Дело «Петроградской боевой организации В. Н. Таганцева» (ПБО) — одно из первых в Советской России дел после революции 1917 года, когда массовому расстрелу (вместе с убитыми при задержании — 103 человека[1][2]) подверглись представители научной и творческой интеллигенции, в основном Петрограда. В 1992 году все осуждённые по делу «Петроградской боевой организации» (ПБО) были реабилитированы и дело признано сфабрикованным:[3]

Владимир Таганцев. Фото из следственного дела (1921)
Николай Гумилёв. Фото из следственного дела (1921)

Достоверно установлено, что ПБО, ставившей целью свержение советской власти, как таковой не существовало, она была создана искусственно следственными органами из отдельных групп спекулянтов и контрабандистов, занимавшихся перепродажей денег и ценностей за границей и переправкой людей, желавших эмигрировать из России, а уголовное дело в отношении участников организации, получившей своё название только в процессе расследования, было полностью сфальсифицировано.

Однако в 1990-х годах были введены в научный оборот документы, подтверждающие существование организации[4][5].

ИсторияПравить

 
Надежда Феликсовна Таганцева (урожд. Марцинкевич). Была расстреляна вместе с мужем

Владимир Николаевич Таганцев был учёным секретарём Сапропелевого комитета КЕПС Российской Академии Наук. После расстрела его знакомых за участие в конспиративном «Национальном центре» вступил в политическую борьбу. В первый раз В. Н. Таганцев был арестован ВЧК в 1919 году за попытку послать голодающим коллегам в Петроград под видом сапропеля картофель. Позднее пытался организовать сопротивление режиму большевиков[6].

Уже 29 июня 1921 года Ф. Э. Дзержинский доложил о раскрытии заговора Ленину, Троцкому, Зиновьеву, Молотову и Каменеву. Ленин лично наблюдал за дальнейшим развитием дела[7].

24 июля в газете «Известия ВЦИК» в разделе «Раскрытые заговоры. Выдержки из доклада ВЧК о раскрытых и ликвидированных на территории РСФСР заговорах против Советской власти в период мая — июня месяцев 1921 г.» появилось сообщение о том, что Петроградская ГубЧК в начале июня раскрыла и ликвидировала крупный контрреволюционный заговор. Контрреволюционная организация в этом сообщении именовалась «Областным комитетом союза освобождения России», который, в свою очередь, состоял из Боевого комитета, Народного комитета восстания, Петроградской народной боевой организации, Объединённой организации и других. Руководителями заговора были названы В. Н. Таганцев и В. И. Орловский. Сообщалось, что по делу арестованы «сотни членов объединённых боевых и террористических организаций, обнаружены штабные квартиры, найден динамит, оружие, тайная типография, отобрана уличающая переписка»[5].

Следующая публикация, посвящённая «заговору Таганцева», появилась в «Известиях ВЦИК» 31 августа: в сообщении Президиума ВЧК от 29 августа указывалось, что «наиболее значительной из ликвидированных организаций является Петроградская боевая организация».

На следующий день в газете «Петроградская правда» был опубликован доклад председателя Петроградской ГубЧК Б. А. Семёнова на пленуме Петроградского совета — о составе и замыслах ПБО, где сообщалось, в частности, что Таганцев предлагал «сжигать заводы, истреблять жидов, взрывать памятники коммунаров» и что из более чем 200 человек, причастных к ПБО, 90 % составляли «потомственные дворяне, князья, графы, бароны, почётные граждане, духовенство и бывшие жандармы». Далее читатели извещались о том, что 24 августа коллегия Петрогубчека постановила расстрелять 61 участника организации; был опубликован и список расстрелянных[5].

Всего же по делу «Петроградской боевой организации В. Н. Таганцева» в 1921 году ВЧК было арестовано 833 человека. Расстреляно по приговору или убито при задержании 96 человек, отправлено в концентрационный лагерь 83, освобождено из заключения 448. Судьба многих неизвестна. Остаётся невыясненной и дата расстрела В. Н. Таганцева, поскольку к расстрелу он был приговорён 24 августа, но 27 августа его ещё раз допрашивали[5].

Самой знаменитой жертвой дела ПБО стал арестованный 3 августа и расстрелянный в конце того же месяца поэт Н. С. Гумилёв, в 1992 году реабилитированный по этому делу.

Секретарь В. И. Ленина, а позднее заместитель Генриха Ягоды, Яков Агранов, возглавлявший следствие по этому делу, так объяснил жестокость, проявленную даже к непричастным: «В 1921 г. 70 % петроградской интеллигенции были одной ногой в стане врага. Мы должны были эту ногу ожечь»[6].

ПротестыПравить

После ареста В. Н. Таганцева 16 июня 1921 года к В. И. Ленину с просьбой о смягчении участи сына обратился академик Н. С. Таганцев. В заключении по «делу Таганцева», направленном 5 июня 1921 года В. И. Ленину по его просьбе, указывалось, что В. Н. Таганцев играл активную роль в контрреволюционной организации «Союз возрождения России» и должен быть «подвергнут суровым репрессиям». Безуспешными оказались и ходатайства М. Горького, а также родственницы В. Н. Таганцева — А. Ю. Кадьян, знакомой семьи Ульяновых по Симбирску. 10 августа 1921 года В. И. Ленин наложил на её письмо следующую резолюцию: «Напишите ей, что я письмо прочёл, по болезни уехал и поручил Вам [Л. А. Фотиевой — секретарю В. И. Ленина] ответить: Таганцев так серьёзно обвиняется и с такими уликами, что освободить сейчас невозможно; я наводил справки о нём не раз уже». (Ленин и ВЧК. М., 1987. С. 457).

Аналогичным образом закончилось рассмотрение ходатайства Русского физико-химического общества за члена Сапропелевого комитета АН, профессора М. М. Тихвинского. 3 сентября 1921 года В. И. Ленин по поводу этого ходатайства направил записку управляющему делами СНК и СТО Н. П. Горбунову: «т. Горбунов! Направьте запрос в ВЧК. Тихвинский не „случайно“ арестован: химия и контрреволюция не исключают друг друга» (Ленин В. И. ПСС. Т. 53. С. 169). По постановлению Петроградской губчека от 24 августа 1921 года М. М. Тихвинский был приговорён к расстрелу.

Утверждение о том, что Н. С. Таганцев просил за сына, опровергает директор Государственного архива РФ Сергей Мироненко: «Есть дневник Таганцева, где он пишет: „Господи, какая чушь! Я никогда не просил Ульянова-Ленина ни о каком помиловании сына, потому что это было бесполезно“»[8]. Но на самом деле, в дневнике Н. С. Таганцева написано прямо противоположное: «Я написал два письма Ленину и Гринбергу, в которых у первого я в приличной форме ходатайствую о возможном смягчении участи Володи, а у Гринберга, с которым я был близок и который лично знал Володю, прямо прошу защиты и, во всяком случае, спасения жизни. От Гринберга уже получил (правда, словесное) сообщение, через бывшую в Москве нашу заведующую, чтобы я не боялся, что ничего страшного не будет. Но пока это одни слова, которых, конечно, мало, о чём я написал во втором моём к нему письме, посланном через Осадчего»[9].

По воспоминаниям Виктора Сержа, беспокоились о судьбе Таганцева и привлечённых по его делу даже некоторые большевики: «Расстреляли адвоката по фамилии Бак, ему я доверял переводы, а он не скрывал от меня своих контрреволюционных воззрений. Расстреляли, Бог знает за что, маленького скульптора Блока, воздвигавшего на площадях статуи сердитых рабочих в духе Константена Менье. „Вы ничего не знаете?“ — спрашивала меня его жена. Я не мог ничего знать, ЧК стала гораздо менее доступной, чем раньше… Один наш друг отправился в Москву, чтобы задать Дзержинскому вопрос: „Можно ли расстреливать одного из двух или трёх величайших поэтов России?“ Дзержинский ответил: „Можем ли мы делать исключение для поэта?“»[10].

Возмущённый массовым расстрелом президент Российской АН академик А. П. Карпинский направил В. И. Ленину письмо протеста, а также подал в отставку (позже всё-таки остался на посту президента Российской АН)[6].

Вопрос о действительном состоянии «организации Таганцева»Править

Как отмечал историк В. С. Измозик, ещё в начале 1920-х годов сложились «две основные точки зрения:

  1. На самом деле никакой организации не существовало, а создание её — дело рук следователей Петербургского ЧК и руководства ВЧК;
  2. Чекисты разгромили реально существовавшую антисоветскую контрреволюционную организацию, мощную и разветвлённую»[5].

Если в советские времена господствовало представление о безусловной виновности всех осуждённых, то с конца 1980-х годов, и особенно после реабилитации Генеральной прокуратурой фигурантов дела, утвердилось представление об их полной невиновности, что последовательные противники советского строя расценивают как «оскорбление памяти людей, участвовавших в движении сопротивления тоталитарному режиму»[11].

Уже после реабилитации В. Н. Таганцева, в 1990-е годы, стал известен ряд документов белой эмиграции, имеющих прямое отношение к его делу.

Один из них — доклад агента Б. В. Савинкова в Финляндии полковника Ю. Эльфенгрена, свидетельствующий о том, что организация Таганцева действительно готовила восстание в Кронштадте, но планировало его на конец апреля 1921 года. «Организация эта, — писал Эльвенгрен, — объединяла (или вернее, координировала) действия многочисленных (мне известно десять), совершенно отдельных самостоятельных групп (организаций), которые, каждая сама по себе, готовились к перевороту»[12].

Другой документ — опубликованное В. Г. Бортневским письмо бывшего члена Госсовета, товарища министра просвещения в 1917 году, кадета Д. Д. Гримма, адресованное П. Н. Врангелю и датированное от октября 1921 года[5][13]:

…Был арестован Таганцев, игравший в последние годы видную роль в уцелевших в Петрограде активистских организациях и связанный, между прочим, с артиллерийским офицером Германом, который служил в финском Генеральном штабе курьером… Герман был убит при переходе финской границы, причём у него были найдены письма и прокламации… и подполковник Шведов, и лейтенант Лебедев попали в Петрограде в засаду и погибли… оба должны были быть не просто курьерами, а руководителями, и заменить их сейчас некем…

Далее Гримм писал, что появившееся в газетах сообщение о раскрытии заговора «всё же устанавливает ряд фактов, знакомство с которыми свидетельствует о том, что некоторые из участников заговора дали весьма полные показания и раскрыли многие подробности… в списке расстрелянных значится целый ряд лиц, несомненно принадлежавших к существовавшим в Петрограде активистским организациям»[5][13].

Подозрения Гримма относительно показаний год спустя, в октябре 1922 года, подтвердила газета П. Н. Милюкова «Последние новости». В статье за подписью «С.», опубликованной 8 октября, сообщалось, что Петроградская ЧК вышла на Таганцева с помощью своего агента боцмана Паськова с линкора «Петропавловск»; уйдя в Финляндию, боцман установил связи с белыми организациями, руководил курьерской связью между скрывавшимися в Финляндии кронштадтцами и Петроградом и в мае 1921 года познакомился с Таганцевым. Как утверждал автор, Таганцев долгое время отказывался от показаний, но затем в Петроград из Москвы прибыл Я. С. Агранов (в то время особоуполномоченный секретно-оперативного управления ВЧК) и от имени своего руководства обещал облегчить участь арестованных в обмен на чистосердечные признания. 28 июля, сообщалось в газете, между Аграновым и Таганцевым был подписан договор: представитель ВЧК, со своей стороны, обещал гласный суд и неприменение высшей меры наказания. 30 июля Агранов и Таганцев шесть часов ездили в автомобиле по городу, и Таганцев указывал адреса людей, причастных к организации. В ту же ночь было арестовано около 300 человек[5].

О том, что между Таганцевым и Аграновым был заключён договор, свидетельствует в своих воспоминаниях и профессор А. И. Горбов, проходивший по делу ПБО и освобождённый по просьбе А. М. Горького[11].

Известны и ещё несколько документов Савинкова и его организации («Эвакуационного комитета») от мая — июля 1921 г., в которых выражается уверенность в существовании в Петрограде подпольной организации и в том, что летом того же года она планирует активные действия[7]. Опираясь на эти свидетельства, и Ф. Ф. Перченок[14], и В. С. Измозик приходят к заключению, что в 1921 году в Петрограде действительно существовала антибольшевистская организация под руководством В. Н. Таганцева, В. Г. Шведова и Ю. П. Германа, имевшая постоянные связи с белой эмиграцией и финским Генеральным штабом, — хотя едва ли можно говорить о «жёсткой боевой разветвлённой организации»[11]: в Петрограде одновременно действовали другие группы и кружки, они поддерживали контакты с организацией Таганцева, но часть фигурантов дела ПБО «была объединена неформализованными связями в небольшие объединения, включённые в разной степени в антисоветскую и антикоммунистическую деятельность»[11]. Подполье планировало в конце апреля 1921 года организовать восстание в Кронштадте и одновременное выступление в Петрограде, но план был нарушен стихийными волнениями рабочих в феврале 1921 года и столь же стихийным восстанием кронштадтских моряков 28 февраля — 1 марта 1921 года[5].

Сам термин «Петроградская боевая организация», считает В. С. Измозик, скорее всего, родился в ходе следствия, «которое нуждалось в нём, чтобы объединить все раскрытые группы и кружки». Факт заключения договора между Я. Аграновым и В. Н. Таганцевым остаётся не до конца выясненным, однако есть основания предполагать, что именно обещание не применять смертную казнь побудило Таганцева дать показания. Приговор и расстрелы 1921 года, как полагает историк, были акцией устрашения, а не наказанием, соответствующим составу преступления; здесь проявился страх большевиков перед «вторым Кронштадтом»[5].

Исчерпывающей информации по делу по-прежнему нет: по состоянию на 2011 год из 253 томов следственного дела исследователям было доступно лишь три тома, а 250 томов по-прежнему засекречены[15].

ПримечанияПравить

  1. Дело «Петроградской боевой организации» (ПБО), 1921 г.. old.ihst.ru. Дата обращения 23 ноября 2019.
  2. «В XX веке с нами произошло нечто ужасное». Росбалт. Дата обращения 23 ноября 2019.
  3. Справка прокурора от 29 мая 1992 была опубликована в газете «Смена», Санкт-Петербург, 7 октября 1992 года.
  4. Щетинов Ю. А. За кулисами Кронштадтского восстания Ч. 1, 2. // Вестник Московского университета. Серия 8. История.. — 1995. — № № 2, 3. — С. 3—15; 22-44..
  5. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 Измозик В. С. Петроградская боевая организация (ПВО) — чекистский миф или реальность? // Исторические чтения на Лубянке. 1997—2007 / Ред. совет: Зданович А. А. и др. — М.: Кучково поле, 2008. — 368 с. — С. 140—149. — ISBN 5-901679-88-1, ISBN 978-5-901679-88-3
  6. 1 2 3 В. Ю. Черняев. Дело «Петроградской боевой организации В. Н. Таганцева» // Репрессированные геологи. М.-СПб. 1999, с.391-395.
  7. 1 2 Ф. Перченок, Д. Зубарев. На полпути от полуправд. О таганцевском деле и не только о нём // IN MEMORIAM: Исторический сборник памяти Ф. Ф. Перченка. М.; СПб.: Феникс; Athenium. 1995. С. 362—370
  8. Мироненко Сергей. Интервью / Три Николая: последний российский Император Николай Второй, великие князья Николай Михайлович и Николай Николаевич-младший / Сергей Мироненко. Эхо Москвы. Дата обращения 23 ноября 2019.
  9. Дневник 1920-1921 ::: Таганцев В.Н. (автор - Таганцев Н.С.) - Дневник 1920-1921 ::: Таганцев Владимир Николаевич ::: Воспоминания о ГУЛАГе :: База данных :: Авторы и тексты. www.sakharov-center.ru. Дата обращения 23 ноября 2019.
  10. 4. Опасность - в нас самих ::: Кибальчич В.Л. (псевдоним Виктор Серж) - От революции к тоталитаризму ::: Кибальчич Виктор Львович (псевд. Виктор Серж) ::: Воспоминания о ГУЛАГе :: База данных :: Авторы и тексты. www.sakharov-center.ru. Дата обращения 23 ноября 2019.
  11. 1 2 3 4 Из ранних свидетельств о «деле ПВО» / Предисл. и примеч. И. Вознесенского // Звенья. Исторический альманах. Вып. 1. М., 1991. С. 470.
  12. Щетинов Ю. А. За кулисами Кронштадтского восстания// Родина. 1995. № 8. С. 69—70.
  13. 1 2 Бортневский В. Г. Загадка смерти генерала Врангеля. Неизвестные материалы по истории русской эмиграции 1920-х годов. — СПб.: СПбГУ 1996. — 166 с. — (Библиотека журнала «Новый Часовой»)
  14. Под псевдонимом И. Вознесенского. См.: IN MEMORIAM. Исторический сборник памяти Ф. Ф. Перченка. М., СПб., 1995.
  15. Таганцевский заговор: к 90-летию нерассекреченного дела. Радио Свобода. Дата обращения 23 ноября 2019.

ЛитератураПравить

СсылкиПравить