Открыть главное меню

Саид

Саи́д — персонаж фильма «Белое солнце пустыни», а также ряда книг, телевизионных программ, компьютерных игр и современного устного фольклора, преимущественно в форме анекдотов. Молчаливый Саид, — как отмечает д.ф.н. проф. Государственного института искусствознания Н. А. Хренов, — является полной противоположностью красноармейцу Фёдору Сухову, при этом Саид всегда готов прийти ему на помощь в критический момент, когда тому грозит смертельная опасность. По убеждению профессора Н. А. Хренова, Сухов, Саид и Верещагин являются своеобразным переложением народных былинных сказаний о трёх богатырях на ранние советские реалии 1920-х гг. Особенно удачно, — по мнению искусствоведа, — эта роль, при всей её статичности, удала́сь актёру театра и кино Спартаку Мишулину[2].

Саид
Said.jpg
Саид любит нику а ника любит саида[1]
Первое появление Белое солнце пустыни
Создатель Валентин Ежов
Исполнение Спартак Мишулин
Информация
Род занятий Пастух

Краткое описание персонажаПравить

Саид, коренной житель Средней Азии, происходит из бедной семьи, то есть классово он близок главному герою — красноармейцу Сухову, но в то же время он остаётся верен традициям своего народа, в том числе — закону кровной мести. Отца Саида хладнокровно убил коварный Джавдет, он же прибрал к рукам его нехитрое хозяйство и оставил самого Саида закопанным по шею в песок умирать долгой мучительной смертью: «Отца убил. Меня закопал. Четырёх баранов взял. Больше у нас не было». Антагонист другого главного героя — Чёрного Абдуллы. Отцы Саида и Абдуллы дружили, что подтверждает сам Абдулла в ходе беседы, отмечая также, что отец Саида «был мудрый человек». Однако путям детей предстояло разойтись. В противостоянии Сухова и Абдуллы, вокруг которого и построен сюжет фильма, Саид занял сторону Сухова, поскольку был обязан ему жизнью. Характерно, что ни слова благодарности Сухов от Саида так и не услышал, скорее наоборот: «Зачем выкопал? Не будет покоя, пока жив Джавдет». Вместо этого, раз за разом Саид в минуту опасности появляется в нужном месте и приходит к Сухову на выручку[3].

Особенности воплощения персонажа на экранеПравить

По мнению кинокритика, члена Союза кинематографистов СССР В. С. Ивановой, игра Спартака Мишулина в картине заслуживает обособленного рассмотрения[4]. Следует начать с того, что на роль Саида претендовало много именитых артистов, в том числе актёр Центрального театра Советской Армии Игорь Ледогоров и актёр Кабардино-балкарского театра им. А. Шогенцукова Барасби Мулаев, но в итоге роль досталась малоизвестному тогда актёру Московского академического театра сатиры Спартаку Мишулину, что стало неожиданностью для многих[5].

Вообще работа над фильмом оказалась очень сложной — даже чисто технически. В нём почти нет интерьеров, все съёмки шли на натуре, в пустыне в пятидесятиградусную жару. А мне по роли приходилось ещё закапываться в горячий песок. Кроме того, мой персонаж требовал отличной физической подготовки. Хотелось всё делать самому, тем более что подобной роли у меня ещё не было — и будет ли ещё? В том эпизоде, когда я на всем скаку стрелял из-под лошади, по правде сказать, чуть не погиб…

Спартак Мишулин о создании образа[4]

Выбор остановился на Мишулине далеко не в последнюю очередь из-за физической сноровки актёра. Конные трюки были чрезвычайно опасны, — в ходе съёмок фильма погиб один из профессиональных конных каскадёров,[6] — тем не менее, Мишулин отказался от услуг каскадёров и все трюки выполнял сам. Вот как охарактеризовал это сам режиссёр фильма Владимир Мотыль: «Лошадь в тот день была неспокойна. Не успел Мишулин занести ногу, лошадь рванула вперёд, сломав приспособления для безопасности трюка, и не будь Спартак гимнастом…», — вот так, с риском для жизни снимались сцены верховой езды, — «Она рванула вперёд и Спартак упал. Но как?! Это походило на цирковой номер: кульбит, и актёр уже на ногах. Ни ушиба, ни испуга», — только рассчитывая на незаурядную ловкость актёра, В. Мотыль предусмотрел в режиссёрском сценарии сложную акробатическую сцену, — «Впрочем, не будь Мишулин гимнастом, он не был бы Мишулиным»[7].

При этом Спартак Мишулин играл роль Саида втайне от своих коллег по Московскому театру сатиры. Дело в том, что художественный руководитель театра Валентин Плучек запрещал своим актёрам сниматься в кино в самый разгар театрального сезона, а фильм снимался именно в такой период, и побритый налысо Спартак Мишулин, возвращаясь в театр, прятал отсутствие волос под париком. Как рассказывают коллеги Мишулина, однажды этот парик сполз с головы актёра прямо на глазах у В. Н. Плучека. «Ага, снимаешься! — вскричал разгневанный режиссёр. — И у кого?!» — «У Мотыля». Ответ потряс неожиданностью всех присутствовавших: «У Мотыля — можно!». Позже выяснилось, что Плучек смотрел один из более ранних фильмов Мотыля «Женю, Женечку и „катюшу“» и был убеждён, что такой режиссёр не будет снимать низкопробное кино[8].

Характеристика персонажа искусствоведамиПравить

Анализируя личность персонажа, декан факультета глубинной психологии ИПИС В. А. Медведев приходит к выводу, что в лице Саида перед зрителями предстаёт Гамлет мира Востока. Его жизненный мир ограничен любовью к убитому отцу и ненавистью к его убийце Джавдету[9].

Как отмечает доктор культурологии проф. Государственного института искусствознания Е. В. Сальникова, бритая голова живого, закопанного по шею в горячий песок Саида — является прологом к истерну, в котором действуют экстраординарные люди[10]. Примечателен скупой диалог Фёдора Сухова с Саидом, только что спасшим красноармейца от неминуемой гибели от рук нукеров Абдуллы, когда на вопрос Сухова: «Ты как здесь оказался?», — одинокий воин Саид отвечает лишь одно слово, ставшее впоследствии крылатым: «Стреляли…». По мнению профессора Ричмондского университета Е. Прохоровой, этот лаконичный диалог и, в особенности, предельно краткий ответ Саида, в корне изменил raison d'être — сам смысл советского военного фильма, как кинематографического жанра[11]. Однако, как признался сам исполнитель роли: «Саид не сразу стал так молчалив. Не сразу образ этот вылился в те законченные формы, какие он принял на экране. Ведь нужны поиски и еще раз поиски, чтобы „отжать“ в герое некую его суть. Саид — добрый призрак пустыни. Зачем ему слова? Он человек действия. Вот так, в конце концов, из всего текста и осталась Саиду всего одна фраза»[4].

ПримечанияПравить

  1. Кваша Г. С. Принципы истории. — Научно-популярное издание. — М.: АСТ, 2001. — С. 172. — 352 с. — 7 тыс, экз. — ISBN 5-17-006898-0.
  2. Хренов Н. Фёдор Сухов идёт по пустыне // Искусство кино : Печатный орган Комитета по кинематографии при Совете Министров СССР и Союза кинематографистов СССР. — М. : Изд-во Союза кинематографистов СССР, 1970. — № 8. — С. 49-53. — 38 тыс, экз.
  3. Полтавская Г. О творчестве Спартака Мишулина // Театральная жизнь : Печатный орган Министерства культуры РСФСР, Всероссийского театрального общества, Союза писателей РСФСР. — М. : Изд-во «Советская Россия», 1975. — № 9-16. — С. 26-31. — 50 тыс, экз.
  4. 1 2 3 Иванова В. Спартак Мишулин // Актёры Советского Кино : Сборник. — М. : Изд-во «Искусство», 1975. — Вып. 11. — С. 146-157. — 224 с. — 150 тыс, экз.
  5. Раззаков Ф. Наше любимое кино… о войне. — М.: Изд-во «Алгоритм», 2005. — 480 с. — 4 тыс, экз. — ISBN 5-699-12882-4.
  6. Госпожа Удача Мотыля. Кто дал «Белому солнцу пустыни» зелёный свет (HTML). Культура и шоу-бизнес. РИА «Новости» (12 августа 2009). Дата обращения 9 декабря 2013.
  7. Мотыль В. Белое солнце // Советский экран : Критико-публицистический иллюстрированный журнал — печатный орган Комитета по кинематографии при Совете Министров СССР и Союза кинематографистов СССР. — М. : Изд-во «Правда», 1970. — № 5. — С. 22. — 1 млн, 300 тыс, экз.
  8. Андреева Л. «Белое солнце пустыни»: 45 лет спустя // Смена : Петербургская еженедельная газета. — СПб.: ЗАО «Смена», 22 июля 2013. — № 28 (24803). — С. 10-11.
  9. Медведев В. А. Russian Imago 2000. Исследования по психоанализу культуры. — СПб.: Изд-во «Алетейя», 2001. — С. 201. — 480 с. — 1500 экз. — ISBN 5-89329-376-2.
  10. Сальникова Е. Советская культура в движении: от середины 1930-х к середине 1980-х. Визуальные образы, герои, сюжеты. — М.: Изд-во ЛКИ, 2008. — С. 419-429. — 472 с. — ISBN 978-5-382-00899-8.
  11. Prokhorova, Elena. Cinepaternity: Fathers and Sons in Soviet and Post-Soviet Film  (англ.). — Bloomington, IN: Indiana University Press, 2010. — P. 51. — 331 p. — ISBN 978-0-253-22187-2.

СсылкиПравить