Остзейское дворянство

Остзе́йское дворя́нство — совокупное название курляндского, лифляндского и эстляндского дворянства, этнически принадлежавшего, в основном, к остзейским немцам или к шведам.

Остзейское дворянство произошло в ходе католической колонизации Прибалтики в значительной части от рыцарей Тевтонского (Немецкого) ордена, выходцев из Священной Римской империи, огнём и мечом обращавших в XIII—XIV веках в католичество на восточном побережье Балтийского моря (нем. Ostsee) балтийские и прибалтийско-финские племена именем римского папы. Новообращённых язычников, предков латышей и эстонцев, они обратили в подневольных работников на завоёванных землях.

Утвердившись в Прибалтике, они основали города и крепости и ввели феодальное управление. В XVI веке остзейские дворяне приняли лютеранство, завоёванные церковные владения объявили своей собственностью, а обращённых ими в католичество местных жителей переобратили в лютеранство[1].

После того, как в 1721 году Лифляндия и Эстляндия в результате Северной войны вошли в состав Российской империи, представители остзейского дворянства составили заметную часть российской элиты. Представители остзейского дворянства начинают доминировать в Петербурге со второй половины XVIII века. Семьи Буксгевденов, Остен-Сакенов, баронов Розенов, графов Сиверсов, братья Александр и Константин фон Бенкендорфы, графы Берги, барон и графы Палены, бароны Корфы, графы Ливены дослужились до высших чинов империи. Семья Врангелей дала России морского министра, члена Государственного совета, двух сенаторов, двух губернаторов, попечителя учебного округа, профессора литературы и многих высших офицеров. При Николае I 19 из 134 членов Государственного совета были балтийскими немцами. Значительной была доля остзейских немцев в дипломатическом корпусе России[2][3][4]. Дерптский немецкий университет дал империи множество учёных с мировыми именами, выходцем из Эстляндии был первооткрыватель Антарктиды Ф.Беллинсгаузен.

Реформы 1850—1860-х годовПравить

Отношение прибалтийского дворянства к буржуазным реформам было противоречивым. Так, новую редакцию Положения о лифляндских крестьянах, согласно которой следовало начать продажу земли крестьянам и перейти от барщины к денежной ренте, Николай I утвердил в качестве временного закона в 1849 году[5]. Однако уже через 5 лет, в 1854 году, лифляндский ландтаг создал комиссию для пересмотра этого закона, а еще через 2 года предложил изменения в законе, фактически перечеркнувшие его суть. Однако в мае-июле 1858 года произошли выступления эстонских крестьян, известные как «Война в Махтре» (эст.: Mahtra sõda). После нее Александр II не только пересмотрел Положение об эстляндских крестьянах 1856 года, которое и привело к выступлениям в Эстляндии, но и в первоначальном виде подписал Положение о лифляндских крестьянах в 1860 году. В необходимости этих мер императора убедил генерал-адъютант Н. В. Исаков, направленный на подавление мятежа. «Народ недолго может оставаться в рамках безоговорочного повиновения, как бы велик ни был запас его терпения», — указал он в докладе царю.

Однако три года Положение о лифляндских крестьянах фактически не исполнялось. К 1863-4 году доля проданным крестьянам земель не достигла и 2,5 %, а сроки отмены барщины так и не были назначены[5].

В марте 1864 — марте 1865 года два ландтага последовательно приняли сроки отмены барщины, к чему их подтолкнула поданная царю большая петиция эстляндских крестьян, «нагнавшая страху» на царя и на Валуева, по свидетельству брата лифляндского губернатора А.Эттингена Эдуарда. К росту активности подтолкнули и волнения крестьянства в Курляндии и вблизи её границ — в Литве и Польше. Они подтолкнули руководителя Курляндского ландтага К. фон Рекке при поддержке генерал-губернатора Лифляндии В.Ливена добиться скорейшего утверждения решений Братской конференции о продаже земли крестьянам в Санкт-Петербурге.

Однако потом активность снова уменьшилась.

Помимо внешних факторов побуждения к реформам были и внутренние, продиктованные соображениями экономической выгоды, которую остзейские дворяне понимали и преследовали лучше своих российских братьев — прежде всего потому, что они стремились самостоятельно управлять своими имениями. Однако переход на капиталистическую систему хозяйствования означал бы для остзейского дворянства потерю сословных привилегий, с чем смириться они никак не могли[5]. Поэтому они всячески препятствовали проведению паспортной, волостной реформ, регулированию телесных наказаний, а судебную реформу просто сорвали. Стремясь сохранить свою историческую автономию и опираясь в этом на поддержку имперской власти, остзейские немцы были верной опорой самодержавия. «Пока царь господствует над нацией, не погибнем и мы», — писал А.Кайзерлинг[5].

Попытки спасения дворянства в 1905—1919 годахПравить

Сильнейшим потрясением для остзейского дворянства была революция 1905 года, в ходе которой оно лишилось имений и понесло большие убытки, исчисляемые в 12 млн рублей[6].

Сохранить немецкий характер провинций[7]Править

Немецкий историк Г. фон Пистолькорс раскрыл подоплеку поворота балтийских немцев к Германии: через получение займа в Дойче банк они намеревались подготовить отделение остзейских провинций от России, дабы сохранить их немецкий характер. Это подробно отражено в меморандуме ландрата Лифляндии Макса фон Сиверса в МИД Германии от 16 января 1906 года: «Общие соображения о политическом положении в остзейских провинциях». "Чтобы спасти немецкий характер прибалтийских провинций, необходимо, в первую очередь, обеспечить владельцев рыцарских поместий достаточными средствами, так как в противном случае почти всё дворянство обанкротится и лишится своих владений, — указывал Сиверс. — Но если помещикам и удастся с помощью займа сохранить свои имения, то это для дворянства (а вместе с ним и для немецкого характера Прибалтики) еще отнюдь не будет гарантией на будущее. Такой гарантией в России могла бы быть только такая форма самодержавного правления, какой она была при Павле I. Однако после событий последнего времени такая возможность практически исключена и надо ожидать установления парламентского правления, под которым несомненно будут находиться и прибалтийские провинции. Любой парламент России… предпримет против немцев ещё более уничтожающие меры, чем царское правительство. Так как латыши и эстонцы знают, что единственную реальную угрозу для их национальной культуры представляет немечество, они непременно поддержат антинемецкую политику. Предотвратить неизбежную в таком случае гибель немецкой культуры в Прибалтике можно лишь двумя путями: первый — это аннексия прибалтийских провинций Германией, второй — создание к ним «открытых дверей»[7]. Сиверс указал, что Германии в случае аннексии Остзейского края пришлось бы обеспечить лишь его военную защиту, а с задачами управления хозяйством справилось бы местное высшее сословие. Эстонцы и латыши были бы в кратчайшие сроки германизированы, ибо «эти национальности руководствуются гораздо больше соображениями практической выгоды, чем националистическими устремлениями».

Одновременно переговоры о финансовой помощи вели в Берлине и представители эстляндского дворянства, предлагавшие в залог свои имения в Берлине. Затем они отказались от продолжения диалога, а курляндское дворянство во главе с князем Ливеном смогло получить деньги в российских банках. Без денег остались Лифляндия и представитель Риги адвокат Эрвин Мориц[7].

На мартовской сессии ландтага Сиверс добился согласия по вопросу займа, а также единогласного решения об использовании всех конституционных возможностей для обращения в высшие инстанции с требованием «возобновления культурной работы» на базе реформ, после восстановления порядка и немецких учебных заведений. При этом Сиверс уже опасался, что после бойкота русского займа в Германии Дойче банк не будет благосклонен к заявке Лифляндии. Эти соображения были доведены до сведения статс-секретаря МИДа фон Чиршки, который подтвердил, что при развале Российской империи Германия «не упустит случая», предприняв решительные военные меры, как только отпадёт необходимость соблюдать монархическую солидарность[7].

24 мая лифляндское дворянство вручило царю свой меморандум, текст которого был передан и в германский МИД. 14 июня представитель Дойче банка Гвиннер сообщил МИДу о предоставлении лифляндскому дворянству займа в размере 5 млн рублей и 2 млн городу Риге по эмиссионному курсу 90 % и под 5 % годовых.

Следующей идеей Сиверса было добровольное прогрессивное подоходное налогообложение с целью сбора средств в фонд взаимопомощи, из которого финансировались бы поместья, попавшие в затруднительную финансовую ситуацию, с целью предотвратить их переход во владение Российского Крестьянского поземельного банка. На съезде Объединённого российского дворянства в Петербурге ландрат барон Пилар убеждал собравшихся, что корень аграрных проблем России не в малоземелье крестьян, а в общинной собственности на землю. По его инициативе съезд дворянства направил императору Николаю II петицию, в которой потребовал соблюдения права частной собственности на землю и перевода общинной крестьянской собственности в частное чересполосное владение.

Обострение революционных событий летом 1906 года привело к отказу Дойче банк в кредите, что стало тяжелым ударом для лифляндского дворянства. Директор банка Гвиннер в письме МИДу указал, что русский царь манифестом 17 (30) октября 1905 года отказался от права издавать указы и вносить изменения в законы без согласия Государственной думы, а ее согласие на «балтийский займ» исключено.

Миссия Сиверса по получению немецкого кредита таким образом провалилась; в отчаянии он выражал готовность искать финансирование в Великобритании. Лифляндское рыцарство его энтузиазм не поддержало, покорившись судьбе в ожидании «конца Ливонии».

Интересно, что Сиверс упрекал российские власти в том, что немцы никогда не будут для них «своими», и в то же время власти Германии были не заинтересованы в помощи лифляндскому дворянству, поскольку «тамошние семейства… естественно… склоняются на сторону русских», «не желая и не имея возможности проводить прогерманскую политику». При этом статс-секретарь МИДа Чиршки не считал возможным сообщить лифляндским единокровникам об этом, надеясь «извлечь пользу из того, что внутри Российской империи продолжает существовать прибалтийско-немецкое племя с немецкой в основе культурой, вынуждающее правительство России считаться с его потенциальными прогерманскими симпатиями»[7].

Сиверс не оставлял попыток добиться поддержки Германии своим националистическим устремлениям, о которых свидетельствует представленный им в МИД меморандум от 19 марта 1907 года о привлечении немецких колонистов из других регионов Российской империи в Лифляндию, дабы «сохранить немецкий характер остзейских провинций путём увеличения численности немецкого населения и германизации или вытеснения латышей и эстонцев». Сиверс убеждал МИД, что в его интересах поддержать его устремления и наладить сотрудничество с государственной комиссией по заселению Позена и Западной Пруссии. Чиршки придерживался другого мнения: лифляндские притязания он считал конфликтующими с задачами комиссии.

ПОд влиянием революции 1905—1906 годов остзейское дворянство стремилось прежде всего сохранить свои позиции в регионе, по возможности ограничив влияние русской бюрократии, заменив её региональным самоуправлением при решающей роли феодалов. Официально оно заявляло о добровольном сотрудничестве с лояльными и преданными государству латышскими и эстонскими политическими группами, тогда как радикальные представители последних выступали за всеобщие, равные, тайные и прямые выборы в Государственную думу, что планам балтийского рыцарства никак не отвечало.

Сиверс в своей тайной миссии в Берлине готовил почву для аннексии прибалтийских провинций на случай краха самодержавия, одинаково отрицательно относясь как к латышским социал-демократам, так и к националистам. Однако опора на чужую державу показала неспособность остзейского дворянства сохранить лидерство в регионе, преодолеть зависимость от русской бюрократии. Курс региона по-прежнему определяли генерал-губернатор или губернаторы Эстляндии, Лифляндии и Курляндии.

ЛандесверПравить

Основная статья: Прибалтийский ландесвер

После Первой мировой войны с началом образования в прибалтийских провинциях распавшейся Российской империи самостоятельных государств остзейские дворяне стали инициаторами и командирами местных добровольческих военных формирований в Латвии и Эстонии — прибалтийского ландесвера. Испытав на себе предательство нарождающейся местной национальной элиты, они попытались укрепиться на территориях, оккупированных армией Германии в ходе Первой мировой войны, создав там Балтийское герцогство[8], монархом которого будет прусский король. Потерпев поражение в Эстонской освободительной войне и Борьбе за независимость Латвии, в которой против них сражались вооружённые силы Эстонии и латышские части, многие прибалтийские немцы репатриировались в Германию[9].

См. такжеПравить

ПримечанияПравить

  1. Немцы в Латвии. latvia.lv. Дата обращения 26 июня 2009.
  2. Немцы в России
  3. С.Сергеев. «Императорские мамелюки»
  4. Остзейский особый порядок
  5. 1 2 3 4 Духанов, М.М. Прибалтийское дворянство, царизм и реформы (50-60-е г.г. XIX в.) // Германия и Прибалтика : Сборник научных статей (с 1972 года). — 1988. — С. 24—33.
  6. Александр Широкорад. Прибалтийский фугас Петра Великого. — Litres, 2018-12-20. — 579 с. — ISBN 978-5-457-16281-5.
  7. 1 2 3 4 5 Пистолькорс, Г. Прибалтийско-немецкие соображения после революционного кризиса 1905 г. относительно переориентации лояльности в сторону Германии (рус.) // Германия и Прибалтика : Сборник научных трудов / Духанов М.М., Крупников П.Я.. — Рига: ЛГУ им. П.Стучки, 1983. — С. 75—90.
  8. Смирин Г., Основные факты истории Латвии — Рига: Sl, 1999
  9. Gesetz über die Angelegenheiten der Vertriebenen und Flüchtlinge: § 1 Vertriebener (нем.)

Литература для дальнейшего чтенияПравить

  • Андреева Н.С. Статус немецкого дворянства в Прибалтике в начале XX в. // Вопросы истории. 2002. № 2. С. 44-61;
  • Андреева Н.С. Прибалтийские немцы и российская правительственная политика в начале XX в. СПб.: «Міръ», 2008. 310 С.