Народная словесность

Народная словесность (также устная словесность, устная литература) — устное словесное творчество. Обычно противопоставляется письменной литературе и рассматривается как творчество широких народных масс, часть фольклора. Народная словесность включает как народную поэзию, так и другие речевые формы, в том числе обряды, обычаи, разговорную речь.

ТерминологияПравить

Термин «словесность» предполагает в основном устный характер произведений, хотя в народную словесность входит и небольшое количество письменных литературных памятников, которые тем самым являются и частью литературной традиции в её обыденном понимании. Прилагательное «народная» определяет творчество демоса (а не узкого культурного слоя), хотя при погружении вглубь веков устная словесность оказывается общей для простонародья и элит (например, в России такая ситуация была характерна для допетровского времени).

У. Онг указывает на внутренние противоречия «чудовищного» термина «устная литература»: «литература» подразумевает письмо, так как лат. literatura происходит от лат.  litera, «буква»[1].

ОсобенностиПравить

Современному человеку трудно понять чисто устную культуру, в которой невозможно сказать «я сейчас найду ответ», так как искать негде — слова и речь можно только вспомнить[2]. Ритм помогает этому процессу, потому отрывки устной речи, предназначенной для запоминания, обычно ритмичны, даже если это не поэзия: «Если солнце красно с вечера, моряку бояться нечего. Если красно поутру, моряку не по нутру»[3]. Чем сложнее устная речь, тем чаще в ней используются стандартные обороты (например, в обществах, не знающих письменности, даже законы часто сводятся к набору пословиц)[4].

Онг приводит следующие дополнительные отличия устной словесности:

  • аддитивность вместо иерархической подчинённости (ср. библейское Быт. 1:3—10, «И сказал Бог: да будет свет. И стал свет.» и так далее — повторение союза «и» выдаёт происхождение текста из устного произведения)[5];
  • обилие эпитетов, с которыми слова легче запоминаются: в устной словесности солдат «храбрый», а принцесса «прекрасная»[6];
  • повторы облегчают как задачу говорящего (сохраняя внимание на том, что только что было сказано) и слушателя (пропущенные слова можно услышать снова). В письменной речи мозг всегда может вернуться к только что написанному или прочтённому (англ. backloop), сам процесс письма медленнее и позволяет удалять повторы[7];
  • традиционализм. Сохранение произведений народной словесности требует от хранителя минимальных изменений содержания[8];
  • близость к повседневной жизни, минимальная абстракция: сухое перечисление имён вождей трудно запомнить, потому при описании кораблей в «Илиаде» имена правителей и названия их владений приводятся в контексте их действий (на 400 строках)[9];
  • нацеленность на борьбу. Пословицы, поговорки и дразнилки используются для словесной перепалки[10];
  • эмоциональная вовлечённость. Письменность позволяет пишущему отделиться от описываемого[11];
  • жизнь в настоящем. Например, письменность позволяет иметь исторические записи, в то время как устная история непрерывно меняется[12].

ТворчествоПравить

Как и любая устная традиция, произведения народной словесности подвергаются переработке при передаче. Тем не менее, исследователи не считают народную словесность коллективным творчеством всего народа - произведения создаются и передаются группами людей, которые занимаются этим как профессией или для удовольствия, при этом каждый сказитель или сказочник совмещает роли творца и исполнителя, совмещая творческую деятельность с продолжением поэтической традиции. Роль традиции в словесности выше, чем в письменной литературе, так как прохождение произведения через поколения в относительно неизменённом виде возможно лишь при ограничении инициативы конкретного исполнителя жёсткими рамками конкретного жанра (сказка, былина, лирическая песня, похоронный или свадебный причёт, духовный стих, заговор).

Узкоспециализированные произведения создавались и передавались специальными людьми: похоронные и свадебные причитания исполнялись «плакальщицами» и «причитальщицами», знахари тщательно оберегали свои заговоры, духовные стихи читали перехожие калики, даже роль свадебного дружки часто возлагалась на подготовленного человека.

В Древней Руси создателями народной словесности, по-видимому, были скоморохи и бахари (последние, по мнению И. Е. Забелина, присутствовали почти в каждом зажиточном доме, есть многочисленные сведения о сказочниках при царском дворе в XVI и XVII веках). В. Н. Татищев упоминает о былинах, которые он слышал в исполнении скоморохов в первой половине XVIII века.

ИзучениеПравить

Изучение народной словесности — очень древнее занятие. Уже Книга Екклезиаста упоминает, что Екклезиаст старался «приискивать изящные изречения» (Екк. 12:10)[13].

В Новое время интерес к устному прошлому возник в эпоху романтизма во второй половине XVIII века, когда во многих странах учёные начали активно записывать народные высказывания (до этого в западной традиции высказывания черпались в основном из письменных источников)[13]. Эти ранние лингвисты не различали устный и письменный языки и считали письмо просто записью устной речи[14].

В 2009 году Кембриджский университет создал World Oral Literature Project  (англ.) (с 2011 года проект размещается также и Йельском университете)[15]. К этому времени носители многочисленных исчезающих и плохо документированных языков начали использовать интернет для хранения устной традиции[16], проект был создан с целью предоставить место её для сбора и сохранения [15].

Гомеровский вопросПравить

Поэмы Гомера изучаются уже около двух тысяч лет[14], и отличие Илиады и Одиссеи от другой древнегреческой поэзии было подмечено уже в античности. Многие исследователи от Флавия[14] до Руссо[17]) предположили, что современники Гомера не знали письменности и поэмы являются примером устной словесности. Современный взгляд был предложен М. Пэрри и популяризован его сыном А. Пэрри (англ. Adam Parry) и сводится к тому, что отличительные черты поэзии Гомера в основном вызваны соображениями экономии, свойственными народной словесности[18].

См. такжеПравить

ПримечанияПравить

  1. Онг, 2002, с. 10.
  2. Онг, 2002, с. 31.
  3. Онг, 2002, с. 34.
  4. Онг, 2002, с. 35.
  5. Онг, 2002, с. 36—37.
  6. Онг, 2002, с. 38.
  7. Онг, 2002, с. 39.
  8. Онг, 2002, с. 41.
  9. Онг, 2002, с. 42, 48.
  10. Онг, 2002, с. 42.
  11. Онг, 2002, с. 45.
  12. Онг, 2002, с. 46—47.
  13. 1 2 Онг, 2002, с. 17.
  14. 1 2 3 Онг, 2002, с. 18.
  15. 1 2 Турин, 2013, с. 178.
  16. Турин, 2013, с. 176.
  17. Онг, 2002, с. 20.
  18. Онг, 2002, с. 21.

ЛитератураПравить