

В «Римских древностях» Дионисия Галикарнасского, изданных при Августе, родословная Gens Iunia восходит к одному из спутников Энея[11], подобно легендарным генеалогиям Цецилиев или Меммиев[12]. Согласно другой версии, предком Юниев был италийский автохтон Дафнис, убитый этолийским героем Диомедом[13].

Родители

Марк Юний Брут был единственным ребёнком народного трибуна 83 года до н. э. того же имени. Брут Старший принадлежал к марианской партии, в 77 году до н. э. поддержал мятеж Марка Эмилия Лепида, потерпел поражение и был убит по приказу Гнея Помпея Великого[14][15]. За это Брут Младший ненавидел Помпея всю свою жизнь[16].

Матерью Брута была Сервилия, представительница одного из самых знатных патрицианских родов Рима. Она происходила из Сервилиев Цепионов. Её отцом был проконсул 90 года до н. э., погибший во время Союзнической войны, дедом — консул 106 года до н. э., виновник поражения при Араузионе, а прадедом — консул 140 года до н. э., организатор убийства Вириата. По матери Сервилия приходилась племянницей народному трибуну 91 года до н. э. Марку Ливию Друзу, который попытался провести курс консервативных реформ, но погиб от руки наёмного убийцы. Единоутробным братом Сервилии был Марк Порций Катон Младший. Овдовев, Сервилия вышла замуж во второй раз — за сородича первого мужа, Децима Юния Силана. От этого брака родились три дочери, единоутробные сёстры Брута. Сервилия была очень энергичной и честолюбивой женщиной, оказывавшей большое влияние на ряд видных политиков Рима, включая её брата (с определённого момента — главу консервативной части сената), второго мужа (консула в 62 году до н. э.)[17] и Гая Юлия Цезаря, которого источники называют её любовником[18][19].

Проблема отцовства Цезаря

Согласно некоторым источникам, в Риме ходили слухи о том, что Сервилия родила сына именно от Гая Юлия. Об этом осторожно сообщает Аппиан («…Некоторые даже полагали, что Брут приходится Цезарю сыном, так как, когда Брут родился, у Цезаря была связь с Сервилией»[20]) и уверенно — Плутарх («Известно, что в молодые годы он [Цезарь] находился в связи с Сервилией, которая была без памяти в него влюблена, и Брут родился в самый разгар этой любви, а стало быть, Цезарь мог считать его своим сыном»[21]). В то же время Плутарх упоминает связь между Цезарем и Сервилией только в связи с событиями 63 года до н. э.[22][21], а Светоний — в связи с первым консульством Цезаря (59 год до н. э.)[23]. Предполагаемому плоду этого адюльтера было тогда 22 года и 26 лет соответственно. В 85 году до н. э., являющемся годом рождения Брута согласно современному ему источнику, Цезарю было всего 15[24][23][25] или максимум 17[26] лет. Большинство исследователей полагает, что информация об отцовстве Гая Юлия — выдумка[27][28]

Усыновление

К 59 году до н. э. относится первое упоминание Брута с ещё одним именем — Цепион[29]. Брутом Цепионом и Марком Брутом по прозвищу Цепион его называет Аппиан в связи с событиями 44 года до н. э.[30][31]. Схожие упоминания есть у Диона Кассия[32] и в одном из поздних писем Цицерона[33]. Отсюда следует, что Марк Юний был усыновлён одним из представителей семейства Сервилиев Цепионов, с которым он был связан по материнской линии. Собственно усыновление и имя усыновителя нигде не упоминаются[34]. Формулировка Цицерона в письме, написанном в 59 году до н. э., «Цепион (это Брут)», может означать, что усыновление было совершено незадолго до описываемых в соответствующем письме событий[35]. Тем не менее в литературе часто встречается утверждение, что Брут был усыновлён своим дядей Квинтом Сервилием Цепионом, умершим в 67 году до н. э.[6][36][17][37]. Фридрих Мюнцер, пытаясь решить проблему хронологии, предположил, что усыновление было оформлено близкими Цепиона после его смерти ради продолжения рода[38]; другие исследователи уверены, что римское право исключает подобное[39].

Существует предположение, что усыновитель Брута — другой Сервилий Цепион, легат во время Пиратской войны 67 года до н. э.[40] и неудачливый жених Юлии. Он мог быть сыном Квинта, претора 91 года до н. э., причём от неупоминающегося в источниках первого брака, предшествовавшего браку с Ливией (и, таким образом, единокровным братом Сервилии)[41]. Его женой и, соответственно, приёмной матерью Марка Юния могла являться дочь выдающегося оратора Квинта Гортензия Гортала. В любом случае новое имя за Брутом не закрепилось. Сохранились только одно сенатское постановление, в котором его называют Квинт Цепион Брут, и одна греческая надпись в Оропе с вариантом Квинт Цепион, сын Квинта, Брут (получается, что имя Цепион здесь из когномена превращается в номен)[42]. Для современников и для потомков этот нобиль остался Марком Юнием Брутом[43].

БиографияПравить

Ранние годыПравить

Сохранившиеся источники содержат противоречивые данные о дате рождения Брута. Согласно Цицерону, Марк Юний появился на свет через 10 лет после первого выступления выдающегося оратора Квинта Гортензия Гортала[44], состоявшегося в консульство Луция Лициния Красса[45][46] (95 год до н. э.). Таким образом, дата его рождения по этой версии — 85 год до н. э.[47] Эпитоматор Тита Ливия сообщает, что на момент гибели Бруту было «около сорока»[48]. Согласно Гаю Веллею Патеркулу, Брут погиб на 37-м году своей жизни[49]; в этом случае он должен был родиться в 79 или 78 году до н. э.[50]. Наконец, Секст Аврелий Виктор сообщает, что в 53 году до н. э. Марк был квестором[51]. При этом известно, что добиваться государственных должностей (в том числе и квестуры) римляне могли только начиная примерно с 27-летнего возраста[52].

Многие исследователи доверяют в этом вопросе Цицерону: он был современником и другом Брута, а потому должен был владеть достоверной информацией. Есть и мнения в пользу версии Веллея Патеркула[53]. Так, Татьяна Бобровникова считает, что слухи о Цезаре как отце Брута должны были иметь хронологическое обоснование, а значит, разница в возрасте должна была составлять не 15-17 лет, а несколько больше. К тому же сам Брут в одноимённом трактате Цицерона говорит: «[Гая Юлия] в те годы, когда я уже мог бы о нем судить, к сожа­ле­нию, не было в Риме»[54]. Отсюда может быть сделан вывод, что в 58 году до н. э., когда Цезарь уехал в Галлию, Брут был ещё слишком юн[55]. Впрочем, существует и другая трактовка: Марк мог иметь в виду, что уже после отъезда Цезаря начал политическую карьеру[56]. День рождения Брута, согласно Плутарху, приходился на зиму[57].

Марк рано потерял отца (77 год до н. э.). Предположительно Сервилия вышла замуж во второй раз, когда Марк уже был по крайней мере подростком, так что отчим не оказал заметного влияния на формирование его личности — в отличие от матери и дяди. Катон, человек принципиальный и никогда не поступавшийся своими убеждениями, стал в глазах мальчика образцом для подражания[58]. Брут получил прекрасное образование. Известно, что грамматику ему преподавал знаменитый своей учёностью сириец Стабилий Эрот, а Катон постарался передать племяннику свою любовь к греческой философии[37]. Последняя стала основой мировоззрения Брута, но, если дядя был стоиком, то племянник стал поклонником Платоновой Академии[59].

Достигнув юношеских лет, Брут отправился в Афины продолжать своё образование, а там встретился с вызвавшим его восхищение Антиохом Аскалонским и подружился с его братом Аристом[60]. Вероятно, там же Марк Юний впервые встретился с римским всадником Титом Помпонием Аттиком, который тоже стал его другом[61] и в дальнейшем ввёл его в круг римской интеллектуальной элиты. Затем Брут отправился на Родос, где учился какое-то время ораторскому искусству[62][63].

Начало политической карьерыПравить

Первое упоминание Брута в связи с политической жизнью Рима относится к 59 году до н. э., когда консулами были Гай Юлий Цезарь и Марк Кальпурний Бибул, женатый на двоюродной сестре Марка Юния. Важным событием этого года стало так называемое «дело Веттия»: некто Луций Веттий заявил о существовании заговора аристократической молодёжи с целью убийства Гнея Помпея. Помимо Луция Эмилия Лепида Павла и Гая Скрибония Куриона Младшего к этому заговору якобы принадлежал и Брут. Уже на следующий день доносчик изменил показания, не говоря больше о причастности Марка Юния; Цицерон не сомневался, что это произошло из-за вмешательства Цезаря, постаравшегося выгородить сына своей любовницы[64]. Вскоре Веттий умер в тюрьме (или был убит), а дело было замято[65][66][67][68].

Единого мнения о том, существовал ли заговор в действительности, нет[69]. В историографии высказывались гипотезы о фальсификации обвинения Цезарем или всеми тремя триумвирами для достижения различных политических целей. Аргументом против таких гипотез некоторые учёные считают тот факт, что Цезарю пришлось уже после обнародования первого обвинения скорректировать его, чтобы вывести из-под удара Брута: если это и фальсификация, то слишком неуклюжая[70]. Согласно другой версии, действительно существовала группа молодых аристократов (Брут, Лепид, Курион), которую Луций Лициний Лукулл попытался использовать против своего старого противника Помпея, но из-за вмешательства Бибула этот заговор был раскрыт. Цезарь же мог заставить Веттия отказаться от обвинений в адрес Брута и прочих, чтобы этим актом милосердия завоевать себе новых сторонников[71].

В 58 году до н. э. Катон был отправлен на Кипр, чтобы присоединить этот остров к владениям Республики. Марк Юний, тогда ещё «неопытный юноша, погружённый в науки»[72], поехал с дядей. В пути, на Родосе, он заболел, а после выздоровления отдыхал в Памфилии, когда Марк Порций, задержавшийся в Византии, попросил его в письме ехать на Кипр, чтобы охранять казну царя Птолемея. Брут выполнил это поручение, хотя и неохотно; в дальнейшем он помог дяде доставить казну в Рим и заслужил его похвалу. Находясь на Кипре, Марк Юний успел стать патроном города Саламин. После возвращения в родной город он какое-то время не участвовал в политической жизни, посвятив себя книгам[73]. В 54 году до н. э. Марк стал монетарием. На этой должности он отчеканил денарии с изображениями двух героев ранней римской истории, считавшихся его предками: Луция Юния Брута и Гая Сервилия Агалы. Продолжением той же сюжетной линии стал денарий с изображением на аверсе богини Libertas, а на реверсе — Луция Брута в окружении ликторов[6].

Тогда же Брут женился на дочери консула 54 года до н. э. Аппия Клавдия Пульхра; этот шаг мог означать определённое сближение с Помпеем, сын которого был женат на другой дочери Аппия[74]. В следующем году Пульхр отправился с полномочиями проконсула в Киликию, а Марк Юний в качестве квестора поехал с тестем[75]. Он использовал свой пост для расширения своей клиентелы и обогащения: через посредников Луция Главцию, Марка Скапция и Публия Матиния Брут под огромные проценты ссужал деньги царям Галатии, Каппадокии, Армении, а также провинциалам. Проконсул помогал своему зятю. Так, когда город Саламин не смог выплатить долг, Пульхр предоставил Скапцию отряд конницы, с которым тот ворвался в город и взял в осаду здание совета. Пять членов совета умерли с голоду, а остальным пришлось признать долг с процентами, вчетверо превышавшими те, которые разрешал закон[76][77].

В 51 году до н. э. наместником Киликии стал Марк Туллий Цицерон. Брут, уехавший из провинции ещё до Пульхра, через Аттика обратился к новому проконсулу с просьбой о сотрудничестве, но тот, узнав о злоупотреблениях своего предшественника и о том, кто стоит за Скапцием, отказал ему[78]. В конце концов Цицерону, видимо, пришлось пойти на уступки Бруту[79]. Когда Пульхра в Риме обвинили в злоупотреблениях, Марк Юний выступил в суде защитником тестя вместе с Квинтом Гортензием Горталом[80] (50 год до н. э.) и добился его оправдания — в том числе благодаря обращению Цицерона из провинции к сенату[79][81]. При этом в адрес самого Брута никакие обвинения не прозвучали[62].

В Риме Марк Юний выступил с острым политическим памфлетом против Помпея, сосредоточившего к тому времени в своих руках почти диктаторскую власть. Возможно[82], именно в этом своём сочинении Брут рассказал историю, процитированную позже Светонием: «По словам Марка Брута, некий Октавий, человек слабоумный и потому невоздержанный на язык, при всём народе именовал Помпея царём, а Цезаря величал царицей»[83]. К этому же периоду относится составление Брутом текста речи в защиту Тита Анния Милона, обвинявшегося в организации убийства Публия Клодия. Брут был уверен, что это убийство оправдано, поскольку Клодий был плохим гражданином[82].

К концу 50-х годов до н. э. Брут уже обладал почётным титулом princeps iuventutis — «первый среди молодёжи»[84]. Это не давало никаких чётких преимуществ, но было очень почётно и показывает, что Марк Юний считался одним из виднейших представителей молодого поколения римской аристократии накануне гражданских войн[85].

В войне между Цезарем и ПомпеемПравить

Согласно Плутарху, когда началась гражданская война (49 год до н. э.), все окружающие ожидали от Брута, что он встанет на сторону Цезаря, поскольку к Помпею он питал ненависть с детских лет: Марк даже не заговаривал с Помпеем при случайных встречах, «считая великим нечестием сказать хотя бы слово с убийцей своего отца»[16]. Брут всё же примкнул к Гнею в силу своих убеждений. С другой стороны, известно, что уже с 54 года до н. э. Марк Юний был свояком старшего сына Помпея — Гнея Помпея Младшего. Их общий тесть Аппий Клавдий Пульхр был, по словам антиковеда Рональда Сайма, «стержнем коалиции, направленной против Цезаря»[86]. Спустя год после женитьбы (53 год до н. э.) Брут отклонил предложение Цезаря стать его квестором в Галлии, так как Гай Юлий «не нравился никому из добропорядочных людей»[62]. Фридрих Мюнцер, исходя из того, что Помпей вместе с Брутом поддерживал Пульхра во время судебного процесса, предполагает, что уже к концу 50 года до н. э. было очевидно: Марк Юний принадлежит к лагерю помпеянцев[87].

В начале войны Брут отправился в Киликию в качестве легата при её новом наместнике Публии Сестии. Там он задействовал свои старые связи, чтобы заставить местные общины и мелких правителей предоставить помпеянской армии деньги, корабли и людей. После этого Марк присоединился к армии Помпея на Балканах[87] (согласно Псевдо-Аврелию Виктору, его вызвал из Киликии Катон[62]). Помпей был настолько рад появлению Брута, что при встрече даже обнял его[16]. После разгрома при Фарсале Брут «незаметно выскользнул какими-то воротами» из помпеянского лагеря, атакованного врагом, укрылся на болоте, а ночью бежал в Ларису и оттуда отправил Цезарю письмо. Гай Юлий после каждой своей победы следовал «политике милосердия», считая её очень важной для окончательного успеха[88], а письму Брута он, если верить источникам[21][89], обрадовался особенно, так как ещё накануне битвы приказал своим военачальникам пощадить Марка и даже отпустить его, если он не сдастся сам; после боя Цезаря встревожило то, что Брута нигде не могут найти[90]. Цезарь пригласил Брута к себе, и тот занял место в его ближайшем окружении[91]. Плутарх пишет о большой привязанности Гая Юлия к Бруту, но это может быть преувеличением[92].

Согласно Плутарху, именно Брут посоветовал Цезарю искать бежавшего в неизвестном направлении Помпея в Египте[91]. Сам Марк Юний в очередной раз направился в Киликию; там он был и в середине 47 года до н. э., когда Цезарь приехал в эту провинцию из Александрии. В дальнейшем Марк Юний использовал своё положение, чтобы добиться помилования своего зятя Гая Кассия Лонгина, тоже принадлежавшего некоторое время к помпеянской партии, и попытаться помочь царю галатов Дейотару, своему давнему клиенту, на которого поступили жалобы от местных тетрархов. Он не смог добиться оправдания, но существенную часть своих владений Дейотар всё-таки сохранил[91][93].

Перед отправкой в Африку (конец 47 года до н. э.) Цезарь назначил Брута наместником Цизальпийской Галлии, хотя тот ещё не был ни консулом, ни даже претором. Марк Юний показал себя в этой провинции хорошим администратором и заслужил похвалы диктатора[94]. Весной 45 года до н. э. Брут вернулся в Рим и вскоре стал претором вместе с Кассием. Оба они претендовали на городскую претуру, считавшуюся самой почётной, и Цезарь, ведавший назначениями, открыто признал, что Кассий больше достоин этой должности; но всё же городским претором он сделал Брута[95]. Через три года (в 41 году до н. э.) Марк Юний должен был стать консулом[96].

ЗаговорПравить

Начиная с октября 45 года до н. э., когда Цезарь вернулся в Рим, недовольство им части его окружения росло[97]. В качестве причин этого источники называют многочисленные нарушения Цезарем конституционных правил, подозрения, что он претендует на царскую власть, недовольство отдельных цезарианцев замедлением их карьеры.

В Марке Юнии в силу его происхождения и положения многие видели естественного вождя заговора, целью которого должно было стать убийство «тирана». Плутарх даже замечает, что Цезарь «опасался его [Брута] мужества, громкого имени и многочисленных друзей», хотя и был в нём уверен из-за его характера. Цицерон заканчивает свой трактат «Брут», написанный в 46 году, обращением к заглавному герою, в котором заключён прозрачный намёк: «мы желаем тебе такой республики, в которой ты смог бы обновить и умножить славу двух знатнейших римских родов»[98]. Эти два рода — Юнии и Сервилии; представитель первого сверг царскую власть, а представитель второго убил Спурий Мелия, обвинённого в стремлении к тирании. В 45 году до н. э. Брут сделал шаг к заговору, дав развод Пульхре и женившись на своей двоюродной сестре Порции; в результате его фигура оказалась очень тесно связанной с памятью о двух самых непримиримых врагах Цезаря — отце Порции Катоне Утическом и её первом муже Марке Кальпурнии Бибуле[99]. Во время претуры Брута на его преторское кресло подкидывали записки со словами «Ты спишь, Брут?»; «Ты не настоящий Брут!»[100].

Ещё летом 45 года до н. э. Брут был абсолютно лоялен по отношению к Цезарю. В июле он с возмущением отверг предположение Цицерона о причастности Гая Юлия к убийству видного помпеянца Марцелла[101]; в августе он верил, что Цезарь в ближайшее время восстановит Республику[9]. Вскоре после этого он женился на Порции, а начиная с октября надежды на отказ Гая Юлия от диктатуры стали таять[102].

Согласно Плутарху, у истоков заговора стоял Кассий, а Брут присоединился на позднем этапе, поскольку заговорщики требовали, чтобы он их возглавил[103]; согласно Аппиану, Брут и Кассий объединились в самом начале, после чего «каждый из них стал испытывать как собственных друзей, так и друзей самого Цезаря, тех, кого они признавали наиболее смелыми»[20]. Так образовался заговор, объединявший как сенаторов из катоновского лагеря, так и цезарианцев, по разным причинам недовольных своим вождём. Аппиан перечисляет имена 15 заговорщиков[20], а Светоний говорит, что их было в общей сложности 60[104]. Возможно, среди них Брут был единственным идеалистом: убийство Цезаря только вредило ему лично, поскольку при диктатуре Марку Юнию была обеспечена отличная карьера, а с «тираном» его связывали тёплые отношения[105]. Но Брут писал Цицерону, что убил бы собственного отца, если бы увидел, что тот стремится к тирании, и в конечном счёте он смог «убедить себя, что он собирается убить Цезаря-диктатора, а не… Цезаря-человека»[102].

«Тираноубийство»Править

 
Винченцо Камуччини, «Смерть Цезаря»

Заговорщики решили убить Цезаря на последнем заседании сената перед его отбытием в парфянский поход (15 марта 44 года до н. э.). Предполагалось, что сенаторы, увидев тираноубийство, сразу поддержат тех, кто его совершил. Звучали предложения вместе с Цезарем убить и Марка Антония, но Брут выступил против этого[106].

Ставшая в Новое время знаменитой фраза «И ты, Брут?» впервые прозвучала в трагедии Шекспира. Два источника — Светоний и Дион Кассий — сообщают, что, согласно одной из версий случившегося («некоторые передают») увидев Брута с обнажённым кинжалом, Цезарь сказал ему по-гречески: «И ты, дитя моё?»[107][108].

Начало войны с цезарианцамиПравить

ФилиппыПравить

Антоний в знак уважения приказал завернуть тело Брута для погребальной церемонии в свой самый дорогой пурпурный плащ (который в ходе этой церемонии был украден, но Антоний позже поймал и казнил вора). Прах Брута отправили его матери[109]. Голову Брута отправили в Рим по требованию Октавиана как наглядное доказательство гибели дела заговорщиков, но корабль, который перевозил её, потерпел крушение[110].

Интеллектуальные занятияПравить

Марк Юний был одним из самых образованных римлян своего времени. В течение всей жизни он не прекращал интенсивные занятия, просиживая над книгами целые ночи — в том числе и во время самых драматичных событий своей жизни. Известно, что в день битвы при Фарсале Брут занимался сокращением «Всеобщей истории» Полибия[16], что во время той же кампании (48 год до н. э.) он написал текст речи по случаю смерти тестя[87], а накануне битвы при Филиппах посвящал чтению время до третьей стражи[111]. Он очень основательно изучил греческую философию, ставшую основой его мировоззрения: по словам Плутарха, «сре­ди гре­че­ских фило­со­фов не было, вооб­ще гово­ря, ни одно­го, совер­шен­но Бру­ту незна­ко­мо­го, или же чуж­до­го»[60]. Вслед за дядей Марк стремился действовать в соответствии с основными философскими принципами. Плутарх называет его поклонником платоновской Академии, Луций Анней Сенека и Луций Анней Флор — стоиком[112]; при этом, по мнению Сенеки, он неправильно понимал стоическое учение[113]. Цицерон писал, что Марк Юний был в общении груб и резок, и это могло быть связано с увлечением Брута стоицизмом[114].

Брут был не только эрудитом, но и писателем, которого очень высоко оценивали античные авторы. В молодости он писал стихи. Плиний Младший упоминает его в числе поэтов-дилетантов наряду с Луцием Корнелием Суллой, Цицероном, Квинтом Гортензием Горталом, Гаем Меммием и другими политиками[115]; Тацит саркастично констатирует[116], что Брут и Цезарь как поэты были «не луч­ше Цице­ро­на, но ока­за­лись удач­ли­вее его, ибо о том, что они их сочи­ня­ли, зна­ет мень­ше наро­ду»[117]. Марк Юний составлял эпитомы исторических трудов (в частности, «Всеобщей истории» Полибия), его перу принадлежит ряд философских трактатов, от которых сохранились только названия — «О доблести», «Об обязанностях», «О терпении»[118], — и которые ценились древними очень высоко[119]. Гай Веллей Патеркул считал Брута одним из наиболее выдающихся литераторов Рима[120].

Наибольших успехов и прижизненной славы Брут добился в ораторском искусстве[118]. Известно, что речи часто писались им только ради упражнения, без намерения их произнести. Так, в 52 году до н. э. Марк написал речь в защиту Тита Анния Милона, получившую высокие оценки от услышавших её друзей автора. Другие известные его произведения — хвалебная речь (laudatio) в адрес умершего тестя, Аппия Клавдия Пульхра, и «речи к народу» (contiones — по-видимому, распространявшиеся в письменном виде памфлеты[59]), которые, по словам Тацита, содержали «неосно­ва­тель­ные, но про­ник­ну­тые боль­шим оже­сто­че­ни­ем упре­ки Авгу­сту»[121]. В том, что касается литературного стиля, Брут был последователем аттической школы с её простотой и ясностью, противостоявшей азианистской школе. Плутарх говорит о «лаконской краткости и сжатости» и, чтобы продемонстрировать это, цитирует несколько писем Марка времён гражданской войны. Например, жителям Пергама тот написал следующее: «Дошло до меня, что вы дали день­ги Дола­бел­ле. Если дали по доб­рой воле, это оче­вид­ное пре­ступ­ле­ние, а если вопре­ки сво­е­му жела­нию — дока­жи­те это, дав­ши доб­ро­воль­но мне»[60]. Известно, что Брут критиковал ораторскую манеру Цицерона «за бессилие и отсутствие мужественности», а тот в ответ считал его «бессодержательным и разбросанным»[122]. Несмотря на эту взаимную критику, Цицерон именно Марку посвятил свой трактат «Брут, или О знаменитых ораторах», написанный в 46 году до н. э.

Стихи и речи Марка Юния полностью утрачены, но его переписка с Цицероном сохранилась полностью и составляет две книги; в составе этих книг — девять писем Брута, которые написаны весной и летом 43 года до н. э.[123] Подлинность отдельных писем оспаривается.

Брут в культуре и искусствеПравить

 
«Брут». Слепок с произведения Микеланджело, выполненный для ГМИИ

Память о Бруте в античную эпохуПравить

Уже близкие Марка Юния писали о нём. Так, его друг Эмпил написал книгу «Брут» об убийстве Цезаря; Плутарх говорит, что это было «небольшое по размерам, но отличное сочинение»[60]. Сын Порции от первого брака Бибул написал воспоминания о своём отчиме.

Память о Бруте в Средние века и Новое времяПравить

Образ Брута в художественных произведенияхПравить

Брут в историографииПравить

Символично, что Брут приходился племянником и зятем Катону Утическому, «последнему республиканцу», которого упрекали за отсутствие прагматизма и упрямство[124].

ПримечанияПравить

  1. Дионисий Галикарнасский, VI, 70, 2.
  2. Iunius 1, 1918, s. 961.
  3. Капитолийские фасты, 325 год до н. э.
  4. Жаровская, 2010, с. 61—62.
  5. Iunius 1, 1918, s. 961—962.
  6. 1 2 3 4 Рязанов В. Монеты и монетарии Римской республики. Денарии М.Юния Брута
  7. В. Друман. Юнии Бруты
  8. Плутарх, 1994, Брут, 1.
  9. 1 2 Цицерон, 2010, К Аттику XIII, 40, 1.
  10. Flower, p. 88.
  11. Дионисий Галикарнасский, IV, 68, 1.
  12. Wiseman, 1974, с. 157.
  13. Iunius 1, 1918, s. 960.
  14. Iunius 52, 1918, s. 972—973.
  15. Жаровская, 2010, с. 65.
  16. 1 2 3 4 Плутарх, 1994, Брут, 4.
  17. 1 2 Циркин, 2006, с. 116.
  18. Плутарх, 1994, Катон Младший, 24.
  19. Жаровская, 2010, с. 67.
  20. 1 2 3 Аппиан, 2002, Гражданские войны II, 112.
  21. 1 2 3 Плутарх, 1994, Брут, 5.
  22. Плутарх, 1994, Катон Младший, 5.
  23. 1 2 Светоний, 1999, Божественный Юлий, 50, 2.
  24. Плутарх, 1994, Цезарь, 69.
  25. Веллей Патеркул, 1996, II, 41.
  26. Моммзен, 1997.
  27. Lewin, 1980, s. 269.
  28. Жаровская, 2010, с. 68.
  29. Цицерон, 2010, К Аттику, II, 24, 3.
  30. Аппиан, 2002, События в Иллирии, 13.
  31. Аппиан, 2002, Гражданские войны II, 111.
  32. Дион Кассий, XLI, 63, 6.
  33. Цицерон, 2010, К близким, VII, 21.
  34. Geiger, 1973, с. 148—150.
  35. Geiger, 1973, с. 149.
  36. Марк Юний Брут на сайте «История Древнего Рима»
  37. 1 2 Жаровская, 2010, с. 65—66.
  38. Muenzer, с. 337.
  39. Geiger, 1973, с. 153.
  40. Егоров, 2014, с. 205.
  41. Geiger, 1973, с. 155—156.
  42. Iunius 53, 1918, s. 975—976.
  43. Шеклтон, с. 87; 129—131.
  44. Цицерон, 1994, Брут, 324.
  45. Цицерон, 1994, Брут, 229.
  46. Цицерон, 1994, Об ораторе III, 229.
  47. Циркин, 2006, с. 114.
  48. Тит Ливий, 1994, Периохи, 124.
  49. Веллей Патеркул, 1996, II, 72, 1.
  50. Iunius 53, 1918, s. 973—974.
  51. Аврелий Виктор, 1997, О замечательных людях, 82, 3.
  52. Каретникова, 2011, с. 83.
  53. Жаровская, 2010, с. 72.
  54. Цицерон, 1994, Брут, 248.
  55. Бобровникова, 2006, с. 510.
  56. Жаровская, 2010, с. 73—74.
  57. Плутарх, 1994, Брут, 24.
  58. Жаровская, 2010, с. 71.
  59. 1 2 Iunius 53, 1918, s. 974.
  60. 1 2 3 4 Плутарх, 1994, Брут, 2.
  61. Корнелий Непот, 8.
  62. 1 2 3 4 Аврелий Виктор, 1997, 82.
  63. Циркин, 2006, с. 117-118.
  64. Цицерон, 2010, К Аттику, II, 24, 2—3.
  65. Iunius 53, 1918, s. 975.
  66. Росси, 1951, с. 248—250.
  67. Егоров, 2014, с. 152—153.
  68. Утченко, 1976, с. 104—105.
  69. Егоров, 2014, с. 153.
  70. Утченко, 1976, с. 104.
  71. Росси, 1951, с. 250—260.
  72. Плутарх, 1994, Брут, 3.
  73. Iunius 53, 1918, s. 976—977.
  74. Iunius 53, 1918, s. 977.
  75. Broughton, 1952, р. 229.
  76. Циркин, 2006, с. 119—120.
  77. Iunius 53, 1918, s. 977—978.
  78. Цицерон, 2010, К Аттику VI, 1, 8.
  79. 1 2 Циркин, 2006, с. 120.
  80. Цицерон, 1994, Брут, 230; 324.
  81. Егоров, 2014, с. 211.
  82. 1 2 Iunius 53, 1918, s. 978.
  83. Светоний, 1999, Божественный Юлий, 49, 2.
  84. Цицерон, 2010, К близким III, 11, 3.
  85. Циркин, 2006, с.120.
  86. Syme, 1987, с.188.
  87. 1 2 3 Iunius 53, 1918, s. 980.
  88. Coulter, 1931, с. 522—523.
  89. Аппиан, 2002, XIV, 112.
  90. Плутарх, 1994, Цезарь, 46.
  91. 1 2 3 Плутарх, 1994, Брут, 6.
  92. Deutsch, 1928, с. 170.
  93. Iunius 53, 1918, s. 981.
  94. Циркин, 2006, с. 122.
  95. Плутарх, 1994, Брут, 7.
  96. Плутарх, 1994, Цезарь, 62.
  97. Balsdon, 1958, с.83-84.
  98. Цицерон, 1994, Брут, 331.
  99. Deutsch, 1928, с.171.
  100. Плутарх, 1994, Брут, 9.
  101. Цицерон, 2010, К Аттику XIII, 10, 3.
  102. 1 2 Balsdon, 1958, с.93.
  103. Плутарх, 1994, Брут, 10.
  104. Светоний, 1999, Божественный Юлий, 80.
  105. Борухович, 1983, с.123.
  106. Аппиан, 2002, Гражданские войны II, 114.
  107. Светоний, 1999, Божественный Юлий, 82.
  108. Дион Кассий, XLIV, 19, 5.
  109. Плутарх, 1994, Брут, 52-53.
  110. Дион Кассий, XLVII, 49.
  111. Плутарх, 1994, Брут, 36.
  112. Жаровская, 2010, с. 74—75.
  113. Сенека, О благодеяниях, II, 20.
  114. Карасёва, с. 14.
  115. Плиний Младший, Письма, V, 3, 5.
  116. Жаровская, 2010, с. 79.
  117. Тацит, 1993, Диалог об ораторах, 21.
  118. 1 2 Циркин, 2006, с. 117.
  119. Iunius 53, 1918, s. 974—975.
  120. Веллей Патеркул, 1996, II, 36, 2.
  121. Тацит, 1993, Анналы, IV, 34, 7.
  122. Тацит, 1993, Диалог об ораторах, 18.
  123. Цицерон, 2010, К Бруту, I—II.
  124. Никишин, 2008, с.132.

ЛитератураПравить

ИсточникиПравить

  1. Секст Аврелий Виктор. О знаменитых людях // Римские историки IV века. — М.: Росспэн, 1997. — С. 179—224. — ISBN 5-86004-072-5.
  2. Марк Анней Лукан. Фарсалия или поэма о гражданской войне. — М.-Л.: Издательство Академии Наук СССР, 1951. — 354 с.
  3. Луций Анней Флор. Эпитомы // Малые римские историки. — М.: Ладомир, 1996. — С. 99—190. — ISBN 5-86218-125-3.
  4. Аппиан Александрийский. Римская история. — М.: Ладомир, 2002. — 880 с. — ISBN 5-86218-174-1.
  5. Асконий Педиан. Комментарии к речам Цицерона. Attalus. Дата обращения 13 июня 2017.
  6. Валерий Максим. Достопамятные деяния и изречения. — СПб.: Издательство СПбГУ, 2007. — ISBN 978-5-288-04267-6.
  7. Валерий Максим. Достопамятные деяния и изречения. — СПб., 1772. — Т. 2. — 520 с.
  8. Гай Веллей Патеркул. Римская история // Малые римские историки. — М.: Ладомир, 1996. — С. 11—98. — ISBN 5-86218-125-3.
  9. Диодор Сицилийский. Историческая библиотека. Сайт «Симпосий». Дата обращения 16 мая 2017.
  10. Дионисий Галикарнасский. Римские древности. Сайт «Симпосий». Дата обращения 30 марта 2016.
  11. Капитолийские фасты. Сайт «История Древнего Рима». Дата обращения 27 октября 2015.
  12. Дион Кассий. Римская история. Дата обращения 14 сентября 2016.
  13. Корнелий Непот. Т. Помпоний Аттик. Дата обращения 13 июня 2017.
  14. Публий Корнелий Тацит. Диалог об ораторах // Сочинения. — СПб.: Наука, 1993. — С. 356—384. — ISBN 5-02-028170-0.
  15. Тит Ливий. История Рима от основания города. — М.: Наука, 1994. — Т. 3. — 768 с. — ISBN 5-02-008995-8.
  16. Павел Орозий. История против язычников. — СПб.: Издательство Олега Абышко, 2004. — 544 с. — ISBN 5-7435-0214-5.
  17. Плутарх. Сравнительные жизнеописания. — М., 1994. — ISBN 5-02-011570-3, 5-02-011568-1.
  18. Гай Светоний Транквилл. Жизнь двенадцати цезарей // Светоний. Властелины Рима. — М.: Ладомир, 1999. — С. 12—281. — ISBN 5-86218-365-5.
  19. Марк Туллий Цицерон. Брут // Три трактата об ораторском искусстве. — М.: Ладомир, 1994. — С. 253—328. — ISBN 5-86218-097-4.
  20. Марк Туллий Цицерон. Об обязанностях // О старости. О дружбе. Об обязанностях. — М.: Наука, 1974. — С. 58—158.
  21. Марк Туллий Цицерон. Письма Марка Туллия Цицерона к Аттику, близким, брату Квинту, М. Бруту. — СПб.: Наука, 2010. — Т. 3. — 832 с. — ISBN 978-5-02-025247-9,978-5-02-025244-8.
  22. Марк Туллий Цицерон. Речи. — М.: Наука, 1993. — ISBN 5-02-011168-6.
  23. Гай Юлий Цезарь. Записки о гражданской войне. — СПб.: АСТ, 2001. — 752 с. — ISBN 5-17-005087-9.

ЛитератураПравить

  1. Ахиев С. Clementia Caesaris: сущность, причины, цели // Античный мир и археология. — 2002. — № 11. — С. 71—80.
  2. Ахиев С. Игры в политической жизни позднереспубликанского Рима: Ludi Veneris Genetricis (44 г. до н. э.) // Античный мир и археология. — 2013. — № 16. — С. 126—131.
  3. Бобровникова Т. Цицерон. — М., 2006. — ISBN 5-235-02933-X.
  4. Борухович В. После мартовских ид 44 г. до н. э. (исторический очерк) // Античный мир и археология. — 1983. — Т. 5. — С. 123—154.
  5. Жаровская А. 2009: Отражение политических идеалов Марка Юния Брута на монетах его чеканки // Проблемы истории, филологии, культуры. 3, 9-16.
  6. Зарщиков А. Familiares et amici в структуре цезарианской партии // Античность: общество и идеи. — 2001. — С. 136—141.
  7. Марков К. Начало политической карьеры Октавиана Августа в оценке Диона Кассия // Из истории античного общества. — 2007. — № 9—10. — С. 323—341.
  8. Моммзен Т. История Рима. — Ростов-на-Дону: Феникс, 1997. — Т. 2. — 642 с. — ISBN 5-222-00046-Х.
  9. Никишин В. Катон Утический: хранитель устоев и нарушитель традиций. — 2008. — № VIII. — С. 123—138.
  10. Росси Ф. Заговор Веттия // Annali Triestini. — 1951. — № 21. — С. 247—260.
  11. Рязанов В. Монеты и монетарии Римской республики. Денарии М.Юния Брута
  12. Циркин Ю. Гражданские войны в Риме. Побеждённые. — СПб.: Издательство СПбГУ, 2006. — 314 с. — ISBN 5-0288-03867-8.
  13. Balsdon J. The Ides of March (англ.) // Historia: Zeitschrift für Alte Geschichte. — 1958. — Т. 7, № 1. — С. 80—94.
  14. Billows R. Julius Caesar: The Colossus of Rome. — London, New-York, 2009. — 312 с. — ISBN 0-415-33314-8.
  15. Broughton R. Magistrates of the Roman Republic. — New York, 1952. — Vol. II. — P. 558.
  16. Coulter С. Caesar’s Clemency (англ.) // The Classical Journal. — 1931. — № 26. — С. 513—524.
  17. Deutsch M. Caesar’s son and heir // University of California Publications in Classical Philology. — 1928. — Т. 9, № 6. — С. 149—200.
  18. Geiger J. The Last Servilii Caepiones of the Republic (англ.) // Ancient Society. — 1973. — № 4. — С. 143—156.
  19. Gray-Fow М. The Mental Breakdown of a Roman Senator: M. Calpurnius Bibulus (англ.) // Greece & Rome. — 1990. — Т. 37, № 2. — С. 179—190.
  20. Clarke M. The Noblest Roman: Marcus Brutus and his Reputation. — New-York: Cornell University Press, 1981. — ISBN 9780801413933.
  21. Münzer F. Iunius 1 // Paulys Realencyclopädie der classischen Altertumswissenschaft. — 1918. — Bd. Х, 1. — Kol. 960—962.
  22. Osgood J. Caesar's Legacy : Civil War and the Emergence of the Roman Empire. — Cambridge: CAMBRIDGE UNIVERSITY PRESS, 2006. — 454 с. — ISBN 0521855829.
  23. Syme R. M. Bibulus and Four Sons (англ.) // Harvard Studies in Classical Philology. — 1987. — Т. 91. — С. 185—198.
  24. Wiseman T. Legendary Genealogies in Late-Republican Rome (англ.) // G&R.. — 1974. — Т. 21, № 2. — С. 153—164.

СсылкиПравить