Открыть главное меню

Пирамида (Леонов)

(перенаправлено с «Пирамида (роман Леонова)»)

«Пирами́да» — 1500-страничный философско-мистический роман Леонида Леонова, над которым писатель работал на протяжении более чем сорока лет. Будучи закончен вчерне, увидел свет в год смерти автора (1994) в трёх спецвыпусках журнала «Наш современник» с подзаголовком: «роман-наваждение в трёх частях».

Пирамида
Жанр роман
Автор Леонид Леонов
Язык оригинала русский
Дата написания 1940—1994 гг.
Дата первой публикации 1994 год

СюжетПравить

Осенью 1940 года рассказчик — писатель Леонид Максимович — ожидает скорого ареста: его последняя пьеса по распоряжению властей запрещена к постановке. Чтобы отвлечься, он забредает в сумерках на Старо-Федосеевское кладбище, расположенное на окраине Москвы (возможно, аллюзия на Преображенское кладбище, являющееся центром старообрядцев-федосеевцев). Дочь священника, поющая в хоре, как ему кажется, беседует с бесплотным ангелом, изображённым на одном из столпов старого храма, словно привратник «у загадочной, нарисованной позади него, на мощных петлях, кованой двери — входом неведомо куда». На этот раз борьбу за души людей ведут дьявол в обличье профессора-атеиста Шатаницкого и сошедший со стены храма ангел, скрывающийся за фамилией Дымков.

Через демонические соблазны «главного атамана безбожников» последовательно проходят разные герои книги — отец Матвей (Лоскутов), Хозяин (Сталин) и даже роковая красотка Юлия Бамбалски. Эта несостоявшаяся актриса хочет родить ребёнка от ангела, но влечёт её и противоположная сторона: «Наверное, у вас имеются интересные знакомства и в кругу дьяволов?.. Судя по литературным источникам, эти адские господа всегда такие целеустремлённые, мускулистые, волевые… в противоположность вам!»

Роман изобилует отсылками к книге Еноха и пространными диалогами на религиозно-философские темы. Во время одного из них отец Матвей выводит Шатаницкого на чистую воду[1]. Правда, сам «честной отец» впадает в гностическую ересь, например, считает творение человека ошибкой Бога и намекает на то, что Христос умер на кресте именно за этот грех:

«Оно действительно состоялось, сошествие с небес, во искупление первородного греха… весь вопрос — чьего?»

Дымков, «таинственный пришелец неизвестно откуда», изумляет посетителей цирка своими «фокусами». Призвав его в Кремль, Сталин (инвариант Великого инквизитора) выкладывает перед ним созвучные отцу Матвею мысли о том, что в устройстве человека имеется изначальный изъян и что его ближайшая история будет состоять в движении к вырождению — с тем, чтобы на руинах старого человечества возникло новое: «Нам с тобой, товарищ ангел, предстоит поубавить излишнюю резвость похотей и мыслей для продления жизни на земле». Дымков, однако, противостоит соблазну пойти на бунт против Бога и, благополучно избежав западни, отбывает из Москвы.

Луч надежды на светлое будущее связан с фигурами Дуни (образ восходит к Беатриче) и Вадима Лоскутовых, детей отца Матвея. Вадим, будучи убеждённым коммунистом, всеми силами пытается оправдать социалистический проект в России. Ему принадлежит своя «Пирамида» — книга в книге. За рассказом о древнеегипетском фараоне Вадим прячет адресованное Сталину предупреждение о неизбежности развенчания его культа. Судьба молодого коммуниста подтверждает обречённость социалистической утопии — его убивают в сталинском лагере.

Историософия ЛеоноваПравить

Философский роман Леонова, в 1990-е годы не обративший на себя сколько-нибудь широкого внимания, отличается амбициозностью замысла. На первых же страницах автор пишет, что ему предстоит «неосуществимая тема размером в небо и ёмкостью эпилога к Апокалипсису — уточнить трагедийную подоплёку и космические циклы большого Бытия, служившие ориентирами нашего исторического местопребывания».

Захар Прилепин, автор книги о Леонове, видит основное содержание «Пирамиды» во вселенской борьбе сил добра и зла: последние стремятся, скомпрометировав Дымкова, продемонстрировать мерзость человеческой природы, сгубившей не только себя, но и очередного посланника Бога[2], — возможно даже, спровоцировать тем самым сворачивание проекта «человек» на планете Земля[3].

Сложная картина мироздания, которую открывает людям Дымков, доходит до повествователя искажённой чужим сознанием: «половина улетучилась из памяти, а сохранившаяся успела подёрнуться налётом отсебятины». Пессимистические рассуждения о судьбах человечества вложены автором в уста старого востоковеда Филуметьева и «вождя народов» Сталина[4]:

 Человек гадок для самого себя как самоцель, а хорош как инструмент для некоего великого задания, для выполнения которого дана была ему жизнь, и нечего щадить глину, не оправдавшую своего главного предназначения. 

В этой трактовке эволюция вселенной представляется в виде пирамиды (или убывающих треугольников, которые рисует на бумаге ангелоид Дымков). Египтолога Филуметьева обуревают эсхатологические предчувствия: человечество перешагнуло за пределы вершины пирамиды, его золотой век в прошлом, впереди — только движение на убыль. «Событийная, всё нарастающая жуть уходящего века позволяет истолковать его как вступление к возрастному эпилогу человечества: стареют и звёзды», — предупреждал в предисловии к роману Леонов.

По замечанию Прилепина, в последней большой книге русской литературы XX века «жизненные трагедии, иллюстрирующие душевные метания самого Леонова, происходят на фоне истончения вообще всех истин в мире — измельчания и отмирания человечества вообще»[3].

ФормаПравить

Для языковой ткани «Пирамиды» характерно обилие специальной терминологии, как научной, так и теологической. «Самая трудность и плотность леоновского языка, некоторая его корявость необходима для фиксации на важнейших ходах мысли; скользить по странице этого романа нельзя — её надо медленно проговаривать вслух», — так комментирует особенности леоновского языка Дмитрий Быков[5].

В литературоведении также отмечается, что «Пирамида» обозначает отход от принципов, на которых строились предыдущие книги Леонова, в сторону символистской эстетики, предполагающей «возможности перехода повествования из реального пласта жизни в ирреальный»[6].

См. такжеПравить

  • «Петербург» — наиболее известный пример символистского романа на историософскую тему.
  • «Мастер и Маргарита» — другой роман, где в сталинскую Москву прибывают посланцы сверхъестественных сил.

ПримечанияПравить

  1. «Потрудитесь хотя бы раздельно назвать три загадочные буквы, коими обозначается личность обсуждаемого лица, точнее занимаемая им должность в мироздании!..» — «Хочешь гортань мне сжечь, честной отец? — ощерясь, словно ему нечто прищемили, просипел Шатаницкий».
  2. По характеристике Б. Парамонова, в образе Дымкова намечен, хотя и не вполне реализован некий «травестированный Христос, которому нечего делать на этой земле».
  3. 1 2 Подельник эпохи: Леонид Леонов - Захар Прилепин - Google Книги
  4. У Леонова, по свидетельству К. Чуковского, была установка вкладывать собственные мысли в уста отрицательных персонажей.
  5. Календарь. Разговоры о главном - Дмитрий Быков - Google Книги
  6. Русская литература XX века (под ред. Н. Н. Скатова). ISBN 9785948482620. Стр. 420.