Открыть главное меню
Ричард Остин Фримен — популяризатор жанра

Перевёрнутый детектив — это направление в детективном жанре, где убийца в отличие от традиционного детектива известен с самого начала повествования. Как правило в таких произведениях акцент делается на том, как именно сыщик будет доказывать вину убийцы.

Содержание

ИсторияПравить

Элементы перевернутого детектива вводились в литературу многими писателями, в частности, они присутствуют в романе «Преступление и наказание» Достоевского (1866) и рассказе «Идеальное преступление» Жана Ришпена (1877). Однако именно как поджанр детектива, а не фон для размышлеий о натуре человека, концепцию перевернутого детектива ввел в литературу (по его собственному утверждению) Ричард Остин Фримен. Фримен написал рассказ «Дело Оскара Бродского» и отправил его «знатокам по обе стороны Атлантики». Подобная история вызвала одобрение, и Фримен написал еще четыре рассказа (три в «новом жанре» и один вполне традиционный) и объединил их сборник «Поющие кости» (англ. The Singing Bone) (1912).

 Несколько лет назад я придумал в качестве эксперимента перевернутый детектив из двух частей. Первая часть была подробным описанием преступления, в котором излагались обстоятельства, мотивы и все сопутствующие обстоятельства. Читатель видел совершенное преступление, знал все о преступнике и располагал всеми фактами. Казалось бы, рассказывать больше нечего, но я рассчитал, что читатель будет настолько занят преступлением, что не обратит внимания на улики. И так получилось. Вторая часть, описывающая расследование преступления, имела для большинства читателей эффект новой сущности[1]
Р. Остин Фримен
 

В литературеПравить

Перевёрнутый детектив — это излюбленный жанр французских писателей Пьера Буало и Тома Нарсежака[2].

Роман «Правосудие», над которым Фридрих Дюрренматт работал много лет, настоящий перевёрнутый детектив: убийство совершается на глазах у множества людей, убийца и не думает скрываться, его заключают под стражу, — но цепь несуразностей только начинается. Не в силах понять мотив преступления, адвокат Шпет готов даже принять версию, подсказанную ему убийцей: а что, если и убил кто-то другой?[3]. Сомнение в познаваемости современного мира — один из характерных мотивов не только драматургии, но и прозы Дюрренматта.

 
Питер Фальк в роли Коломбо

Понять мотив преступления в «Правосудии» оказывается намного труднее, чем арестовать преступника; адвокат готов усомниться даже в том, что видел собственным глазами, потому что всё в этом мире зыбко, всё колеблется[3]. Но мотив неожиданно находится в конце, в форме разоблачения: выясняется, что жертва поплатилась за совершённое некогда преступление, а «палач» в действительности сам является жертвой, — и вновь автор напоминает, что в этом мире нет правды, безусловной для всех[3].

В киноПравить

ПримечанияПравить

  1. This is a quote from an essay by Freeman entitled "The Art of the Detective Story", which is itself quoted in The Best Dr. Thorndyke Detective Stories (Dover, New York, 1973), in the introduction by E. F. Bleiler.
  2. Сергей Бавин. Библиографическая работа «Зарубежный Детектив XX века (в русских переводах)». Издательство «Книжная палата», Москва, 1991, 206 страниц, тираж 100 тысяч экземпляров)
  3. 1 2 3 Павлова. Невероятность, 1990, с. 240—241.

СсылкиПравить

ЛитератураПравить

  • Павлова Н. С. Невероятность современного мира (Фридрих Дюрренматт) // Павлова, Н.С. Седельник В.Д. Швейцарские варианты. — М.: Советский писатель, 1990. — С. 204—243. — ISBN 5-265-01532-90.