Открыть главное меню

Сергей Борисович Рудако́в (21 октября 1909, Винница — 15 января 1944, Могилевская область, СССР) — советский поэт и литературовед. Автор исследований стихотворных произведений А. С. Пушкина и поэтов его окружения. Близкий знакомый О. Э. Мандельштама в воронежской ссылке, оставивший в своём архиве уникальные записи некоторых стихов поэта, комментарии к ним и биографические свидетельства. Стихи Рудакова вошли в поэтические антологии авторов, погибших на Великой Отечественной войне.

Сергей Борисович Рудаков
Рудаков, Сергей Борисович.jpg
Дата рождения 21 октября 1909(1909-10-21)
Место рождения Винница, Подольская губерния, Российская империя
Дата смерти 15 января 1944(1944-01-15) (34 года)
Место смерти Могилевская область, СССР
Гражданство  Российская империя
 СССР
Род деятельности поэт
литературовед
Язык произведений русский

БиографияПравить

Родился 8 [21] октября 1909 года в Виннице в семье командира 47-го пехотного Украинского полка. Отец, Рудаков Борис Александрович, (15.05.1857- 21.08.1920), происходил из потомственных дворян Московской губернии. Кадровый офицер. Окончил 1-е военное Павловское училище (1878). Участник Первой мировой войны, генерал-майор. В декабре 1916 г. уволен по болезни. Проживал в Самаре. После свержения советской власти в Самаре поступил добровольцем в белую Народную армию Комуча. Был арестован большевиками в Новониколаевске по обвинению в контрреволюционной деятельности и расстрелян в тюрьме Омска. Реабилитирован 21.05.1996[1]. Вместе с отцом были расстреляны и старшие братья[2]. Семье в начале 1920-х годов удалось переехать в Ленинград. Мать С. Б. Рудакова — Любовь Сергеевна (урождённая Максимова) — умерла в 1932 г.

В 1928 году С. Рудаков поступил в Ленинграде на литературное отделение Высших государственных курсов искусствоведения при Институте история искусств Наркомпроса РСФСР, лекции в котором читали известные филологи и литературоведы Ю. Н. Тынянов, В. Б. Шкловский, Б. В. Томашевский, Б. М. Эйхенбаум и другие. По предложению Тынянова Рудаков участвовал в подготовке к изданию сборника стихотворений В. К. Кюхельбекера[~ 1].

В 1930 году в связи с закрытием курсов был вынужден устроиться на работу чертежником. Некоторое время жил в Керчи в доме матери жены, бывшей слушательницы курсов искусствоведения, подрабатывая там архитектурными чертежами, но оставил семью и вернулся в Ленинград. Женился вторым браком на Лине Самойловне Финкельштейн[3].

На волне репрессий, предлогом для которых послужило убийство С. М. Кирова, по решению об административном выдворении из Ленинграда лиц дворянского происхождения С. Рудаков был выслан в Воронеж, где и жил с марта 1935 по июль 1936 года[4].

После возвращения в Ленинград С. Рудаков преподавал литературу в школе для взрослых. Участвовал в работе Пушкинской комиссии Академии наук. Его доклад «Новые редакции стихов Катенина (по авторскому экземпляру сочинений Катенина 1832 г.)» в 1940 году был принят к изданию в VII томе «Временника Пушкинской комиссии», который не вышел из-за начавшейся войны. В 1941 году закончил заочное отделение языка и литературы Государственного педагогического института им. А. И. Герцена.

В первые дни Великой Отечественной войны был призван в морскую пехоту. Воевал на Ленинградском фронте, был тяжело ранен и контужен в бою под Невской Дубровкой в ноябре 1941 года[5]. После длительного лечения в госпиталях лейтенанта Рудакова признали ограниченно годным к военной службе. С лета 1942 года он служил в Москве в военкомате инструктором Всевобуча. Используя все доступные в условиях военного времени возможности, одновременно активно включился в литературную и научную работу, выступал с историко-литературными сообщениями на ученых собраниях остававшихся в Москве литературоведов. Начал работу над диссертацией. Подготовил к публикации статью о ритмико-синтаксической структуре пушкинского «Медного всадника», весьма высоко оцененную Б. В. Томашевским, который при её обсуждении сказал, что затронутые в ней вопросы "очень новы; с этой точки зрения никто из исследователей не подходил к «Медному всаднику», и позднее ссылался на неё в собственной работе, посвященной строфике Пушкина[6], но при жизни автора его литературоведческие работы опубликованы не были[7][8].

В 1943 году он окончил Ленинградский Университет[2]. За попытку оформить своему знакомому-толстовцу отсрочку от призыва был арестован и после 3-месячного заключения в Бутырской тюрьме по собственной просьбе отправлен в штрафной батальон. 2 декабря 1943 года написал в письме к Э. Г. Герштейн «…физически чувствую себя убийственно. И, не хуже Лермонтова в его последний проезд через Москву, думаю, что с передовой не вернусь»[3]:

 

… На снегу не красною, а черной
Кажется пролившаяся кровь…

…Сколько по сугробам ни броди,
Стежка оборвется где-нибудь.
Доброй памятью меня прости,
Сердцем ласковым — не позабудь.

«Мне опять готовиться в дорогу» (4-6 ноября 1943)

 

С. Б. Рудаков погиб 15 января 1944 года в бою и похоронен в деревне Устье Чаусского района Могилевской области.

Поэтические произведения С. Б. Рудакова опубликованы в сборниках стихов поэтов, погибших на Великой Отечественной войне, изданных в 1965 и 2005 гг.[9]

Работа с МандельштамомПравить

В годы ссылки в Воронеже С. Б. Рудаков сблизился с О. Э. Мандельштамом. В своих воспоминаниях Н. Я. Мандельштам заметила, что всех входивших в воронежский круг общения с Осипом Эмильевичем объединяла «любовь к стихам. Очевидно, это требует той степени интеллигентности, которая обрекает у нас людей на гибель или в лучшем случае на ссылку». Рудаков прекрасно знал русскую поэзию, как старую, начиная с XVIII века[~ 2], так и современную. Познакомившаяся с Рудаковым в Воронеже Н. Штемпель оставила его словесный портрет: «Высокий, с огромными темными глазами, несколько крупными чертами лица: резко очерченный рот, черные брови с изломом, длинные ресницы и какие-то особенные тени у глаз — он был очень красив. Недаром Ахматова говорила о „рудаковских глазах“. Человек он был эмоциональный, горящий. Сразу, с первого нашего знакомства,… говорили о любимых поэтах… От Сергея Борисовича я впервые услышала воронежские стихи Мандельштама. Он читал мне их очень часто. Об Осипе Эмильевиче Рудаков говорил с восторгом»[10].

После нескольких встреч О. Э. Мандельштам увидел в Рудакове своего возможного биографа и комментатора будущего собрания сочинений. Они предприняли попытку создать автокомментарии и биографические ссылки ко всему комплексу произведениям Мандельштама, начиная с 1907 г. и кончая последними воронежскими стихами[3]. С 23 мая 1935 г. началась выверка вариантов и диктовка стихов. Рудаков записал: «Обнаружились большие вещи, им начисто забытые. Вещи порой первоклассные». Осенью того же года приступили к составлению примечаний к прозаическим произведениям «Шуму времени» и «Египетской марке». Э. Г. Герштейн писала про результаты работы Рудакова, «что по крайней мере 20 блокнотов были им заполнены под диктовку Осипа Мандельштама, дающего „ключ“ к своим стихам».

В феврале 1936 года Мандельштам познакомил С. Б. Рудакова с приезжавшей в Воронеж А. А. Ахматовой[11]. Рудаков рассказал ей о своих планах работы над Гумилевым и записал: «С А. А. много говорил о работе. Доверие беспредельное… Мы друг друга с полуслова понимаем, будто я с ними в Цехе Поэтов был…» При отъезде Анна Андреевна надписала ему на книге «Anno Domini»: «Сергею Борисовичу Рудакову на память о моих Воронежских днях. Ахматова. 11 февр. 1936. Вокзал». В фонде Ахматовой в Государственной Публичной библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Щедрина сохранилась её отдельная небольшая новелла, посвященная Рудакову[12].

Известны рисованные пером и тушью изображения поэтов работы Рудакова — силуэт О. Э. Мандельштама, выполненный 24 апреля 1935 года и три силуэта А. А. Ахматовой, выполненные 7 и 11 февраля 1936 г.[13][14].

Мандельштаму Рудаков посвятил и одно из своих стихотворений:

 

О. М.
Раскрутился змеистый снежок.
Путь заказан Владимиру чинный.
С двери отнят засов. Послух свечи возжег
Чистой Матери Десятинной.
Ночь стоит. По морозу полозья скрипят.
Кони глазом косят озверело:
О дощатые стены домовья не в лад
Ударяется мерзлое тело.
(1939? )

 

В собственном поэтическом творчестве испытал влияние М. И. Цветаевой. Узнав в 1942 г. о трагической гибели Цветаевой в Елабуге в те дни, когда сам поэт был на ленинградском фронте, откликнулся стихотворением «31 августа»:

 

Как судьбу косматую отрину,
Огоньки сгоню с болот.
Год назад я потерял Марину
И не знал об этом целый год.
Происшедшее теперь яснее,
Объяснимей лютый смысл утрат:
Сам того не зная — с нею
Я утратил милый Ленинград.
И когда, с высот склоняясь, в очи
Смотрят звезды бархатных очей,
Я утратил средь кромешной ночи
Зной и негу киевских ночей.
И еще — спасите, люди, люди! —
Боль и холод каменных сердец —
Залпы собственных орудий
Царскосельский ранили дворец.
Новое свершается крещенье
Той неравной танковой войны.
А в тебе и слезы, и прощенье,
Нежная, погибшая за ны… [15]
(Июль — сентябрь 1942)

 

Доверительно-дружеские отношения поэтов к Рудакову сохранились и после возвращения его в Ленинград. У него хранились некоторые автографы Мандельштама и часть гумилевского архива, переданного ему для работы Ахматовой. В годы войны в письмах жене ощущалась постоянная озабоченность Рудакова судьбой остававшихся в пустой ленинградской квартире бесценных материалов. К сожалению, после гибели его на фронте найти большую часть архива не удалось. Ахматова посвятила ему стихотворение «Памяти друга»:

 

И в День Победы, нежный и туманный,
Когда заря, как зарево, красна,
Вдовою у могилы безымянной
Хлопочет запоздалая весна.
Она с колен подняться не спешит,
Дохнет на почку, и траву погладит,
И бабочку с плеча на землю ссадит,
И первый одуванчик распушит.
(1945)

 

Глеб Струве во вступительной статье к первому тому собрания сочинений Мандельштама (1967 г.) писал: «Подробностей жизни Мандельштама в период трехлетней ссылки в Воронеже мы не знаем»[16].

Дополнить картину жизни и творческой деятельности поэта удалось, в том числе, и благодаря сохранившимся письмам и записям С. Б. Рудакова[17][18][19][20].

ПримечанияПравить

  1. Рудаков Борис Александрович.
  2. 1 2 Рудаков Сергей Борисович
  3. 1 2 3 Эмма Герштейн. Мемуары — СПб.: ИНАПРЕСС, 1998, 524 с.
  4. Эйхенбаумовские чтения-5. Художественный текст: история, теория, поэтика. Материалы международной конференции по гуманитарным наукам. Вып. 5. Ч. II. Воронеж, 2004. С. 30-36
  5. Письмо Ю. Н. Тынянова С. Б. Рудакову (1941).
  6. Томашевский Б. В. Строфика Пушкина. — Л.: Пушкин: Исследования и материалы, 1958, т. 2, с.111
  7. С. Б. Рудаков. Ритм и стиль «Медного всадника» // публ. Э.Г. Герштейн — Л.: Пушкин: Исследования и материалы, 1979, т. 9, 294—324.
  8. C. Б. Рудаков. Новые редакции стихов Катенина - //публ. М.В. Акимовой — Philologica, 1998, т. 5, № 11/13, сс. 217-254.
  9. Советские поэты, павшие на Великой Отечественной войне — С.-Пб.: Академический проект, 2005. 572 с. ISBN 5-7331-0320-5
  10. Наталья Штемпель. Мандельштам в Воронеже — //в кн. — Осип Мандельштам и его время — М.: Наш дом, 1995, 480 с., — сс. 369—390
  11. Рудаков С. Б. В Воронеж — в гости к Осипу Мандельштаму — //в кн. — Воспоминания об Анне Ахматовой — М.: Сов. пис., 1991, 720 с., — сс. 277—280
  12. Листки из дневника (недоступная ссылка). Дата обращения 18 ноября 2013. Архивировано 16 января 2014 года.
  13. Рубинчик О. Е. Осип Мандельштам и Анна Ахматова глазами Сергея Рудакова.
  14. Анна Ахматова: эпоха, судьба, творчество. Крымский Ахматовский научный сборник. Вып. 10. – Симферополь: Крымский архив, 2012. С. 186-198 ISBN 978-966-422-037-9.
  15. Канон Пресвятыя Богородицы в честь иконы Ея «Взыскание погибших», глас 4: «…славим Тя, твердую Заступницу за ны, во гресех погибающих»
  16. Глеб Струве. Опыт биографии и критического комментария — //О. Э. Мандельштам. Собр. соч. в 3 т. — М.: Терра, 1991, т. 1, с. XLVI
  17. Герштейн Э. Г. Новое о Мандельштаме — Париж: Ateneum,1986
  18. Эмма Герштейн. Мандельштам в Воронеже. По письмам С. Б. Рудакова — Воронеж: Подъём, 1988, № 6, 7
  19. О. Э. Мандельштам в письмах С. Б. Рудакова к жене (1935—1936) // Ежегодник Рукописного отдела Пушкинского Дома на 1993 г. — С.-Пб.: 1997, сс. 7—185
  20. Фрейдин Ю. Неизвестный эпистолярный и типографский эпизод в творческой истории стихотворения Мандельштама «Не мучнистой бабочкою белой…» — // Вопросы литературы — М.: 2005, № 5
Комментарии
  1. Сборник был издан в малой серии «Библиотеки поэта» в 1937 году с указанием Тынянова на участие С. Б. Рудакова в текстологической работе с рукописями В. К. Кюхельбекера
  2. Рудаков наизусть читал стихи А. П. Сумарокова и даже в ссылку взял с собой VIII том полного собрания его сочинений 1787 г. и, по выражению Э. Г. Гернштейн, «зачитывал Мандельштамов» Сумароковым.