Партии ипподрома

(перенаправлено с «Прасины»)
Четыре команды на цирковой арене. Римская мозаика, Франция

Партии ипподрома, партии цирка, цирковые партии, факции (лат. partes, factiones, греч. δήμοι, μοιραι) — объединения болельщиков, жителей Римской империи, а затем Византии, вокруг команд, участвующих в различных спортивных состязаниях и боях гладиаторов и, позднее, в гонках колесниц. Возникновение партий ипподрома относится к эпохе принципата, когда это были преимущественно спортивные объединения. В период Поздней Античности, с упадком городского самоуправления, к партиям перешли обязанности по организации зрелищ. Дальнейшее развитие партии получили в более позднюю эпоху, когда они стали одной из основных социальных сил Константинополя и других крупных городов Византии. Максимального влияния партии достигли в VI веке и утратили его почти полностью к X веку, сохранив только церемониальное значение.

Относительно партий ипподрома в Византии на данный момент не существует общепризнанной теории, которая бы объяснила их происхождение и преобразование из спортивных в политические объединения. Византийские авторы, воспринимавшие димы как явление в высшей степени обыденное и привычное, не оставили ясного и полного описания их состава, деятельности и т. д. Недомолвки, а порой и просто неясности отдельных пассажей, касающихся партий ипподрома, допускают различное, а иной раз и совершенно противоположное толкование. Этим и объясняется существование различных концепций и горячих споров, возникающих в связи с этой проблемой, которая привлекала внимание многих видных ученых, включая А. Рамбо, Ф. И. Успенского, Г. Манойловича, А. П. Дьяконова, М. В. Левченко, М. Я. Сюзюмова, Н. В. Пигулевскую, Г. Л. Курбатова.

ИсториографияПравить

 
Квадрига святого Марка — скульптурная группа IV в. до н. э. работы великого древнегреческого скульптора Лисиппа, многие века украшавшая константинопольский ипподром

Византия, рассматривая себя как продолжение Римской империи, сохранила у себя все её институты, однако смысл их часто отличался от исходного. Начиная с эпохи Возрождения господствовало представление, что византийский период истории Римской империи был периодом упадка и разложения. Этот взгляд в своей знаменитой «Истории упадка и разрушения Римской империи» отразил Эдвард Гиббон: «Константинополь усвоил не добродетели древнего Рима, а его безрассудства, и те же самые партии, которые волновали цирк, стали с удвоенной яростью свирепствовать в ипподроме»[1]. Однако Гиббон не стал в своей работе более глубоко рассматривать этот вопрос. Некоторое внимание партиям ипподрома уделили первые византинисты, существенные замечания на эту тему сделал в 1711 году историк-бенедиктинец Ансельмо Бандури[en]. Первым, кто предпринял попытку серьёзного изучения партий, был немецкий историк Фридрих Вилькен. Выполнив обширный анализ сведений о возникновении и роли партий в Римской империи и Византии, он ввёл в рассмотрение все основные источники, которые были использованы последующими поколениями учёных. Однако были проанализированы только внешние проявления активности партий, а политической подоплёки в ней не усматривалось. Эта точка зрения являлась преобладающей до конца XIX века, и ведущие византинисты XVIII—XIX веков Людвиг Фридлендер, Альфред Рамбо) отрицали связь партий цирка с политическими движениями и доказывали, что борьба венетов и прасинов не имела социально-политических оснований, что активность венетов и прасинов начиналась и заканчивалась на ипподроме[2][3].

Существовали и альтернативные точки зрения. Так, Иоаннис Зампелиос сопоставлял борьбу зелёной и голубой партий в Константинополе с противостоянием гвельфов и гибеллинов в Италии, полагая, что голубые — это приверженцы римского монархизма и защитники императорской власти, а зелёные — враги всякой ксенократии, истинные патриоты и поборники демократических начал. Вопрос о партиях рассматривался также с точки зрения борьбы христианских течений, и утверждалось, что голубые всегда стояли за господствующую религию, отстаивали интересы Церкви и её политическую независимость, а зелёные сочувствовали еретическим императорам, не отрешившись полностью от языческих традиций[4]. Эту «механистичную» теорию, устанавливающую преемственность между либералами-зелёными, иконоборцами, а затем православными, подверг критике в 1880 году Ф. А. Курганов, однако своей теории он не предложил[5].

 
Позднеримская мозаика (IV в.) с изображением колесницы о двух лошадях и всадников с цветными одеждами. Базилика Юния Басса

Новый взгляд на проблему появился в работе 1894 года Ф. И. Успенского «Партии цирка и димы в Константинополе», в которой было показано, что цирковые партии были не только спортивными организациями, что они имели гражданские и военные функции и были организациями народа[6]. Главные положения Ф. И. Успенского стали исходными для статьи сербо-хорватского учёного Г. Манойловича, изданной в 1904 году и ставшей известной после переиздания на французском языке в 1936 году. Манойлович доказывал, что факции были настоящими народными партиями и что различия цветов имели в своей основе классовые различия[7][8]. В его работе была установлена связь партий с территориальным (по кварталам) и имущественным разделением византийского общества. Партия «голубых» была связана с высшими классами — землевладельческой аристократией, «зелёные» — с торговцами, промышленниками. Существовали также различия в религиозных предпочтениях[9]. Хотя в ходе дальнейших исследований было показано, что такое различение не было чётким и часто нарушалось, в целом такое представление о политических симпатиях партий сохранилось[3]. Согласно французскому историку Эвелин Патлажан[en], идеи Манойловича стали основой для всех последующих исследований[10].

Основные возражения против взглядов на димы как нечто отличное от партий цирка сформулированы в монографии британского исследователя Алана Кэмерона[en] «Circus factions: Blues and Greens at Rome and Byzantium», вышедшей в 1976 году. Опираясь на концепцию А. Х. М. Джонса, он отрицает различие в значении между понятиями др.-греч. δήμοι и др.-греч. δήμος, считая, что разница между ними является лингвистической и возникла вследствие развития греческого койне. Соответственно, по мнению исследователя, верным является взгляд на димы как на объединения спортивных болельщиков, а проявления их активности, даже такие крупные как восстание Ника, не более, чем акты вандализма. Таким образом, попытки социального анализа димов бессмысленны[11]. Аргументация Кэмерона была признана многими исследователями убедительной, хотя ряд вопросов, прежде всего, причины, по которым повышенная активность партий ограничилась рамками середины V — начала VII веков, были не вполне прояснены. Надежды британского византиниста Сирила Мэнго[en], что книга Кэмерона вызовет оживлённые дебаты, впрочем, не оправдались[12][13]. В 1997 году российская исследовательница А. А. Чекалова указала, что А. Кэмерон ошибочно отождествляет димы с их наиболее активной частью, стасиотами[14]. Согласно эпиграфическим данным, многие социальные или ремесленные группы (кожевенники, садовники, ювелиры, молодёжь, евреи и даже старые евреи), садились на трибунах вместе и придерживались одной фракции[15]. Взгляды Кэмиерона подверг критике в своей посвящённой социальным конфликтам эпохи Юстиниана I монографии британский историк Питер Белл. По мнению Белла, филологический подход Кэмерона не позволил ему исчерпывающим образом проанализировать значение партий за пределами ипподрома. Справедливо отвергая тезис Манойловича о наличии долгосрочных симпатий у партий, Кэмерон проигнорировал их роль как выразителя народных чаяний, коммуницирующих напрямую с императором, на что в XIX веке указывал А. Рамбо[16].

Историческое развитиеПравить

Возникновение партий и их названийПравить

 
Древнеримская мозаика с изображением победителя соревнования из «красной» партии
Основная статья: Гонки колесниц

В ранний период принципата уже существовали люди, называемые лат. domini factiotum, которые выполняли для устроителей гонок услуги по найму лошадей, подбору персонала и необходимого оборудования. Фактически без них агонофеты не могли устраивать игры. После того, как Нерон увеличил количество призов и, соответственно, заездов, domini стали отказываться нанимать команды меньше, чем на целый день[17]. При таких условиях содержать команды, не выигрывающие императорские призы, стало невыгодно, и мелкие предприниматели прекратили свою деятельность. Domini, а не гонщики, являлись главной силой в своих объединениях. Именно они могли разрешить конфликтные ситуации. Светоний рассказывает, что когда Гней Домиций Агенобарб, отец Нерона, отказался платить победителю, только жалоба, принесённая хозяевами колесниц, заставила его уступить[18][19]. К IV веку организация игр была отобрана у частных лиц и стала прерогативой императоров, как и гладиаторские бои. В провинциях, где император сам не мог организовать игры, празднества связывались с императорским культом[en] так, что никто не мог получить благодарность народа, кроме императора. Рядом законов закреплялась императорская монополия на лучших лошадей. Адресованный префекту Рима закон 381 года постановлял передавать всех лошадей-победителей в распоряжение горожан, что окончательно подорвало финансовую заинтересованность частных агонофетов[20]. В 401 году сенатор Квинт Аврелий Симмах только в Испании смог отыскать лошадей для устраиваемых своим сыном игр[21]. Хотя domini и утратили коммерческую заинтересованность в проведении игр, на них осталась обязанность надзирать за конюшнями и тренировать команды, включавшие, помимо собственно наездников, большое количество обслуживающего персонала. В этом качестве они назывались лат. factionarius[22].

Марциал, XI, XXXIII

    Первенства пальму не раз и по смерти Нерона «зелёный»
           Брал, и победных наград выпало больше ему.
    Скажешь, что ты уступал, завистник злобный, Нерону?
           Но ведь «зелёный» пришёл первым, — совсем не Нерон.

Происхождение названий партий точно не известно. Первое упоминание о партиях цирка относится к 70 году н. э. и принадлежит Плинию Старшему[23]. По свидетельству Тертуллиана, первоначально команд было две, «белые» и «красные», посвящённые зиме и лету соответственно. Однако затем, «в связи с возросшей роскошью и распространением суеверий», «красные» стали посвящать себя Марсу, а «белые» — Зефиру. Также он упоминает о «зелёных», посвящённых Матери Земле или весне, и «синих» — морю и небесам или осени[24]. Император Домициан, инициировавший много недолговечных реформ, создал две новые команды, «пурпурные» и «золотые»[25]. Источники VI века, хроника Иоанна Малалы и зависящая от неё «Пасхальная хроника» предлагают версию, похожую на взгляд Тертуллиана. Согласно им, части цирка воспроизводят Солнечную систему и соответствуют четырём стихиям, то есть земле, воде, огню и воздуху. В свою очередь, названным стихиям метафорически сопоставлены четыре партии цирка[26].

Как было показано выше, крупнейшие гоночные клубы начали формироваться при Нероне. Сам император был страстным поклонником колесничных гонок, умел править колесницей и даже выиграл гонку на Олимпийских играх, выступая за партию «зелёных»[27]. Поклонником той же партии был Калигула, один раз подаривший вознице 2 миллиона сестерциев[28]. Известны пристрастия и других правителей Рима — Вителлий выступал за «голубых», а Гелиогабал и Луций Вер отдавали предпочтение «зелёным»[29]. Многочисленные упоминания о поддержке цирковых партий есть у Диона Кассия.

К V веку сохранили влияние только команды «синих» и «зелёных»[30]. «Белые» и «красные» не исчезли, и известно, что они участвовали в состязаниях как минимум до XII века. Они также упоминаются в детальном описании связанных с ипподромом церемоний в трактате Константина Багрянородного «О церемониях»[31]. Также с V века традиционные цвета команд распространились на устроителей зрелищ в театрах и амфитеатрах. Так, из рассказа Прокопия Кесарийского известно, что отец будущей императрицы Феодоры был медвежатником у прасинов[32]. Тогда же административные обязанности по устроению игр перешли в ведение специальных императорских чиновников, получивших наименование actuarii thymelae et equorum currilium, а с X века одного из доместиков казначейства[33].

От партий цирка к партиям ипподромаПравить

 
Мозаика с изображением колесницы, Тунис, IV в. н. э.

Склонность эллинов к междоусобицам неоднократно отмечалась римскими историками. Так, Геродиан, рассказывая о вспыхнувших распрях в малоазийских провинциях, последовавших после победы Септимия Севера над Песценнием Нигером, делает следующее обобщение: «… и это не вследствие какой-либо вражды или, напротив, расположения к воюющим государям, но из ревности, зависти, ненависти друг к другу и желания уничтожить своих же соплеменников. Это — старинная болезнь эллинов, которые, постоянно находясь в раздорах и стремясь истребить тех, кто казался выделяющимся из других, погубили Элладу»[34][35].

Византийские димы, так же как димы эллинистического и римского времени, были организациями того или иного городского квартала и района. Они выполняли там определённые хозяйственные и политические функции, следили за порядком и благоустройством своего квартала, объединяли обычно людей одной и той же профессии, которые селились обычно в одном квартале. В своей совокупности они претендовали на роль городского народного собрания. Местом их сбора и выявления их желаний обычно являлся городской цирк или ипподром, который, как и в древнем Риме, являлся любимым местом увеселения для народных масс в Константинополе и других крупных городах империи.

Расходы на цирковые зрелища несли в провинции курии, богатые, президы; в Константинополе — консулы, преторы, представители знати и сам император. Но устроители зрелищ не могли каждый раз заново обзаводиться необходимым сложным оборудованием. Для этого, так же как в Риме, существовали специальные организации, бравшие подряды на устройство игр; каждая из них имела свои кассы, зверинцы, постоянные штаты возниц, актёров. Эти организации также назывались димами и различались по условным цветам одежды цирковых возниц, как венеты (голубые), прасины (зелёные), левки (белые) и русии (красные). Каждая из них старалась превзойти соперников постановками и одержать победу в конских ристалищах. Они-то и составили организационные ячейки, вокруг которых, сообразно своим симпатиям, собирались димы, и в таком расширенном виде превратились в более обширные самоуправляющиеся организации — гражданские и военные, своеобразные политические партии[36].

В период Поздней Античности, с прекращением атлетических игр и гладиаторских боёв, развлекательные мероприятия утратили прежний размах и разнообразие. Театральные представления и гонки колесниц сохранились и стали основным развлечением населения крупнейших городов. С упадком местного самоуправления в городах обязанности по организации представлений перешли от декурионов к партиям, превратившимся в крупные организации, предоставлявшие необходимые для зрелищ персонал, животных и оборудование. Оплата деятельности партий осуществлялась преимущественно за счёт собранных налогов, то есть, фактически, императором. В результате, по выражению британского антиковеда Вольфа Либещюца[de], организация представлений «империализировалась»[37].

Развитие партий ипподрома в ВизантииПравить

Партии и народ в ВизантииПравить

 
Цоколь обелиска Феодосия с константинопольского ипподрома: император готовится увенчать лавровым венком победителя, трибуны полны народом (IV в.)

Народ в ранней Византийской империи, являвшийся наряду с сенатом и армией одной из основных общественных сил, обладал значительными возможностями принимать участие в разрешении важнейших политических вопросов не только посредством восстаний, но и через вербальное выражение согласия или не согласия в форме аккламации[36]. Наиболее часто упоминаемой в источниках функцией аккламаций, унаследованной из религиозной и правовой практики, было чествование правителя[38]. Такое положение возникло в ходе социальных изменений IV века, когда родовитая муниципальная аристократия, являвшаяся одновременно и культурной элитой общества, была оттеснена на второй план новой военно-чиновной знатью. В ходе борьбы между этими группировками, развёртывавшейся по традиции в местах общественных собраний, в частности в театре и на ипподроме, и принимавшей нередко весьма острые формы, каждая из сторон стремилась привлечь на свою сторону и использовать в своих интересах народные массы[39]. Для этого подкупались клакёры, которые при огромном стечении народа начинали выкрикивать те или иные требования политического характера, порицания или восхваления в адрес должностных лиц. Как правило, подобные возгласы готовились заранее и облекались в краткие ритмические фразы, которые легко можно было подхватить и которые народ действительно подхватывал, если он одобрял их. Именно в такой форме, пример которой дошёл до нас в так называемых «Актах по поводу Каллоподия»[комм. 1], народ общался с императором перед восстанием Ника в 532 году. Для регулирования этого вида политической борьбы император Константин Великий в 331 году издал эдикт об аккламациях, допускающий возможность прославлять справедливых и осуждать несправедливых правителей с тем, чтобы император мог им воздать по заслугам. С другой стороны, на префектов претория возлагалась обязанность контролировать, чтобы эти восклицания не были инспирированными возгласами клиентов[39][41]. Группы клакёров включали не только безработных и бродяг, но и обеспеченных молодых людей из знатных семей[37].

С помощью аккламаций народ мог апеллировать к чиновникам и правителям против курии, а чиновно-административный аппарат, порождённый реформами Диоклетиана и Константина, получил возможность использовать противоречия между курией и демосом в своих интересах. Политическая жизнь, которая в IV веке всё более активно развёртывалась вокруг зрелищ, не ограничивалась только спортивными аренами. Личная дискредитация противников, сбор сведений, порочащих своих политических противников, и связанный с этим политический шпионаж, роспуск клеветнических слухов, доносы об оскорблении величества, занятиях магией и т. д. стали наиболее распространёнными приёмами борьбы[42].

Развитие партийПравить

Антагонизм между муниципальной и военно-чиновной знатью, характерный для IV века, теряет свою остроту, поскольку служилая знать и родовитая аристократия сливаются в один слой. В V веке на первый план выходят противоречия между аристократией и торгово-ростовщической верхушкой, проявляющиеся в экономической, политической и религиозной плоскостях. Также существовала оппозиция центральному правительству со стороны провинциальных крупных собственников, вызванная административным и налоговым давлением со стороны Константинополя. Что касается форм недовольства, то возрастание в крупных и малых городах роли церковных звеньев и торгово-ремесленных корпораций, разложение полисных политических форм и развитие аккламаций приводило оппозицию в русло борьбы за «чистоту веры» и «цирковых партий»[43]. Принятый в 426 году закон предоставил постоянным жителям города право участия в общественно-политической жизни, реализовавшееся в борьбе партий[44].

 
Одна из статуй Порфирия, с изображением колесницы анфас. Стамбульский музей

До 40-х годов V века политическая оппозиция правительству проходила, в основном, в религиозном направлении, однако постепенно в неё были втянуты народные массы, и значение в ней партий ипподрома возросло. Сильнее всего это проявилось в крупнейших городах империи — Александрии и Константинополе. В этот период императоры начинают проявлять симпатии к той или иной партии. Из «Хроники» Иоанна Малалы известно, что Феодосий II поддерживал прасинов, руководство которых отражало интересы торгово-промышленных кругов и «проегипетской» группировки столичной знати. В правление покровительствовавшего венетам Маркиана, на избрание которого, возможно, оказали влияние партии, произошло сокращение налогов, лежавших на крупном сенаторском землевладении, и снижение расходов аристократии, связанных с выполнением дорогостоящей функции претора[45]. Впрочем, нельзя переоценивать влияние партийных симпатий императоров. Так, изменение налоговой политики при Маркиане произошло на фоне изменившегося внешнеполитического фона и снижения накала религиозной борьбы. Гуннская угроза на границах уменьшилась, в связи с чем правительство ослабило налоговый нажим на сенаторов, отменив лат. follis senatorius, ежегодный налог с сенаторов, введённый ещё Константином[45].

 
Схема константинопольского ипподрома. Зелёной и голубой точками отмечены положения статуй знаменитого возничего Порфирия[en], возведённых соответствующими фракциями

В смутное время правления Исаврийской династии число волнений с участием партий цирка увеличилось. Димоты оказали поддержку узурпатору Василиску (475—476) в начале его недолгого правления, борьба между «синими» и «зелёными» упоминается историками при описании событий восстания самаритян в 480-х годах[46]. В конце V века, в первые годы правления Анастасия I (591—518), завершается формирование партий. В 491 году в Константинополе произошли крупные волнения, названные Марцеллином Комитом «плебейской войной», начавшиеся на ипподроме в присутствии императора. Спровоцированное отменой зрелищ в столице, восстание имело более глубокие причины — напряжённая политическая обстановка при избрании нового императора, склонного идти на уступки монофизитам, осложнённая недовольством лишившейся привилегий исаврийской знати. В 498 году прасины инициировали новые волнения, которые, хотя и были жестоко подавлены, привели к отмене основной торгово-ремесленной подати — хрисаргира[47]. Часто волнения начинались по относительно незначительному поводу — драки между двумя сторонниками разных партий или отказа властей выпустить арестованного за неподобающее поведений члена одной из партий. Следовавшие далее попытки наказать зачинщиков приводили к эскалации конфликта и вовлечению в него прочих граждан[48].

В правления Анастасия I использование партий в политической борьбе стало более распространённым. Хотя имеющиеся экономические противоречия касались в основном руководства партий, явления и процессы, которые были с ними связаны, затрагивали и городские низы. Аристократия не довольствовалась землёй, но стремилась к обогащению также путём захвата торгово-промышленных предприятий. Законодательство Юстиниана (527—565), предоставляя аристократам различные привилегии, делало конкуренцию предприятий (эргастириев) очень сложной, так как для компенсации выпадающих доходов увеличивалось обложение непривилегированных предпринимателей. С другой стороны, начиная с правления Феодосия II, и особенно в правление Юстиниана, аристократия теряла свои земельные владения, которые уходили к более состоятельным не-аристократам[36]. Анастасий, на правление которого приходятся многочисленные народные волнения, снизив налоги с владельцев эргастириев, поддержал верных ему прасинов[6]. Тогда же партии утратили свою традиционную функцию, связанную с поставками лошадей, и в Риме устроители игр, от императора и консулов до скромных декурионов покупали или разводили своих. В Риме, однако, партии имели свои стойла, где держали получаемых в дар лошадей, которыми снабжали небогатых или экономных сенаторов. Колесницы, тем не менее, по прежнему выступали в цветах партий, которые продолжали выставлять наездников и обслуживающий персонал[30].

С имущественным разделением партий было связано разделение религиозное. Оно сложилось достаточно естественным образом — старая аристократия, проживая в основном на Западе и в столице, придерживалась в основном православия, а торгово-промышленная группа, в которой преобладали восточные элементы, придерживалась монофизитства и других неортодоксальных учений. Данное разделение, разумеется, не было строгим. Например, Иоанн Малала сообщает, что в 533 году толпа, собравшаяся на форуме Константина, требовала предать сожжению акты Халкидонского собора[49].

В правление Юстина I (518—527) произошло выделение активной части партий, так называемых стасиотов (греч. στασιώται). Прокопий Кесарийский в своей «Тайной истории» рассказывает, что Юстиниан, открыто приняв сторону венетов и поощряя их, вызвал значительные изменения в их традиционном поведении. Стасиоты венетов ввели новую моду в причёсках и одежде, и не только особенно активно поддерживали свои команды на ипподроме, но и стали нападать по ночам на прохожих, занимаясь грабежами и убийствами. Ощущая полную безнаказанность, они не боялись судей, которые опасались за свою жизнь, и заставляли заимодавцев возвращать долговые расписки[50]. Супруга Юстиниана, Феодора, как считается, симпатизировала прасинам и монофизитам, уравновешивая тем самым баланс партий[32]. Именно в правление Юстиниана произошло крупнейшее восстание Ника, начавшееся как волнения на ипподроме.

К середине VI века относится большое количество сообщений о волнениях демов. В 547 и 549 годах произошли крупные столкновения между венетами и прасинами, а в голодном 556 году обе фракции требовали у императора хлеба. Характерно, что в этом и других случаях димоты действовали совместно[51]. Активность партий была высока и после смерти Юстиниана. При его преемнике Юстине II враждебные выступления приняли такой размах, что император был вынужден выступить со специальным обращением к партиям. Венетам было приказано сказать: «царь Юстиниан для вас умер»; а прасинам: «царь Юстиниан для вас жив». Это успокоило партии на некоторое время, и волнения прекратились[52].

 
Византийский текстиль X века с изображением колесниц в орнаментальных медальонах

Поддержка хотя бы одной из партий была необходима тем, кто претендовал на императорский престол. Благоволение «зелёным», выраженное префектом Иоанном Каппадокийским, было истолковано как наличие у него императорских амбиций. Роль димов в свержении Маврикия узурпатором Фокой в 602 году подробно показана в Истории Феофилакта Симокатты. Когда патрикий Герман[en] решил заявить о своём желании освободить империю от власти Фоки, он также предложил деньги «зелёным»[48]. Мятежи с участием партий происходили по всей империи кроме Фессалоник что, согласно сборнику проповедей VII века[en], произошло благодаря заступничеству святого покровителя города[53]. Свержение Юстиниана II в 694 году произошло потому, что он хотел истребить дим венетов, утверждает хронист рубежа VIII—IX веков Феофан Исповедник. Начиная с этого периода, то есть конца VII века, политическая роль димов постепенно уменьшалась.

Исследователи по-разному датируют период, когда влияние партий ипподрома сошло на нет, относя его ко времени правления либо императора Ираклия[36], либо Льва III. Такая разница в оценках проистекает оттого, что на протяжении почти всего VII века, за исключением свержений императоров в его начале и конце, о партиях в источниках почти не упоминается. С утратой политического влияния у партий ещё длительное время сохранялись их церемониальные функции, которые подробно описаны в трактате «О церемониях». Согласно этому источнику, у димов была уже определённая роль в коронации Юстина I, с тех пор она стала традиционной. Фёдор Успенский считает упадок партий следствием их встраивания в государственную систему, что было результатом целенаправленных усилий императоров. В том же ряду историк называет выделения в демах военной и гражданской частей. Фактически, поступив под начало доместика схол[en], вооружённые демоты стали частью византийской армии[54]. Окончательно партии утратили свою роль после того, как императоры переехали в конце XI века из Большого дворца во Влахерны, и скачки утратили размах.

Структура партийПравить

Продолжатель Феофана, книга IV, Михаил III

Стоял как то Михаил на колеснице, вот-вот готовый оторваться от барьера (он выступал за голубых, за зеленых — логофет Константин, отец Фомы, патрикия и бывшего логофета дрома, за белых — Хила, за красных — Крас. Не оставались без дела ни протасикрит, ни протонотарий дрома, но первый был комбинографом голубых, второй - зеленых), и вот, когда стояли они уже на колесницах, облаченные в платье возничих, пришла весть, что неудержимо движется Амр, что разоряет он Фракисий, приближается к Малагине и грозят нам ни с чем не сравнимые беды, и, когда опечаленный этим протонатарий сообщил об ответе доместика схол и из своих рук показал его письмо, царь сказал: «Что за наглость заговаривать со мной о таких вещах во время столь важного состязания, нет у меня другой заботы, только бы оттеснить среднюю колесницу на левый край. В этом только и состязаюсь.»

Согласно А. Кэмерону, прямого аналога латинскому слову factio в греческом языке не было[55]. Опираясь на сведения анонимного военного трактата второй половины VI века, советский византинист Н. В. Пигулевская утверждает, для обозначения партий в Византии использовались слова «димы» или «демы» (др.-греч. δήμοι), родственные обозначавшему народ в целом слову «демос» (др.-греч. δήμος). Тот же источник, рассматривая различные группы городского населения с точки зрения их полезности, выделяет в отдельное «театральное сословие» возниц, артистов, необходимых для празднования коронаций музыкантов. Всех их аноним называет бездельниками, которых следует занять чем-то полезным для государства[56]. Смысл ещё одного понятия, встречающегося вместе с δήμοι, др.-греч. τἁ μέρη, не вполне понятен. Ф. И. Успенский полагал, что оно равносильно выражению οι δήμοι и обозначает всё население города, организованное по димам[57]. По Н. В. Пигулевской μέρη указывает на деление населения на возглавляемые демархами[en]* сословия[56].

Должность factionarius''а, первоначально являвшегося лидером факции, достаточно быстро лишилась административных полномочий и стала почётным титулом лучшего колесничего. После 275 года известно только два факционария, непревзойдённый Порфирий Каллиопа[en] в начале VI века и император Феофил в первой половине IX века. Трактат «О церемониях» в X веке называет факционариями только колесничих голубых и зелёных, тогда как красным и белым приходилось довольствоваться только званиями микропанитов (др.-греч. μικροπανίτης, «[те кто] с малым флагом») — слившись с главными партиями организационно, «малые» партии продолжали выступать под своими флагами[58].

О структуре партий, особенно в ранний период их существования, известно не много. Известно, что существовало разделение партий на две части: ператическую (греч. περατικοί), члены которой жили в загородных районах на северном берегу бухты Золотой Рог, и политическую (греч. πολιτικοί), объединявшую жителей остальной части города. При этом ператическая часть имела преимущество перед политической. Было ли это деление обусловлено цветовой дифференциацией, так что «голубые» и «зелёные» были ператическими партиями, а «белые» и «красные» — политическими, неизвестно, однако указания в трактате X века «О церемониях» императора Константина Багрянородного дают основание предположить такую возможность[59].

 
Византийская миниатюра, изображающая Михаила III на колеснице перед горящим храмом, миниатюра мадридской хроники Иоанна Скилицы, XII век

Первоначально простая и функциональная структура партий с течением времени усложнялась. Основной материал об их организации содержится в трактате «О церемониях» и относится к периоду, когда политическая роль партий существенно уменьшилась, а церемониальная роль, наоборот, возросла. В трактате димы появляются как важный элемент организации парадных выходов и торжественных приёмов византийских императоров. Составленный около 900 года табель о рангах «Клиторологий Филофея» приводит список должностей в иерархии партий ипподрома[60]:

  • Ди(е)марх (др.-греч. δήμαρχος) с начала VII века представлял политическую часть димов, пользовался правом протеста и имел на руках списки демотов. Каждый из руководителей основных димов также представлял и соответствующую часть младших димов — димократы и димархи венетов выполняли соответствующую функцию для дима левков, а прасинов для русиев[61].
  • Ди(е)мократ (др.-греч. δημοκράτης) стоял во главе партии, представляя её военную часть. Димократы представляли военную часть димов и назначались из высших военных чинов, должность димократа венетов по традиции принадлежала доместику схол (др.-греч. δομέστικος τῶν σχολῶν), а димократа прасинов доместику экскувитов (др.-греч. δομέστικος τῶν ἐξκουβίτων), оба в чине протоспафария;
  • др.-греч. δευτερεύων, возможно, являлся заместителем руководителя партии и для ператических партий назначался императором;
  • др.-греч. γειτονιάρχης, вероятно, надзирал за цирковыми сооружениями партии;
  • др.-греч. νοτάριος, то есть писцы и архивариусы, фиксировавшие результаты состязаний. Возможно, упоминаемый только продолжателем Феофана комбинограф[62] исполнял те же обязанности;
  • Поэт, сочинявший либелларий, торжественно вручавшийся императору во время торжеств[63];
  • Певцы и музыканты;
  • др.-греч. μαίστορες — о значении этой должности ничего не известно, кроме того, что её носитель декламировал императору ямбические стихи вместе с архивариусом во время торжественных процессий;
  • Трибуны и их заместители (др.-греч. βικάριοι), о чьих обязанностях ничего не известно, кроме того, что они, в своеобразных костюмах, совместно с димократами и димархами, принимали участие в танцах, устраиваемых во время пира после торжеств.
  • др.-греч. τευχεώτης — должность, существовавшая только в партии «зелёных», имевшая аналогичный предыдущей танцевальный смысл;
  • Глашатай (др.-греч. οἱ κράκται), руководивший аккламациями.

Во эпоху, описанную Прокопием Кесарийским, существовали также должности, связанные с устроением цирковых танцевальных представлений и пантомим. До тех пор, пока представления на ипподроме не ограничились только скачками и устраивались травли животных, существовала потребность в надсмотрщиках над цирковыми зоопарками. Помимо названных, Константин Багрянородный перечисляет большое количество различных видов служителей цирка, назначение которых точно не известно[64].

Место партий в обществеПравить

Церемониальная роль партийПравить

 
Схема центра Константинополя

Участие в торжественных церемониях было одной из немногих причин, по которой простой византиец мог попасть в императорский дворец. Мероприятия происходили в различных форматах — многолюдные собрания на открытом воздухе, шествия, праздничные перфомансы с аккламациями, песнями и танцами, императорские приёмы[65]. В этих публичных событиях, а также разнообразных коронационных торжествах (императоров, императриц и соправителей) и свадьбах, принимали участие представители партий. Вероятно, говоря о присутствии «всех виднейших граждан» (др.-греч. τοὺς ἐπισημοτέρους τοῦ δήμου) на церемонии провозглашения Маврикия императором, Феофилакт Симокатта имел в виду именно их. Согласно трактату «О церемониях», общей чертой таких церемоний было то, что они проводились в Зале девятнадцати лож Большого дворца, в присутствии стоящих на ступенях террасы членов Сената. Предводители партий находились ниже, во дворе, вместе с офицерами тагм, напротив выставленных символов власти и императорских регалий. При появлении императора глашатаи выкрикивали ряд аккламаций, которые за ними повторял «весь народ». Также партии участвовали в императорских свадебных церемониях, проводившихся в Магнавре. После обряда венчания в церкви святого Стефана императорская чета следовала в зал Магнавры через Триклиний Кандидатов, и на всём пути их приветствовали димы звуками органов и аккламациями. Далее церемония продолжалась аккламациями в брачных покоях. Судя по схолиям, в более поздний период венчание происходило в церкви Фароса, а приветствия димов — в Хрисотриклинии. Голубые и Зелёные сопровождали своими приветствиями и музыкальным исполнением ритуальный выход августы в баню в течение первых трёх дней после свадьбы[66].

Помимо церемоний коронации и бракосочетания императорских особ, димы привлекались к организации разнообразных императорских выходов и приёмов, которые, по классификации Д. Ф. Беляева, бывали большими, средними и малыми. Все они совершались по различным церковным праздникам из дворца в храм Святой Софии[67]. Димархов заблаговременно извещали о предстоящем событии, чтобы они явились со своими димами в назначенные места — пять или шесть при движении в сторону собора, и пять мест на обратном пути. Первая часть пути проходила из Триклина Экскувитов через зал Лихны, названный так из-за висевших там ламп, и Трибунал. В Лихнах, вмести с димами, сопровождаемого синклитом и свитой императора встречали находившиеся во время события в Константинополе послы и знатные иностранцы, эпарх со своими подчинёнными, городские чиновники и представители ремесленных цехов (др.-греч. συστήματα)[68]. С течением времени, по мере сокращения границ империи, великолепие устраиваемых во дворце приёмов уменьшалось, и уже не в полной мере соответствовало описанию Константина Багрянородного. В ходе первого приёма, когда в Трибунал входили шедшие впереди императора знаменосцы и члены синклита, а сам правитель ещё не занял своего места в арке Лихны, певчие ператического дима венетов запевали подходящее празднику песнопение. Затем, когда император занимал своё место, церемониарий торжественно подводил к нему доместика схол[en], по своей должности занимавшего пост димократа венетов. Доместик кланялся императору в ноги и подносил ему ливелларий, книжечку или свиток, с записанными приличествующими празднику поздравлениями и пожеланиями. Царь принимал ливелларий, передавал его препозиту, а тот, в свою очередь, кубикуларию. В это время певчие, венеты и прочий народ начинали петь «многая лета», а доместик трижды осенял императора крестным знамением[69]. Далее процессия двигалась через Трибунал в Триклиний схол, к которому примыкала церковь Апостолов. После того, как император молился и совершал троекратный поклон с зажжёнными свечами в руках, начинался второй приём, похожий на первый, но только в исполнении прасинов и возглавляющего их доместика экскувитов[70]. Третий приём проходил под куполом Халки[en] с пением ператического дима венетов, а четвёртый — у выхода из Халки, с участием городского дима венетов, то есть левкиев. За решёткой Халки к императору подводили димарха венетов, и тот тоже подносил ливелларий. Пятый приём начинался со вступлением правителя на площадь Августейон, отделявшую Большой дворец от собора Святой Софии. Здесь царя встречал димарх прасинов со своим городским димом, то есть красными. Шестой, и последний на пути в храм, приём, начинался, когда император шёл от портика Милия к орологию храма под приветственные аккламации народа и пение венетов. На этом приёмы димов завершались, и император вступал в храм Святой Софии[71]. На обратном пути преобладание голубых сохранялось, и в самом полном варианте на них приходись 7 из 11 приёмов [72].

Беспорядки и насилие в городахПравить

С середины V века до начала VII века крупные города империи регулярно страдали от вспышек насилия, спровоцированного связанными с устроением развлечений групп. Относительно причин, по которым происходили такие события, существуют различные мнения. Одной из первых инициатив Юстиниана I после его назначения со-императором 1 апреля 527 года был запрет на устроение беспорядков с киданием камнями и убийств. Как сообщает «Пасхальная хроника», результатом стал «страх и мир во всех провинциях», что, однако, не помешало произойти в столице мощному восстанию Ника в январе 523 года и серии волнений в 550-х и 560-х годах. Антиохиец Евагрий Схоластик, живший в те годы в Константинополе, связывал причины беспорядков с благосклонностью императора к партии голубых, представители которой «среди белого дня и в самом городе убивал[и] принадлежавших к партии противной, и убийцы не только не боялись наказаний, но ещё получали награду, от чего явилось их множество. Они могли и нападать на дома, и грабить находившиеся в них драгоценности, и за известную плату продавать людям их спасение»[73]. Автор сохранившегося фрагментарно диалога «О гражданском устройстве» (др.-греч. Περί πολιτικής καταστάσεως) затруднился указать причину, по которой «получившая власть группа людей» направляет свою энергию в разрушительных целях, но не считает таковой цветовые различия. Распространённой аналогией является сравнение партий ипподрома с современными футбольными хулиганами[74][75]. Значительные усилия для опровержения теорий о религиозных, социальных или региональных факторов предпринял Алан Кэмерон, на обширном историческом материале показывая исключительно спортивный характер причин столкновений партий[76][77].

С экономической точки зрения участие партий в городских беспорядках проанализировала Эвелин Патлажан[en]. В своей работе «Pauvreté économique et pauvreté sociale à Byzance 4e-7e siècles», появившейся практически одновременно с книгой А. Кэмерона, она отвергла восходящую к Альфреду Рамбо интерпретацию партий в терминах «вульгарных спортивных состязаний» в пользу социальной теории Г. Манойловича[10].

Военное значениеПравить

 
Византийский шёлк из гроба Карла Великого с изображением квадриги, вытканный в 814 году в Константинополе

Демы имели также постоянно возрастающую военную функцию, формируя в моменты критических ситуаций вооружённые отряды. Основой подобных отрядов, создававшихся для охраны городов, являлись, по-видимому, стасиоты. Ф. И. Успенский полагал, что военный характер появился у организации демов после того, как Юстиниан зачислил в них беженцев от вторжения славян и аваров во Фракию в 564 году; беженцы были приставлены к защите Длинных стен[78]. Однако известно, что во время восстания Ника в 532 году 250 прасинов явились в полном вооружении, намереваясь захватить дворец, что заставляет предположить возможность более ранней милитаризации партий[79].

В 540 году стасиоты приняли активное участие в обороне Антиохии.[80] В дальнейшем, особенно в правление Маврикия, отряды стасиотов часто используются для охраны Константинополя. В конце VI века впервые упоминается должность димарха, что может свидетельствовать о дальнейшем организационном оформлении партий ипподрома[81].

Согласно альтернативной точке зрения А. Кэмерона, отрицающей общественное значение димов, считать, что обширные церемониальные функции димов, когда доместики возглавляли свои партии во время императорских приёмов, являлись отражением более ранних событий, когда они вели своих однопартийцев в бой на врага, будет ошибкой. Ведь экскувиты, наиболее доверенные войска императора, как минимум пять раз участвовали в подавлении демов между 498 и 601 годами, и странно, что руководство ими было доверено оппозиционным «зелёным». С другой стороны, схолы, утратившие военное значение уже в конце V века, едва ли могли быть подходящим военным институтом для «голубых»[82].

Провинциальные партииПравить

Можно попытаться проследить существование партий в западной части уже не существующей Римской империи. Кассиодор в одном из своих писем сообщает о том, что король остготов Теодорих Великий принял под свою защиту притесняемую партию «зелёных», которой покровительствовал ещё его отец, а также оплачивал мимов этой партии[83]. Григорий Турский пишет, что «Хильперик … приказал строить цирки в Суассоне и Париже и предоставить их народу для зрелищ»[84]. Стихи Сидония Аполлинария к цирку Нарбонны могут быть намёком на то, что ему было известно о существовании партий[64].

Из восточных городов империи наиболее заметна была роль партий в Антиохии[85]. Согласно теории, выдвинутой А. П. Дьяконовым, партии цирка зародились именно в Антиохии, и даже сами названия основных партий происходят из сирийского языка. Так, слово венеты, по его мнению, означало benai etta, «сыны церкви», а прасины, perišin, — «раскольники»[36]. Хотя теория Дьяконова вызвала многочисленные возражения и не получила развития, примеров проявления активности со стороны партий в Антиохии действительно немало[3]. Иоанн Малала сообщает, что на третьем году царствования Калигулы, то есть в 40 году, «голубые» начали притеснять «зелёных» и в ходе вспыхнувших беспорядков язычники напали на евреев и разрушили их синагоги. В ответ иерусалимский первосвященник осуществил карательную экспедицию и убил многих горожан[86]. В 175 году, во время своего пребывания в столице Сирии, опасаясь заговоров и мятежей со стороны партий, император Марк Аврелий запретил проведение в городе всех общественных мероприятий[87]. Аналогичными соображениями руководствовался в 196 году Септимий Север[88]. Партии ипподрома были одними из важнейших участников восстания 387 года[89]. Известно об участии партий в мятеже против патриарха Григория Антиохийского в 588 году[15].

Существовали партии и в африканских провинциях — известно, что в Карфагене, даже после завоевания вандалами, продолжали функционировать цирк и амфитеатр, а «голубые» и «зелёные» организовывали представления мимов и скачки[90].

Хотя евреи в эпоху Римской империи осуждали цирки, мидраши более позднего периода содержат много упоминаний ο великолепном цирке и огромном ипподроме при дворце царя Соломона в Иерусалиме[91]. В одном из них рассказывается о том, как Соломон восседает на своём троне посреди цирка, похожего на византийский. Его окружают четыре группы — царские слуги, учёные, священники и левиты, одетые в голубое; жители Иерусалима, одетые в белое; жители предместий, одетые в красное; послы из дальних стран, привёзшие дань и подарки, одетые в зелёное[92]. Когда в 614 году персы осадили Иерусалим, партии объединились против решения патриарха Захарии[fr] сдать город[15].

ПримечанияПравить

Комментарии

  1. С римских времён славословия и приветствия димов назывались актами (др.-греч. ἁκτα, лат. acta)[40].

Источники

  1. Успенский, 1894, с. 1—16.
  2. Дьяконов, 1945, с. 144.
  3. 1 2 3 Grégoire, 1946.
  4. Герасим (Яред), 1872—1874, 1872, № 1.
  5. Курганов, 1880, с. 154—160.
  6. 1 2 Левченко, 1947.
  7. Дьяконов, 1945, с. 145.
  8. Н. В. Пигулевская. К вопросу о борьбе демов в ранней Византии (критический обзор) // Византийский временник. — М., 1952. — Т. 5. — С. 216–222.
  9. Manojlovic, 1936.
  10. 1 2 Patlagean, 1977, p. 205.
  11. Cameron, 1976, pp. 276—277.
  12. Liebeschuetz J. H. W. G. Review: Alan Cameron, Circus Factions, Blues and Greens at Rome and Byzantium // Urban History. — 1978. — Vol. 5. — P. 160—161. — doi:10.1017/S0963926800003680.
  13. Mango C. Fan Clubs A. Cameron: Circus Factions. Blues and Greens at Rome and Byzantium // The Classical Review. — 1979. — Vol. 29. — P. 128—129. — doi:10.1017/S0009840X00230746.
  14. Чекалова, 1997, с. 69—72.
  15. 1 2 3 Liebeschutz, 2000, p. 228.
  16. Bell, 2013, pp. 143—145.
  17. Светоний, Нерон, 22
  18. Светоний, Нерон, 5
  19. Cameron, 1976, p. 6.
  20. Cameron, 1976, p. 7.
  21. Cameron, 1976, p. 8.
  22. Cameron, 1976, p. 9.
  23. Кулаковский, 2003, с. 125.
  24. Тертуллиан, «De spectaculis», 9
  25. Светоний, Домициан, 7
  26. Успенский, 1894, с. 2.
  27. Марциал, Книга зрелищ, XI, XXXIII
  28. Светоний, Калигула, 55
  29. Rambaud, 1871.
  30. 1 2 Jones, 1964, p. 1019.
  31. Cameron, 1976, p. 45.
  32. 1 2 Прокопий Кесарийский, Тайная история, IX, 2—5
  33. Cameron, 1976, p. 11.
  34. Геродиан, книга III, 2.7-8
  35. Ando, 2000, p. 55.
  36. 1 2 3 4 5 Дьяконов, 1945.
  37. 1 2 Liebeschutz, 2000, p. 225.
  38. Roueché, 1984, p. 182.
  39. 1 2 Чекалова, 1997, с. 79.
  40. Беляев, 1893, с. 79.
  41. Ando, 2000, p. 203.
  42. Курбатов, 1962, с. 175—190.
  43. Козлов, 1983.
  44. Курбатов, 1991, с. 179.
  45. 1 2 Козлов, 1982.
  46. Козлов, 1988a.
  47. Козлов, 1988b.
  48. 1 2 Liebeschutz, 2000, p. 227.
  49. Чекалова, 1997, с. 76.
  50. Прокопий Кесарийский, Тайная история, VII
  51. Пигулевская, 1946, с. 142—147.
  52. Феофан Исповедник, Летопись, л. м. 6061
  53. Liebeschutz, 2001, p. 117.
  54. Успенский, 1894, с. 14—15.
  55. Cameron, 1976, p. 15.
  56. 1 2 Пигулевская, 1946, с. 133.
  57. Успенский, 1894, с. 3.
  58. Cameron, 1976, pp. 11—12.
  59. Magdalino, 2015, p. 174.
  60. Cameron, 1976, p. 20.
  61. Успенский, 1894, с. 7.
  62. Продолжатель Феофана, книга IV, 36
  63. Беляев, 1893, с. 80.
  64. 1 2 Wilken, 1829.
  65. Magdalino, 2015, pp. 169—170.
  66. Magdalino, 2015, pp. 172—173.
  67. Беляев, 1893, с. 36—38.
  68. Беляев, 1893, с. 75—76.
  69. Беляев, 1893, с. 79—81.
  70. Беляев, 1893, с. 81—83.
  71. Беляев, 1893, с. 83—88.
  72. Magdalino, 2015, pp. 173—174.
  73. Евагрий, Церковная история, 4.32
  74. Schnapp, Tiews, 2006, p. 115.
  75. Берно-Белленкур И. В. Социально-психологический анализ деструктивного поведения группировок футбольных фанатов // Неврологический вестник. — 2008. — Т. XL, вып. 1. — С. 101—102.
  76. Cameron, 1976, pp. 278—285.
  77. Whitby, 2009, pp. 229—231.
  78. Успенский, 1913, с. 634.
  79. Пигулевская, 1946, с. 159.
  80. Прокопий Кесарийский, Война с персами, кн. 2, VIII
  81. Чекалова, 1997, с. 77.
  82. Cameron, 1976, pp. 116—117.
  83. Cassiodorus, Variae epistolae, I, 20
  84. Григорий Турский, История франков, V, 17
  85. Vrionis S. Byzantine Circus Factions and Islamic Futuwwa Organizations // Byzantinische Zeitschrift. — 1965. — Vol. 58, no. 1. — P. 46—59. — doi:10.1515/byzs.1965.58.1.46.
  86. Downey, 1961, pp. 192—193.
  87. Downey, 1961, p. 228.
  88. Downey, 1961, p. 241.
  89. Browning R. The Riot of A.D. 387 in Antioch: The Role of the Theatrical Claques in the Later Empire // The Journal of Roman Studies. — 1952. — Vol. 42. — P. 13—20.
  90. Liebeschutz, 2001, p. 97.
  91. Цирк // Еврейская энциклопедия Брокгауза и Ефрона. — СПб., 1908—1913.
  92. Perles, 1872.

ЛитератураПравить

ИсточникиПравить

  • Геродиан. История императорской власти после Марка / Пер. А. И. Доватура (кн. 1, 2), Н. М. Ботвинника (кн. 3), А. К. Гаврилова (кн. 4), В. С. Дурова (кн. 5), Ю. К. Поплинского (кн. 6), М. В. Скржинской (кн. 7), Н. В. Шебалина (кн. 8) под ред. А. И. Доватура. Статья А. И. Доватура. // Вестник древней истории. 1972. № 1 — 1973. № 1.
    • Переиздание: Комм. М. Ф. Высокого. Отв. ред. Л. П. Маринович. (Серия «Классики античности и средневековья»). М., Росспэн. 1996. 272 с. 3000 экз.
  • Элий Лампридий. Александр Север / Перевод С. П. Кондратьева под ред. А. И. Доватура, комм. О. Д. Никитинского. — Властелины Рима. — М.: Наука, 1992.
  • Марк Валерий Марциал. Эпиграммы. / Пер. Ф. А. Петровского, вступ. ст. В. С. Дурова. — СПб.: Комплект, 1994. — 448 с. — (Серия «Античная библиотека». Раздел «Античная литература»). — 100 000 экз. — ISBN 5-88596-009-7.
  • Гай Светоний Транквилл. Жизнь двенадцати цезарей. — Наука, 1964. — 376 с. — (Литературные памятники). — 50 000 экз.
  • Произведения Тертуллиана в Christian Classics Ethereal Library
  • Продолжатель Феофана. Жизнеописания византийских царей. — СПб.: Алетейя, 2009. — 400 с. — (Византийская библиотека. Источники). — ISBN 978-5-91419-146-4.
  • Прокопий Кесарийский. Война с персами. Война с вандалами. Тайная история / перев., статья и комм. А. А. Чекаловой; отв. ред. Г. Г. Литаврин. — М.: Наука, 1993. — 570 с. — (Памятники исторической мысли). — ISBN 5-02-009494-3.
  • Феофан Исповедник. Летопись византийца Феофана от Диоклетиана до царей Михаила и сына его Феофилакта. — М., 1884.
  • Феофилакт Симокатта. История. — Арктос, 1996. — 272 с. — 3000 экз. — ISBN 5-85551-141-1.
  • Cassiodorus; Trans. by Thomas Hodgkin. The Letters of Cassiodorus (англ.). The Project Gutenberg (15.06.2006). Дата обращения 7 октября 2011. Архивировано 31 января 2012 года.

ИсследованияПравить

на русском языке

  • Беляев Д. Ф. Обзор главных частей Большого дворца византийских царей. — Byzantina. Очерки, материалы и заметки по византийским древностям. — СПб.: Тип. Имп. Академии наук, 1891. — Т. I. — 200 с.
  • Беляев Д. Ф. Ежедневные и воскресные приёмы византийских царей и праздничные выходы их в храм св. Софии в IX—X в. — Byzantina. Очерки, материалы и заметки по византийским древностям. — СПб.: Тип. И. Н. Скороходова, 1893. — Т. II. — 308 с.
  • Герасим (Яред), иером. Отзывы о св. Фотие, патр. Константинопольском его современников – в связи с историей политических партий византийской империи // Христианское чтение. — 1872—1874. Архивировано 8 марта 2012 года.
  • Дьяконов А. П. Византийские димы и факции (τα μέρη) в V—VII вв. // Византийский сборник. — М.Л., 1945. — С. 144—227.
  • Козлов А. С. Основные направления политической оппозиции правительству Византии в первой половине V в. // Античная древность и средние века. — Свердловск, 1982. — Вып. 19. — С. 5—31.
  • Козлов А. С. Основные направления политической оппозиции правительству Византии в 50-начале 70-х гг. V в. // в кн. Развитие феодализма в Центральной и Юго-Восточной Европе. — Свердловск, 1983. — С. 24—39.
  • Козлов А. С. Политическая оппозиция правительству Византии в 476—491 гг. V в. Основные направления и социальное содержание // Античная древность и средние века. — Свердловск, 1988a. — Вып. 24. — С. 58—74.
  • Козлов А. С. Политическая оппозиция правительству Византии в конце V в. // в кн. Проблемы истории государства и идеологии античности и раннего средневековья. — Барнаул, 1988b. — С. 82—92.
  • Кривушин И. В. Цирковые партии в ранней Византии // Вестник Санкт-Петербургского университета. Серия 2: История, языкознание, литературоведение. — СПб.: Изд-во СПбГУ, 1992. — № 2. — С. 103—106. — ISSN 1019-8962.
  • Кулаковский Ю. А. История Византии. — 3-е изд. — СПб.: Алетейя, 2003. — Т. I. — 492 с. — (Византийская библиотека. Исследования). — ISBN 5-89329-618-4.
  • Курбатов Г. Л. Ранневизантийский город : (Антиохия в IV в.). — Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1962. — 262 с.
  • Курбатов Г. Л. Ранневизантийские портреты : К истории общественно-политической мысли. — Л.: Изд-во ЛГУ, 1991. — С. 179. — 270 с. — ISBN 5-288-00543-5.
  • Курганов Ф. А. Отношения между церковною и гражданскою властью в Византийской империи. Обзор эпохи образования и окончательного установления характера взаимоотношений между церковной и гражданской властью в Византии (325—565). — Казань: Типография Императорского Университета, 1880. — 720 с.
  • Левченко М. В. Венеты и прасины в Византии V—VII вв. // Византийский временник. — 1947. — Т. 1. — С. 164—183.
  • Пигулевская Н. В. Византия и Иран на рубеже VI—VII вв. / Отв. редактор акад. В. В. Струве. — Труды института востоковедения. — М.Л.: Издательство Академии наук СССР, 1946. — Т. XLVI. — 291 с.
  • Успенский Ф. И. Партии цирка и димы в Константинополе // Византийский временник. — СПб., 1894. — Т. 1. — С. 1—16.
  • Успенский Ф. И. История Византийской империи. — СПб.: Брокгауз-Ефрон, 1913. — Т. I. — 872 с.
  • Чекалова А. А. Константинополь в VI веке. Восстание Ника. — 2-е изд., испр. и доп. — СПб.: Алетейя, 1997. — 329 с. — (Византийская библиотека). — ISBN 5-89329-038-0.

на английском языке

  • Ando C. Imperial ideology and provincial loyalty in the Roman Empire. — University of California Press, 2000. — 494 p. — ISBN 0-520-22067-6.
  • Bell P. N. Social Conflict in the Age of Justinian: Its Nature, Management, and Mediation. — Oxford University Press, 2013. — 416 p. — ISBN 978-0199567331.
  • Cameron A. Circus factions: Blues and Greens at Rome and Byzantium. — Clarendon Press, 1976. — 364 p. — ISBN 0-19-814804-6.
  • Downey G. History of Antioch. — Princeton University Press, 1961. — 767 p.
  • Futrell A. The Roman Games: А Sourcebook. — Blackwell Publishing, 2006. — 253 p. — ISBN 978-1-4051-1568-1.
  • Jones A. H. M. The Later Roman Empire 284—602. — 1964. — Т. I—II.
  • Guttmann A. Sports Spectators from Antiquity to the Renaissance // Journal of Sport History. — 1981. — Vol. 8. — Вып. 2. — P. 5—27.
  • Liebeschutz W. Administration and politics in the cities of the fifth to the mid seventh century: 425–640 // The Cambridge Ancient History / A. Cameron (ed). — Cambridge University Press, 2000. — P. 207—237. — 1101 p. — ISBN 978-0-521-32591-2.
  • Liebeschutz W. Decline and fall of the Roman City. — Oxford University Press, 2001. — 479 p. — ISBN 0-19-815247-7.
  • Mango C. Daily Life in Byzantium // Jahrbuch der Österreichischen Byzantinistik. — 1981. — P. 337—353.
  • Magdalino P. The People and the Palace // The Emperor’s House / M. Featherstone, J.-M. Spieser, G. Tanman, U. Wulf-Rheidt (eds). — Walter de Gruyter, 2015. — Vol. IV. — P. 169—180. — 424 p. — (Urban Spaces). — ISBN 978-3-11-038228-0.
  • Roueché C. Acclamations in the Later Roman Empire: New Evidence from Aphrodisias // The Journal of Roman Studies. — 1984. — Vol. 74. — P. 181—199.
  • Schnapp J. T., Tiews M. Crowds. — Stanford: Stanford University Press, 2006. — 439 p. — ISBN 0804754799.
  • Whitby M. The violence of the circus factions // Organised Crime in Antiquity. — Classical Press of Wales, 2009. — 278 p. — ISBN 9781910589359.

на немецком языке

на французском языке

  • Grégoire H. Le peuple de Constantinople ou les Bleus et les Verts // Comptes-rendus des séances de l'Académie des Inscriptions et Belles-Lettres. — 1946. — Vol. 4. — P. 568—578. — doi:10.3406/crai.1946.78039.
  • Manojlovic G. Le peuple du Constantinople de 400 à 800 après J. C. (фр.) // Byzantion. — 1936. — Vol. XI. — Livr. 2. — P. 617—716.
  • Patlagean E. Pauvreté économique et pauvreté sociale à Byzance 4e–7e siècles. — De Gruyter Mouton, 1977. — 483 p. — (Civilisations et Sociétés). — ISBN 978-3-11-080519-2.
  • Rambaud A. Le monde byzantin: le sport et l'hippodrome à Constantinople // Revue des deux mondes. — Paris, 1871. — Т. XCIV. — P. 761—794. Архивировано 21 июля 2012 года.