Открыть главное меню

Мациевич, Лев Макарович

Лев (Левко́) Мака́рович Мацие́вич (укр. Левко Макарович Мацієвич; 1 [13] января 1877, Александровка, Чигиринский уезд, Киевская губерния — 24 сентября [7 октября1910, Санкт-Петербург) — российский авиатор украинского происхождения, капитан. Деятель украинского национально-освободительного движения, сооснователь Революционной украинской партии. Погиб в первой авиационной катастрофе в Российской империи.

Лев Мациевич
Мациевич Лев Макарович.jpg
Имя при рождении Левко Макарович Мациевич (укр. Левко Макарович Мацієвич)
Дата рождения 1 (13) января 1877(1877-01-13)
Место рождения Александровка, Чигиринский уезд, Киевская губерния, Российская империя
Дата смерти 24 сентября (7 октября) 1910(1910-10-07) (33 года)
Место смерти Санкт-Петербург, Российская империя
Страна
Род деятельности авиатор

БиографияПравить

Лев Мациевич родился в мещанской семье. В 1901 году окончил Харьковский практический технологический институт, в 1902 году — Морское инженерное училище (экстерном), в 1906 году — Николаевскую морскую академию[1].

Один из видных деятелей украинского национально-освободительного движения, член студенческого кружка «Студентська громада» в Харькове. В 1900 году вместе с Д. Антоновичем, М. Русовым, Н. Михновским и другими основал первую политическую украинскую партию в Российской империи — Революционную украинскую партию (РУП).

В 1908 году начал служить в Морском техническом комитете, с 1909 года — в отделе воздухоплавания. Мациевич очень внимательно наблюдал за развитием авиации, на одном из заседаний в отделе он представил первый в мире проект авианосца, способного нести 25 самолётов. В этом проекте он первым в мире предложил идею катапульты и тормозной системы, ограничивавшей пробег самолёта по палубе.

В 1910 году Мациевич был направлен в Европу для изучения мирового авиационного опыта. Во Франции он прошёл обучение в авиационной школе Анри Фармана и в числе первых российских лётчиков получил диплом школы.

ГибельПравить

24 сентября (7 октября) 1910 года Мациевич выступал с показательными полётами в Санкт-Петербурге на Всероссийском празднике воздухоплавания. В этот день он совершил на своём «Фармане» несколько полётов, катал высших офицеров, влиятельных особ, а тремя днями ранее, 21 сентября, катал председателя правительства Петра Столыпина[источник не указан 1859 дней]. Перед последним полётом Мациевича адъютант шефа российской авиации великого князя Александра Михайловича передал пожелание показать какое-нибудь авиационное достижение. Мациевич решил взлететь на самолёте на возможно максимальную высоту. Ровно в 18 часов его самолёт начал разваливаться в воздухе на глазах у потрясённых зрителей.

Писатель Лев Успенский, десятилетним подростком присутствовавший при гибели Мациевича, описал её обстоятельства в книге «Записки старого петербуржца»:

 
Могила Мациевича на Никольском кладбище Александро-Невской лавры в Санкт-Петербурге

Мотор мациевичевского «фармана» вновь заревел баском, уже когда солнце почти коснулось земли. Почерк этого пилота отличался от всех — он летал спокойно, уверенно, без каких-нибудь фокусов, «как по земле ехал». Машина его пошла на то, что в те времена считалось «высотой» — ведь тогда даже среди авиаторов ещё жило неразумное, инстинктивное представление, что чем ближе самолёт к земле, тем меньше опасности; так, вероятно, — держи ближе к берегу — понимали искусство навигации древние мореплаватели.
«Фарман» то, загораясь бликами низкого солнца, гудел над Выборгской, то, становясь чёрным просвечивающим силуэтом, проектировался на чистом закате, на фоне розовых вечерних облачков над заливом. И внезапно, когда он был, вероятно, в полуверсте от земли, с ним что-то произошло…
Потом говорили, будто, переутомлённый за день полета, Мациевич слишком вольно откинулся спиной на скрещение от расчалок непосредственно за его сиденьем. Говорили, что просто один из проволочных тяжей оказался с внутренней раковиной, что «металл устал»… Через несколько дней по городу поползли — люди всегда люди! — и вовсе фантастические слухи: Лев Мациевич был-де втайне членом партии эсеров; с ним должен был в ближайшие дни лететь не кто иной, как граф Сергей Юльевич Витте; ЦК эсеров приказал капитану Мациевичу, жертвуя собой, вызвать катастрофу и погубить графа, а он, за последние годы разочаровавшись в идеях террора, решил уйти от исполнения приказа, решил покончить с собой накануне намеченного дня…
Вероятно, то простое объяснение, которое восходило к законам сопротивления материала, было наиболее правильным.
Одна из расчалок лопнула, и конец её попал в работающий винт. Он разлетелся вдребезги; мотор был сорван с места. «Фарман» резко клюнул носом, и ничем не закреплённый на своём сиденье пилот выпал из машины…
На лётном поле к этому времени было уже не так много зрителей; и всё-таки полувздох, полувопль, вырвавшийся у них, был страшен… Я стоял у самого барьера и так, что для меня всё произошло почти прямо на фоне солнца. Чёрный силуэт вдруг распался на несколько частей. Стремительно чиркнул в них тяжёлый мотор, почти так же молниеносно, ужасно размахивая руками, пронеслась к земле чернильная человеческая фигурка… Исковерканный самолёт, складываясь по пути, падал то «листом бумаги», то «штопором» гораздо медленнее, а ещё отстав от него, совсем наверху какой-то непонятный маленький клочок, крутясь и кувыркаясь, продолжал своё падение уже тогда, когда всё остальное было на земле.
На этот раз солдаты аэродромной службы и полиция опередили, конечно, остальных. Туда, где упало тело лётчика, бежали медики с носилками, скакала двуколка Красного Креста.<…>
Я даже не подошёл к остаткам самолёта. Подавленный до предела, совершенно не понимая, что же теперь будет и как надо себя вести — это была вообще первая в моей жизни смерть! — стоял я над неглубокой ямкой, выбитой посреди сырой равнины поля ударившимся о землю человеческим телом, пока кто-то из взрослых, видя мое лицо, не сказал сердито, что детям тут делать нечего.
Еле волоча ноги, я ушёл. Но, видно, мне «было что тут делать», я тоже унёс с собой и сохранил навсегда запах растоптанных множеством ног трав, мирный свет очень красного в тот день заката и рычание мотора в одном из ангаров, который, несмотря ни на что, гонял кто-то из механиков, и ту вечную память о первом героически погибшем на моих глазах человеке, что позволила мне сейчас написать эти строки…[2]

Эта трагедия вызвала потрясение у всех. Хоронили Мациевича как национального героя, улицы Санкт-Петербурга были заполнены народом, над траурной процессией летел дирижабль «Кречет». Мациевич был похоронен на Никольском кладбище Александро-Невской лавры.

Мациевич стал первой жертвой авиационной катастрофы в Российской империи. Его смерть привела к изобретению ранцевого парашюта Глебом Котельниковым.

Архив семьи Мациевичей сохраняется в Киеве в семье Юрия Сахно, внука младшего брата Льва Макаровича — Евгения Макаровича.

ПамятьПравить

 
Памятный камень на месте гибели Льва Мациевича
  • В Санкт-Петербурге, на месте гибели Льва Мациевича (ныне — сквер его имени между домами № 11/1 и 13/1 по Аэродромной улице, 59°59′50″ с. ш. 30°17′14″ в. д.HGЯO), в 1912 году был установлен памятный камень в честь авиатора (архитектор И. А. Фомин).
  • Там же, в районе бывшего Комендантского аэродрома, находится площадь Льва Мациевича.
  • Николай Александрович Морозов, который был одним из пассажиров Мациевича и очевидцем его гибели, посвятил погибшему лётчику стихотворение «Памяти Л. М. Мациевича».
  • Александр Блок описал последний полёт Льва Мациевича в стихотворении «Авиатор» (1910—1912 гг.). Стихотворение содержит поразительное предвидение Блока в отношении будущего военного использования авиации для бомбардировки наземных целей, о чём в 1910 году не задумывались даже ведущие военные теоретики.
  • Михаил Савояров в конце сентября 1910 года посвятил капитану Мациевичу мелодекламацию (с аккомпанементом скрипки) «Смерть авиатора»[3], впоследствии переделанную в сцену «На аэродроме» (полёт авиатора)[4], имевшую успех у публики.
  • Дмитрий Богемский в октябре 1910 года выпустил пластинку с мелодекламацией «Смерть авиатора» (в аккомпанементе фортепиано и скрипки) на свой текст[5].
  • В романе Леонида Леонова «Русский лес» (1953) эпизод гибели авиатора Мациевича вплетён в художественную ткань произведения как фон разворачивающихся сюжетных событий.
  • В октябре 2015 года в городе Александровка (Кировоградская область) был установлен памятник Льву Мациевичу. К инициативной группы по установке памятника вошли писатель Владимир Кобзарь, профессор НаУКМА Владимир Панченко, краевед Иван Петренко и народный депутат Николай Томенко[6].
  • 31 октября 2016 года по инициативе Александровской громады Киева на фасаде бывшей Третьей киевской гимназии (Подол) была установлена мемориальная доска в память об обучении здесь Льва Мациевича.
  • В 2017 года в честь Мациевича переименована улица в Соломенском районе Киева[7].

ПримечанияПравить

  1. Мациевич, Лев Макарович // Военная энциклопедия : [в 18 т.] / под ред. В. Ф. Новицкого [и др.]. — СПб. ; [М.] : Тип. т-ва И. Д. Сытина, 1911—1915.
  2. Успенский Л. В. Человек летит // Вокруг света. — 1969. — № 5. — С. 66—70.
  3. Савояров М. Н. Смерть авиатора (кинематографическая картина) : Слова и музыка М. Н. Савоярова. — СПб. : Эвтерпа, 1910.
  4. Савояров М. Н. 2-й сборник сочинений автора-юмориста : Песни, куплеты, пародии, дуэты. — Пг. : Типография В. С. Борозина, 1915.
  5. Богемский Д. А. Смерть авиатора («Его уж нет, любимца славы…») : рассказ : с аккомпанементом скрипки. — СПб. : Zonophone Record Х-61443, 1910.
  6. (uk) На Кіровоградщині встановили пам’ятник першому українцю-авіатору. ФОТО. Історична правда (2 октября 2015). Дата обращения 2 мая 2019.
  7. В Киеве переименовали десять улиц, два переулка, шоссе и площадь. Сегодня (12 октября 2017). Дата обращения 2 мая 2019.

ЛитератураПравить

СсылкиПравить