Открыть главное меню

Салават Юлаев

Салава́т Юла́ев (башк. Салауат Юлай улы; 16 (27) июня 1754[1] — 26 сентября (8 октября1800) — башкирский национальный герой (батыр) и поэт-сказитель (сэсэн)[2]. Участник Крестьянской войны 1773—1775 годов, сподвижник Емельяна Пугачёва.

Салават Юлаев
башк. Салауат Юлай улы
Памятник Салавату Юлаеву в Уфе
Памятник Салавату Юлаеву в Уфе
Дата рождения 16 июня (27 июня) 1754(1754-06-27)
Место рождения деревня Текеево,
Шайтан-Кудеевская волость,
Сибирская дорога,
Уфимская провинция,
Оренбургская губерния,
Российская империя
Дата смерти 26 сентября (8 октября) 1800(1800-10-08) (46 лет)
Место смерти Балтийский Порт,
Эстляндская губерния,
Российская империя
Страна
Род деятельности бригадир
Отец Юлай Азналин
Мать Азнабика Азналина
Commons-logo.svg Салават Юлаев на Викискладе
Логотип Викитеки Произведения в Викитеке

Содержание

БиографияПравить

ПроисхождениеПравить

Салават Юлаев родился в 16 (27) июня 1754 (по другим данным в 1752 году) в деревне Текеево Шайтан-Кудеевской волости Уфимской провинции Оренбургской губернии (ныне Салаватский район Башкортостана). Деревня Текеево до наших дней не сохранилась. В ходе подавления восстания Пугачева её, как и многие другие деревни, население которых участвовало в восстании, сожгли регулярные части армии императрицы Екатерины Великой.

Салават Юлаев происходил из потомственных тархан рода Шайтан-Кудей, в каждом поколении которого были тарханы, муллы, абызы, батыры. Его отец — волостной старшина Шайтан-Кудейской волости Сибирской дороги Юлай Азналин служил в Российской императорской армии: он регулярно участвовал в стычках с калмыцкими дорожными разбойниками, а также в 1772 году принимал участие в кампании против польских конфедератов в составе трехтысячного отряда башкирской конницы, направленного в Польшу в помощь основным силам Русской армии под командованием А. В. Суворова. Храбрость, проявленная Юлаем Азналиным в сражениях против Барской конфедерации, была отмечена воинскими наградами, ему также были дарованы земли и деревни в Оренбургской губернии.

В 1768 году Оренбургский губернатор князь А. А. Путятин назначил Юлая Азналина волостным старшиной башкирской команды Шайтан-Кудейской волости Сибирской дороги Уфимской провинции[3]. В ходе развития Оренбургской губернии началось активное строительство заводских производств и фабрик, что вызвало недовольство крестьян, не желавших покидать уже обжитые земли. В 1773 году Юлай вступил в судебные тяжбы с купцом Я. Б. Твердышевым, пожалованным в коллежские асессоры. Я. Б. Твердышев с нарушением юридических норм[4] получил от губернской администрации землю под Симский завод, а также деревни, часть из которых ранее была жалована старшине Юлаю Азналину. Добиться в судебном порядке возвращения жалованных земель, незаконно изъятых и отданных братьям Твердышевым под Симский завод, не удалось. 11 ноября 1773 года Юлай Азналин и его 19-летний сын Салават в составе Стерлитамакского иррегулярного башкирско-мишарского корпуса перешли с оружием на сторону повстанцев и встали под знамена мятежного казака Емельяна Пугачёва, провозгласившего себя императором Петром. Благодаря отцу, Салават был хорошо знаком с военным делом, он также отличался грамотностью: с юности писал на языке тюрки[5], также хорошо владел русским языком, мог работать с письменными донесениями Русской армии и не испытывал трудностей в командовании разнородными повстанческими отрядами.

Крестьянская войнаПравить

Когда Салават Юлаев вместе с отцом в Бердской крепости предстал перед Пугачёвым, ему было 19 лет. С этого дня и до ареста, 25 ноября 1774 года (всего 1 год и 15 дней) он находился в центре событий Крестьянской войны.

Салават принимал участие во многих ключевых боях крестьянской войны. Сохранившиеся документы свидетельствуют о личном участии Салавата Юлаева в более чем двадцати сражениях. Он отличился тем, что взял Симский и Катавский заводы, вернув, таким образом, на короткое время земли отца, он осаждал Челябинскую крепость, участвовал в осаде Оренбурга, сжёг Красноуфимскую крепость и захватил её оружейные запасы[6] и казну[7]. За год с небольшим Салават участвовал в 28 сражениях, 11 из них он провёл самостоятельно, остальные в составе Главного войска Емельяна Пугачёва. Не все 11 самостоятельных сражений с регулярными войсками завершались победой Салавата. Были и поражения, но, в отличие от многих других предводителей Крестьянской войны, Салавату долгое время удавалось не допустить полного разгрома своих войск. Ему многократно удавалось ускользать от столкновений с основными силами царской армии и в кратчайший срок восстанавливать ресурсы, с тем чтобы снова участвовать в сражениях.

Салават Юлаев руководил восстанием в Башкирии до ноября 1774 года. 18 января 1774 со своим отрядом присоединяется к отряду Канзафара Усаева, полковника армии Емельяна Пугачева, и они совместными усилиями штурмуют город Кунгур. 3 июня 1774 года Пугачёв присваивает Канзафару Усаеву и Салавату Юлаеву чин бригадиров.

В конце марта — начале апреля 1774 года царским войскам удалось нанести серьёзное поражение основным повстанческим силам под Оренбургом, Уфой, Мензелинском, Кунгуром, Красноуфимском и Челябинском. После поражений, которые нанёс И. И. Михельсон, и пленения Пугачева, несмотря на неоднократные требования прекратить сопротивление и сдаться, Салават продолжил восстание на территории Башкирии.

В середине сентября 1774 года из Уфы к Елдякской крепости был направлен сводный отряд подполковника И. К. Рылеева. Рылеев дважды разгромил отряды Салавата Юлаева — в боях 18 сентября у деревни Тимошкиной и 22 сентября у деревни Норкиной[8]. В донесении о столкновениях с Салаватом, сохранившемся в Российском государственном военно-историческом архиве, Рылеев писал: «Будучи ж в марше, повстречался со злодеем башкирцом Салаваткою, у которого было злодейской толпы до трёх тысяч человек, и имел с ними прежестокое сражение. Но храбрыми ея величества воинами все были обращены в бег, и несколько сот человек в преследовании побито, и едва сам злодей Салаватка мог спастись. Оставивши свою лошадь, бежал в болото. С нашей же стороны вреда никакого не было»[9].

18 октября 1774 года, после разгрома основных сил Салавата Юлаева, генерал-аншеф Пётр Панин обратился к башкирскому народу с требованием прекратить сопротивление и выдать ему пугачёвского бригадира, в противном случае угрожая жестокой расправой: «И тогда ж весь тот башкирский народ, который сему не повинуется, мужеский пол до самых младенцев будет растерзан лютейшими смертями, жены, дети и земли их все без изъятия розданы в рабство»[10]. 27 октября с требованием сдачи лично к Салавату от имени Екатерины II обратился генерал-майор Павел Потёмкин: «С крайним прискорбием извещаюсь я, что ты до сего времени в злобе и ослеплении погружаешься, будучи уловлен прельщением известнаго всем злодея, изменника и самозванца Пугачева, которой ныне со всеми главными его сообщниками пойман и содержится в тяшких оковах и примет скоро мучительную за все злодейства казнь. Чрез рассеянныя манифесты известно тебе, колико ея императорское величество, всемилостивейшая государыня, о заблуждении тебе подобных сожалеет, и с каким милосердием приемлет возвращение таковых к должности своей и повиновению богом поставленной ея власти. Ты видел уже тому довольные опыты. <...> Будучи уполномочен всемилостивейшею ея величества поверенностию, уверяю тебя, что получишь тотчас прощение. Но если укоснеешь еще за сим вещанием, то никакой уже пощады не ожидай»[11]. Предложение правительства Салават отверг.

25 ноября 1774 года команда поручика В. Лесковского из корпуса генерала Ф. Ю. фон Фреймана, подкрепленная конными отрядами мишарских старшин Муксина и Зямгура Абдусалямовых, настигла в горах Каратау Салавата Юлаева с группой оставшихся с ним соратников и после короткой стычки взяла их живыми в плен. В это же время Юлай Азналин принес повинную коллежскому советнику И. Л. Тимашеву и был взят под стражу[3].

Ещё до ареста, жёны и дети Салавата Юлаева были схвачены и привезены в Уфу в качестве заложников[12]. Одна жена с сыном находилась под караулом у городского коменданта полковника С. С. Мясоедова. Второго сына взял генерал Ф. Ю. фон Фрейман. Салават Юлаев протестовал против незаконного ареста семьи: «Такого ж указа, чтоб от лишенных жизни семейства отбирать, действительно нет». В связи с этим он просил родственников и друзей обратиться с ходатайством об освобождении жен и детей в губернскую канцелярию, а если и это не поможет, то и в Сенат, «чтоб государевые рабы у подчиненных во услужении не были».

После пленения корпусом Ф. Ю. фон Фреймана, началось длительное следствие в Уфе, Казани, Москве, Оренбурге и снова в Уфе. По приговору от 15 июля 1775 года Салават Юлаев вместе с отцом Юлаем Азналиным был подвергнут наказанию кнутом и клеймению, как «тягчайший государственный преступник».

КаторгаПравить

 

Ты далёко, отчизна моя!
Я бы вернулся в родные края,
В кандалах я, башкиры!
Мне пути заметают снега,
Но весною растают снега,

Я не умер, башкиры![13]
 

2 октября 1775 года скованные по рукам и ногам Салават Юлаев и его отец на двух подводах под охраной отправлены на вечную каторгу в балтийскую крепость Рогервик (ныне город Палдиски в Эстонии). Обоз с каторжниками миновал Мензелинск, Казань, Нижний Новгород, Москву, 14 ноября достиг Твери. Затем были Новгород, Псков, Ревель и 29 ноября они добрались до самого Рогервика.

Балтийский порт, он же Рогервик, был основан Петром I. Однако к тому времени, когда в Рогервике оказались участники башкирского восстания, крепость была практически заброшена. Там оставались только небольшой гарнизон и малое количество арестантов. Салават и Юлай встретили здесь своих соратников по борьбе: пугачёвского полковника И. С. Аристова, полковника Канзафара Усаева и других. Здесь Салават Юлаев и его отец провели остаток своей жизни.

Последнее документальное упоминание о Салавате Юлаеве датируется 1800 годом. До этого времени он пробыл в неволе 25 лет:

«В Эстляндское губернское правление от находящегося при Балтийской инвалидной команды майора Дитмара. Находящиеся в моем ведении каторжные невольники 12-ти человек, которые и состоят благополучно. Против прежде поданной таковой же ведомости убыло: Сего месяца 26-го числа помре каторжный неволник Салават Юлаев, о чём сим донесть честь имею».

Салават Юлаев умер 26 сентября 1800 года.

CемьяПравить

У Салавата Юлаева было три жены. И два ребенка. По народному обычаю взял в жёны вдову старшего брата, у которой к тому времени уже были дети.

ВнешностьПравить

По народным описаниям «Салават был не очень высокого, а среднего роста… Лицо у него было смуглое. Глаза у Салавата Юлаева были большие, чёрные, брови — чёрные, борода у висков (то есть бакенбарды) была узенькая». Народные рассказы, касающиеся портретной характеристики, нередко совпадают с единственными документальными сведениями о внешности батыра, где говорится: «Салават Юлаев, двух аршин четырёх вершков с половиной[14], волосом черен, глаза чёрные».

ТворчествоПравить

В Викитеке есть тексты по теме
Салават Юлаев
 

Я гляжу на цепи гор в нашем благостном краю,
И, вбирая их простор, Божью милость познаю.
Песней небо раскололось, соловей поёт в долу,
Как азан звенит твой голос, Богу вознося хвалу!
Не зовёт ли на молитву верных мусульман?

Провожает меня в битву мой Урал — родимый стан![15]
 

Салават Юлаев был известен в народе и как поэт-импровизатор. Салават пел в своих песнях о родных уральских просторах, о народе и его древних обычаях, о священной вере предков. Любовь к песне, к коню и отвага воина во все времена составляли неразделимую суть башкирского воина. Идеал башкирского народа тех веков — воин-певец.

Песни и стихи Салавата Юлаева в подлинниках не сохранились. Его личная подпись сохранилась на Пугачевском манифесте и на нескольких подлинных документах из его походной канцелярии[16]. О Салавате Юлаеве как башкирском поэте и борце за свободу своего народа сохранилось много легенд, и трудно установить подлинность авторства песен, приписываемых Салавату, и грань, отделяющую их от устной башкирской народной поэзии.

Поэзия Салавата Юлаева — одно из редких проявлений дореволюционной башкирской литературы. Память о Салавате как герое и певце-импровизаторе сохранилась среди башкир до настоящего времени; с его именем связано несколько песен, некоторые из них приписываются самому Салавату. Его стихи призывали народ к борьбе с угнетателями («Битва», «Стрела», «Юноше-воину»), воспевали красоту родного края («Родная страна», «Мой Урал», «Соловей»), любовь («Зюлейха»).

 
«Салават Юлаев – национальный герой башкирского народа». Рисунок Вакиля Шайхетдинова.

Образ Салавата в народном творчествеПравить

В башкирском фольклореПравить

Произведения башкирского фольклора о Салавате Юлаеве составляют обширный пласт в народном историческом творчестве. Предания существуют как в поэтической, так и прозаической форме. Образцами кубаиров и баитов, посвящённых Салавату, являются «Салават-батыр», «Гибель семьи Салавата», «Речь Салавата» и множество других. В народном творчестве образ Салавата перекликается с образом Урал-батыра — легендарного персонажа башкирского эпоса[17].

Несмотря на попытки царского правительства в официальных документах представить Салавата и его сподвижников в качестве злодеев, в народном творчестве участники восстания представлены как борцы за справедливость и защитники угнетённых[18]. Правительство предпринимало усилия для борьбы с народной памятью о Салавате — сэсэны, упоминавшие имя Салавата, подвергались гонениям и наказаниям. Репрессивные меры в отношении сказителей и певцов, прославлявших Салавата, применялись вплоть до начала XX века[18].

Первый перевод одной из песен о Салавате Юлаеве на русский язык принадлежит писателю и фольклористу Петру Кудряшёву, интересовавшемуся личностью Салавата и впоследствии ставшего декабристом. Русский композитор Александр Алябьев, также имевший близость к кругу декабристов, написал музыку на слова песни о Салавате в переводе Кудряшёва, находясь в ссылке в Оренбурге[19]. Систематическое собирание преданий устно-поэтического народного творчества о Салавате Юлаеве началось лишь после 1917 года. Наиболее значительные образцы переведены на английский, турецкий и другие языки.

Народные произведения не лишены творческого домысла, который выражается в наделении Салавата чертами эпического героя. Вместе с тем, повстанческая деятельность освещается в соответствии с реальными событиями, в частности внимание уделяется причинам восстания и бедственному положению башкирского народа накануне войны. В качестве примера можно рассмотреть фрагмент кубаира «Юлай и Салават» (перевод с башкирского)[20]:

 

Когда, прибрав к рукам своим
Разных чинуш и биев, заводчики стали
Скупать земли у людей,
В безмерной жадности своей,
Расширяли заводы свои,
Задумались люди простые:
Если так плохи наши дела,
Грабится всюду наша земля,
Можно ль и дальше чего-то ждать?
Всем миром к Юлаю пойдём, —
Будем вместе совет держать.

 

Ряд преданий по своему характеру могут быть фантасмагоричными. Так, в легенде «Почему в горах хрусталя много?» говорится «когда Салавата Юлаева поймали и сослали на каторгу, вся Башкирия плакала. Люди плакали целыми семьями и аулами. Их слёзы уходили под землю и превращались в хрусталь»[21]. Несмотря на наличие сюрреалистического сюжета, легенда явно имеет под собой реальную основу в виде народной скорби по утрате своего героя и защитника[18].

В целом для народных преданий присущи мотивы национально-освободительного характера повстанческого движения, его антикрепостинеческая сущность, отражена роль народных масс, описаны трагические события, прославлены личностные качества Салавата, также характерно наличие оптимистических мотивов и призывов башкир к единению народа.

В русском фольклореПравить

Помимо башкирского фольклора образ Салавата фигурирует также русском фольклоре. Одним из примеров является народная песня, в которой отражена радость жителей города Кунгур от победы Салавата Юлаева над правительственными войсками[22]:

 

Хороводами играли,
Пели песенки, плясали,
Салавату ручку жали
И круг города гуляли.

 

Известно о двух версиях этой песни. Подробнее об образе Салавата в русском фольклоре писал Виктор Сидоров. В его работе 2004 года «Слово о Салавате» содержится следующий текст: «Русские крестьяне и работные люди видели в нём избавителя народа от гнёта помещиков и заводчиков. В бытующих русских преданиях и песнях о Салавате прославляются его боевые подвиги, показывается любовь русского народа к бесстрашному батыру. Крепостные Усть-Катавского завода с хлебом и солью встречали Салавата и его джигитов. Многие усть-катавцы вступили в его отряд».[23].

ОценкиПравить

После подавления восстания в России наблюдалось усиление цензуры[24]. Цензура была подведомственной Санкт-Петербургской академии наук, а затем Министерству народного просвещения[24]. Согласно подписанному Екатериной II манифесту от 17 марта 1775 года восстание и его участники должны быть «преданы вечному забвению и глубокому молчанию». Однако, ещё до принятия манифеста в печати подавлялись упоминания о сотрясавшем страну восстании, отсутствовали статьи в газетах того времени[25]. «Санкт-Петербургские ведомости» не напечатали ни одной заметки о происходившей в стране междоусобной войне. По мнению доктора филологических наук Мираса Идельбаева, из-за действовавшей в стране цензуры и возможности наказания учёные царской эпохи боялись писать о событиях времён Крестьянской войны[26].

Российские учёные и очевидцы событий публиковали свои работы в основном в иностранной прессе[25]. Первое упоминание о Салавате Юлаеве за рубежом появилось в 1784 году в городе Галле (Германия), затем в 1799 году в Париже на французском языке[26]. В России первые сведения о деятельности Салавата в период «пугачёвщины» были опубликованы в «Оренбургских ведомостях» за 1784 год: в них Салават, как и Емельян Пугачёв, был представлен как мятежник, «государственной злодей», разорявший заводы и деревни. Ф. Ю. фон Фрейману, взявшему Салавата в плен, принадлежит очерк на немецком языке «Getreue Darstellung der Expedition wider die jaikischen Kosaken, wie auch wider den Rebellen Pugutschew (Точное представление похода против яицких казаков и мятежника Пугачёва)» (1794), опубликованный в Германии в «Neue Nordische Miscellaneen», тт. VII и VIII на основании личных наблюдений.

В донесениях и партикулярных письмах заводчика Ивана Мясникова, состоявшего в конфликтных отношениях с башкирами из-за земельного вопроса, и генерал-поручика Ивана Деколонга, участвовавшего в подавлении восстания, отмечалось, что башкиры сжигали избы[27], убивали сельских жителей[28][29], «чинили разорения» заводам в Оренбургской губернии[30][31]. Симбирский купец И. С. Мясников, занимавшийся горнодобывающей промышленностью и у которого вместе с братом Матвеем Мясниковым был конфликт с башкирами по поводу присвоения земли, так писал о действиях башкир под предводительством Салавата:

«...и крестьянские домы выжгли до основания… мастеровых же и работных людей, сколко от прежняго забрания осталось, окроме только спасшихся от их злодейских рук уходом, побили до смерти, забрав с собою и с малолетними детьми, погнали как скотов, в дальние леса и в свои башкирския кочевья…»[27]

В партикулярном письме 1774 года, отосланном из Уфимского уезда в Москву незадолго до взятия Салавата в плен, сообщалось о разорении демидовского завода, земли под который ранее были обманным путём выкуплены Демидовым у малограмотных башкир Мякотинской волости по 3-4 копейки за гектар[32]:

«А они, злодеи – башкирцы, у нас всегда везде русаков губят; а 28 июня Каслинской и Каштымской господина Никиты Никитича Демидова завод оныя ж башкирцы все выжгли, как завод, так и селение, а с людьми что зделали, - о том еще здесь не слышно».[33]

Предпосылками для таких действий со стороны башкирских повстанцев стали насильственный захват земель, усиление колониального давления, злоупотребления со стороны местной администрации, вмешательство царского правительства во внутреннее управление башкир[34], а также жестокое подавление предыдущих восстаний 1735—1740 и 1755—1756 годов, в ходе которых были сожжены около тысячи башкирских деревень, а потери башкирского народа составили сотни тысяч человек. Многие участники войны 1773—1775 годов, включая отца Салавата — Юлая Азналина, были современниками и очевидцами тех событий.

А. С. Пушкин, изучавший документы касающиеся пугачёвского восстания, характеризовал бригадира Салавата Юлаева в «Истории Пугачевского бунта» как «злодея» и «мятежника», а вверенные ему силы называл «шайкою»[35]. Стоит отметить, что труд Пушкина подвергся личной цензуре со стороны Николая I[36]. По его требованию в работу были внесены изменения, а название изменено с «История Пугачёва» на «История пугачёвского бунта». Значительная часть архивных материалов была скрыта от Пушкина. Основной комплекс документов, которые имелись в его распоряжении представляли собой военно-походную канцелярию генералов А. И. Бибикова и Ф . Ф. Щербатова за 1773—1774 годы и делопроизводство Секретной экспедиции Военной коллегии[36]. Сведения о деятельности Салавата встречаются также в работе историка и генерала Н. Ф. Дубровина «Пугачёв и его сообщники», использовавшего обширное количество архивных материалов из собрания Секретной следственной комиссии.

Согласно исследованиям А. И. Харисова, командующий царскими войсками против повстанцев П. С. Потёмкин в своём донесении Екатерине II признавал значимость Юлая и Салавата в судьбе башкир: «подлежательно по всей справедливости быть в сердце башкирского народа»[37].

После либеральных реформ Александра II происходит смягчение цензуры. Появляются работы, в которых Салават Юлаев представлен в позитивном ключе. Принадлежат они революционерам-народникам, сочувствовавшим положению восставших против крепостнического уклада. Первый панегирик Салавату в русской литературе был написан «нечаевцем» Филиппом Нефедовым в 1880 под названием «Движение среди башкир перед Пугачевским бунтом: Салават, башкирский батыр». Филипп Нефедов, автор первого в России самостоятельного труда, посвящённого фигуре Салавата, так описал настроения башкирской знати накануне восстания:

«Юлай был вотчинник, человек богатый, умный и влиятельный… Местные власти относились к башкирскому старшине с доверием; недаром же Юлай участвовал в погоне за калмыками и ходил в Польшу усмирять польских конфедератов… Но башкирский старшина в действительности далеко не был тем, чем он так искусно умел казаться. На глазах у Юлая пылали башкирские селения, разорялся край; у него самого купцом Твердышевым отнята земля под Симский завод… Истый башкир, горячо любивший родину, Юлай не мог оставаться равнодушным зрителем; он маскировал свои чувства, но в душе оставался недоволен и таил месть. От такого отца родился Салават…»

Историк Руф Игнатьев называл Салавата батыром, патриотом и сравнивал его с Кази-Мулой и национальным героем северокавказских народов имамом Шамилем[38].

В советские годы и в современной России происходит популяризация Салавата и увековечивание его памяти. Стереотипное представление о том, что Салават Юлаев стал известен исключительно благодаря советским идеологам, является ошибочным, поскольку личность Салавата была популярна среди башкир ещё до Октябрьской революции[39]. В советской историографии отмечались попытки историков дореволюционной эпохи принизить роль предводителей восстания и представить их как разбойников, ослеплённых злобой и жестокостью[40]. Дореволюционные труды представляют собой в основном описательные работы, созданные без должной исторической критики используемых материалов. В положительном ключе рассматривал фигуру Салавата Юлаева историк М. Н. Покровский, благодаря которому были введены в научный оборот многочисленные документы, касающиеся истории крестьянской войны. В советские годы начинает систематически исследоваться башкирский фольклор, связанный с именем Салавата. Сбором произведений фольклора в начале XX века занимаются С. И. Руденко и М. А. Бурангулов[41].

В современной исследовательской литературе преодолеваются односторонние подходы к «пугачёвщине», с чем напрямую связано появление взвешенных трудов о Салавате Юлаеве и его роли в истории[прояснить].

ПамятьПравить

 Салават — норма башкирской идентичности.
Алексей Иванов, «Хребет России»[42]
 
 
Арслан Мубаряков в роли Салавата Юлаева. Кадр из кинофильма «Салават Юлаев» (1940)

В настоящее время Салават Юлаев — национальный герой башкирского народа, является символом современного Башкортостана. Его именем названы район, город, улицы, культурно-просветительские учреждения.

Действует Музей Салавата Юлаева в родных местах Салавата — в селе Малояз Салаватского района Республики Башкортостан; филиал музея расположен в селе Алькино.

Именем Салавата Юлаева названы:

Салавату Юлаеву посвящены:

В Республике Башкортостан учреждены:

Памятники:

 
Памятник Салавату Юлаеву у здания парламента РБ (ул. Заки Валиди 40).

Другое:

 
Именем «Салават Юлаев» назван двухпалубный теплоход
  • В 1919-1920 годах политический отдел Башкирской отдельной кавалерийской дивизии издавал газету «Салават»[45].
  • В годы Великой Отечественной войны имя Салавата Юлаева носили: истребительно-противотанковый артиллерийский полк, бронепоезд и другие подразделения.
  • Образ Салавата Юлаева увековечен в башкирском и русском народном творчестве, в произведениях русских, башкирских, татарских, казахских, чувашских, удмуртских и марийских писателей.
  • Ежегодно празднуются дни Салавата Юлаева[46]
  • Ежегодно проводится республиканский фольклорный праздник Салауат йыйыны.
  • Именем «Салават Юлаев» назван двухпалубный теплоход.
  • В музее Салавата Юлаева в Малоязе, Салаватском районе Башкортостана хранится копия сабли Салавата Юлаева. Сабля эта без ножен, длиной 96 см, шириной 3 см, вогнутая. Ручка из жёлтой меди с изображением головы льва и украшениями из мелких камней. На лезвии несколько потухшая надпись на арабском языке, которую ученым не удалось расшифровать[47].

В филателииПравить

БиографыПравить

Исследованием биографии Салавата Юлаева занимались историки, краеведы, писатели и журналисты: Виктор Владимирович Сидоров, Радик Шакирович Вахитов, Мирас Хамзович Идельбаев, Хайрулла Динмухаметович Кульмухаметов, Залялетдинов Ихсан Ялалович, Тархан Сагитович Загидуллин, Сайфуллин Абузар Хакимьянович, Сафин Вильмир Иштимирович, Степан Павлович Злобин и Инга Михайловна Гвоздикова. Салават Юлаев упоминается в «Истории Пугачёва» А. С. Пушкина.

См. такжеПравить

ПримечанияПравить

  1. согласно опросу в Тайной экспедиции Сената 25 февраля 1775
  2. Салавату Юлаеву приписывают около пятисот стихотворных произведений. Оригиналы произведений не сохранились, что проблематизирует точную атрибуцию их авторства. См.: Салават Юлаев: Энциклопедия. Уфа, 2004. С. 267.
  3. 1 2 Салават Юлаев. www.hrono.ru. Проверено 21 ноября 2017.
  4. Из истории южноуральских горных заводов XVIII-XIX веков: историко-краеведческие очерки, Том 1 // Георгий Федорович Гудков, Зинаида Ивановна Гудкова, Башкирское книжное изд-во, 1985
  5. Сайт о Салавате Юлаеве. www.ulaev-salavat.narod.ru. Проверено 21 ноября 2017.
  6. Русскiй вѣстникъ, том 167. М., 1883. С. 702.
  7. Дубровинъ Н. Ө. Пугачевъ и его сообщники: эпизодъ изъ исторіи царствованія императрицы Екатерины II, 1773-1774 гг. СПб., 1884. С. 203.
  8. Российский государственный военно-исторический архив. Ф. 489. Оп. 1. Д. 2043. Л. 1 об.; РГИА. Ф. 1280. Оп. 2. Д. 19. Л. 400. — цитируется по Анастасии Готовцевой: https://unotices.com/book.php?id=144612&page=3 .
  9. Крестьянская война 1773-1775 гг. на территории Башкирии. Сборник документов. Уфа, 1975. С. 231
  10. Крестьянская война 1773-1775 гг. на территории Башкирии: сборник документов. Уфа: Башкирское книжное издательство, 1975. С. 242.
  11. Крестьянская война 1773-1775 гг. на территории Башкирии: сборник документов. Уфа: Башкирское книжное издательство, 1975. С. 248.
  12. Инга ГВОЗДИКОВА. Салават Юлаев: исторический портрет. Русское поле. belsk.ruspole.info. Проверено 20 января 2019.
  13. Салават Юлаев. Стихи и песни. Уфа, Башгосиздат, 1952. Перевод Вл. Филова
  14. 2 аршина 4,5 вершка = 1,622425 метра
  15. Личность в башкирской истории: Салават Юлаев на YouTube
  16. Всего известно 14 таких документов: указы, инструкции, приказы, письма и т. д. Часть выполнена на русском языке. Вопрос о языке другой части документов является дискуссионным. Часть исследователей считает, что она выполнена на языке тюрки, а другая часть считает возможным обозначить эту письменность как татарскую. См. например Алишев С. Х. Документы повстанцев Крестьянской войны 1773—1775 годов на татарском языке // Советские архивы, № 5, 1973
  17. Идея свободы в жизни и творчестве Салавата Юлаева // Ильдус Илишев, Институт истории, языка и литературы УНЦ РАН, 2004
  18. 1 2 3 Башкирские исторические предания и легенды // Фануза Надршина, Уфа, Китап, 2015. — 528 с
  19. Образ Салавата Юлаева в башкирской и русской литературе
  20. Салават Юлаев: Энциклопедия // Ильдус Илишев. — Уфа: Башкирская энциклопедия, 2004. — 480 с
  21. Почему в горах хрусталя много: башкирское предание Полный текст
  22. Вопросы башкирской фольклористики // Мухтар Сагитов, БФАН СССР, 1978, 117 с
  23. Слово о Салавате // В. Сидоров, Уфа, Гилем, 2004, 168 с
  24. 1 2 Большая советская энциклопедия, Том 46. Статья «Цензура в России» // Введенский Б.А. 1957
  25. 1 2 Сын Юлая Салават // Мирас Идельбаев, Китап, 2004, 218 с
  26. 1 2 Интервью с доктором филологических наук Мирасом Идельбаевым // Культурный мир Башкортостана
  27. 1 2 Всепокорнейшее доношение в Берг-коллегию коллежского асессора Ивана Мясникова // Пугачевщина. М.; Л., 1929. Т. 2. С. 269.
  28. Копия с ордера генерал-поручика де-Колонга от 31 мая // Пугачевщина. М.; Л., 1929. Т. 2. С. 259
  29. Цитата: «А они, злодеи – башкирцы, у нас всегда везде русаков губят; а 28 июня Каслинской и Каштымской господина Никиты Никитича Демидова завод оныя ж башкирцы все выжгли, как завод, так и селение, а с людьми что зделали, - о том еще здесь не слышно». Выписка из партикулярного письма, полученного в Москве 7 дня 1774 году // Пугачевщина. М.; Л., 1929. Т.2. С. 265.
  30. Военный сборникъ: издаваемый по высочайшему повелѣнию. Том LXXVIII. СПб., 1871. С. 244-245.
  31. Цитата: «…сообщники ево, Пугачева, бунтующия башкирцы, на четырех медных: на Преображенском, Воскресенском, Верхоторском, Архангельском, на железных доменных: Юрюзянском, Симском, молотовом Усть-Катавском, на лесопилном Симском и в шести деревнях фабрики, магазейны, в плотинах вещняки и слань и всякое заводское строение и крестьянские домы выжгли». Всепокорнейшее доношение в Берг-коллегию коллежского асессора Ивана Мясникова // Пугачевщина. М.; Л., 1929. Т.2. С. 268-269.
  32. Струмилин С. Г. История чёрной металлургии в СССР. Феодальный период (1500—1860 гг.). Том 1. Москва: Академия наук СССР, 1954, С. 253.
  33. Выписка из партикулярного письма, полученного в Москве 7 дня 1774 году // Пугачевщина. М.; Л., 1929. Т.2. С. 265.
  34. Участие башкирского народа в Крестьянской войне 1773—1775 гг // Назир Мурзабаевич Кульбахтин
  35. Пушкин А. С. Сочинения. Том 6. СПб., 1887. С. 53.
  36. 1 2 Малоизученные источники по истории Башкирии: Сборник научных трудов. // Уфа: БФАН СССР, 1986. 168 с.
  37. Харисов А. И. Литературное наследие башкирского народа. Уфа: Башкирское книжное изд-во, 1973. С. 115.
  38. Башкирия в русской литературе. Том 2. // Уфа, 1990, 432 с.
  39. История башкирских родов. Том 23 // Салават Хамидуллин, Российская академия наук, Уфимский научный центр, Институт истории языка и культуры, Уфа, 2017
  40. История СССР, Выпуски 4-6 // Изд-во Академии наук СССР, 1974
  41. История литературы Урала. Конец XIV—XVIII в. М., 2012. C. 106
  42. Иванов А. В. Хребет России. — СПб.: Издательская группа «Азбука-классика», 2010. — С. 112. — ISBN 978-5-9985-0405-1
  43. Образ Салавата Юлаева в изобразительном искусстве Башкортостана. История и Культура Башкортостана. Проверено 21 ноября 2017.
  44. Салават Юлаев поселился на Увильдах, Новости Челябинска. Проверено 21 ноября 2017.
  45. Ярмуллин А. Ш. Башҡорт ғәскәрҙәренең Петроградта нәшер ителгән «Бәхет көнө» журнал-альбомы. Ватандаш. 2007, № 1. C. 47—72 (башк.)
  46. Праздничные мероприятия — 11 и 12 июня, посвященные Дню России, Дням Салавата Юлаева, Дню города Уфы, Уфа. Проверено 21 ноября 2017.
  47. Журнал Ватандаш / Соотечественник / Compatriot. vatandash.ru. Проверено 20 января 2019.

ЛитератураПравить

  • Гвоздикова И. М. Салават Юлаев: Исследование документальных источников. — Уфа: Башкирское книжное издательство, 1982. — С. 208.
  • Гвоздикова И. М. Башкортостан накануне и в годы Крестьянской войны под предводительством Е. И. Пугачева. — Уфа: Китап Пресс, 1999. — 512 с. — 4000 экз. — ISBN 5-295-01952-7.
  • Салават: Энциклопедия / составитель Гвоздикова И. М.. — Уфа: Научное издательство `Башкирская энциклопедия, 2004.ISBN 5-88185-054-8
  • Злобин С. П. «Салават Юлаев». Исторический роман.
  • Нефёдов Ф. Д. Движение среди башкир перед Пугачевским бунтом. Салават, башкирский батыр. — 1880.
  • Таймасов С. У. Восстание 1773—1774 гг. в Башкортостане. — Уфа: Китап, 2000. — 376 с. — ISBN 5-295-02163-7.
  • С.И. Хамидуллин. Лик Салавата
  • Гвоздикова И. М. Салават Юлаев : Исслед. док. источников / Рос. акад. наук, Уфим. науч. центр, Ин-т истории, яз. и лит. - [3-е изд., перераб. и доп.]. - Уфа : Китап, 2004. - 230 с. - ISBN 5-295-03358-9
  • Галин Г. М. Последний путь Салавата : сподвижники Пугачева в Прибалтике. - Уфа : Китап, 1994. - 126 с. - ISBN 5-295-01488-6
  • Идея свободы в жизни и творчестве Салавата Юлаева : всерос. науч.-практ. конф., посвящ. 250-летию со дня рождения Салавата Юлаева (г. Уфа, 3 июня 2004 г.) / [редкол.: И. Г. Илишев (отв. ред.) и др.]. - Уфа : Гилем, 2004. - 460 с. - ISBN 5-7501-0447-8
  • Салават-батыр навечно в памяти народной : сб. док. и материалов / Центр. гос. архив обществ. объед. Респ. Башкортостан ; [редкол.: И. М. Гвоздикова (отв. ред.) и др.]. - Уфа : Китап, 2004. - 407 с. - ISBN 5-295-03413-5
  • Салауат башҡорт фольклорында: 2 томда. = Салават в башкирском фольклоре : в 2 т.= Salawat in Bashkir Folklore: In 2 vol. / Проект, сост., научн. ред., вступит, ст. и коммент. Ф.А. Надршиной. — Уфа: Информреклама, 2008.
  • Салават Юлаев-250 : [сборник / сост. С. С. Саитов]. - Уфа : Китап, 2004. - 237 с. - ISBN 5-295-03430-5
  • Сидоров В. В. Был героем Салават. - Уфа : Китап, 2003. - 290 с. - ISBN 5-295-03332-5
  • Вахитов Р. Ш. Шежере Салавата. - Уфа : Китап, 2008. - 247 с. - ISBN 978-5-295-04504-2
  • Кулбахтин Н. М. Избранные труды : в 5 кн. / Кн. 5 : "Юлай-атаман, сардар-Салават, Кинзя-абыз...". - Уфа : Башкирская энциклопедия - 2016. - 462 с. - ISBN 978-5-88185-315-0
  • С. А. Голубцов. Предисловие // Пугачевщина. Сборник документов / Г. Е. Мейерсон. — М. — Гос. соц.-экон. изд-во, 1926 - 1931.

СсылкиПравить