«Свадьба Кречинского» — комедия в трёх действиях Александра Сухово-Кобылина, написанная в 1854 году. В основу пьесы положен ходивший в московском обществе рассказ о светском шулере, который получил у ростовщика большую сумму под залог фальшивого солитера. Выходу произведения предшествовала драма: автор, обвинённый в убийстве своей гражданской жены, фрагменты пьесы создавал в тюрьме. Комедия представляет собой первую часть драматургической трилогии, в которую входят также «Дело» и «Смерть Тарелкина». Первая публикация — журнал «Современник» (1856, т. 57, № 5). Пьеса вошла в репертуар российских театров, ставилась на сценах Франции и Румынии.

Свадьба Кречинского
Афиша первого спектакля в Малом театре (1855)
Афиша первого спектакля в Малом театре (1855)
Жанр комедия
Автор Александр Сухово-Кобылин
Язык оригинала русский
Дата написания 1854
Дата первой публикации 1856
Следующее «Дело» (1861)
Логотип Викитеки Текст произведения в Викитеке

История создания

править

Осенью 1850 года неподалёку от Пресненской заставы было найдено тело француженки Луизы Симон-Деманш — гражданской жены Сухово-Кобылина. Вначале под подозрением находились слуги убитой женщины; позже появилось «дело Сухово-Кобылина». Следствие продолжалось семь лет; за эти годы писатель дважды побывал под арестом и полностью поменял образ жизни[1]. По словам литературоведа Натальи Старосельской, Александр Васильевич «попал в ситуацию, неизживаемую в принципе»: где бы он ни находился, за ним тянулся шлейф сплетен и пересудов. Вынужденный закрыться от светского общества, сократить до минимума число друзей, Сухово-Кобылин переосмыслил взгляды на жизнь. В его дневнике появилась запись[2]:

Жизнь начинаю понимать иначе. Труд, Труд и Труд. Возобновляющий, освежительный труд. Среди природы, под её утренним дыханием. Совершился перелом странным переломом. Мое заключение жестокое, потому что безвинное — ведёт меня на другой путь и потому благодатное.

Работа над комедией началась летом 1852 года. Исследователи сходятся во мнении, что тема была подсказана Сухово-Кобылину самой жизнью: он хорошо знал московские и провинциальные нравы. Однако в вопросе о том, какие именно события легли в основу сюжета, имеются разночтения. По одной из версий, историю несостоявшейся женитьбы писатель услышал в доме своей сестры от одного из гостей; по другой — узнал о ней от ярославских помещиков, рассказывавших друг другу о «шулерских проделках» местного жителя по фамилии Крысинский[3].

В мае 1854 года драматург был повторно арестован; шесть месяцев, проведённых в тюрьме, были потрачены на доработку «Свадьбы Кречинского». Впоследствии автор вспоминал об этом времени и своём самообладании с некоторым удивлением[4]:

Каким образом мог я писать комедии, состоя под убийственным обвинением и требованием взятки в 50 тысяч рублей, я не знаю, но знаю, что написал Кречинского в тюрьме.

После освобождения, состоявшегося в ноябре 1854 года, в жизни Сухово-Кобылина начался период новых сложностей: законченную пьесу отказалась принимать цензура, на рукописи в присутствии автора был «поставлен красный крест». Пока драматург занимался переписыванием отдельных сцен и шлифовкой эпизодов, его комедия «ходила в списках по Москве»[5]. Одобрение удалось получить лишь в августе 1855 года; цензор, занимавшийся «Свадьбой Кречинского», отметил в вердикте, что «язык этой пьесы очень груб, и хотя автор по замечаниям цензуры смягчил самые резкие места, но тем не менее всё сочинение несёт печать простонародности». Отметку «Позволяется» на докладе цензора поставил сам управляющий Третьим отделением Леонтий Дубельт[6].

Действующие лица

править
  • Пётр Константинович Муромский — зажиточный ярославский помещик.
  • Лидочка — его дочь.
  • Анна Антоновна Атуева — её тётка.
  • Владимир Дмитриевич Нелькин — помещик, близкий сосед Муромских; влюблён в Лидочку.
  • Михаил Васильевич Кречинский — видный мужчина лет под сорок, претендент на руку и сердце Лидочки.
  • Иван Антонович Расплюев — сосед и приятель Кречинского.
  • Никанор Савич Бек — ростовщик.
  • Щебнев — купец.
  • Фёдор — камердинер Кречинского.
  • Полицейский, слуги, швейцар.

Действие первое

править
 
Первый исполнитель роли Муромского Михаил Щепкин. Малый театр (1855)

Действие начинается в доме помещика Муромского. Хозяин, страдая из-за вынужденной разлуки с родной деревней, с утра ведёт шумные разговоры с Анной Антоновной Атуевой — тёткой его дочери Лидочки. Спор идёт вокруг потенциальных женихов двадцатилетней девушки. Муромский хвалит помещика Владимира Дмитриевича Нелькина, человека серьёзного и к светским развлечениям равнодушного. Зато другой ухажёр Лидочки — Михаил Васильевич Кречинский — слывёт любителем клубов, игр и женщин, а потому не вызывает у Петра Константиновича симпатий.

Вскоре в доме появляется Кречинский, который, зная характеры его обитателей, легко находит общий язык с хозяевами. Муромскому он дарит бычка, привезённого, по словам Михаила Васильевича, из его симбирского имения; попутно Кречинский рассказывает, что мечтает перебраться в деревню и жить там вместе с доброй, покладистой женой до самой смерти. Зато Атуевой он признаётся, что сельская жизнь ему неинтересна — гораздо важнее навести светский лоск в московском доме Муромского. Пообещав растроганной тётке, что этот дом станет «первым в городе», Кречинский просит руки и сердца Лидочки.

Оставшись наедине с собой, Михаил Васильевич вслух размышляет о том, что если его идея осуществится, то он обретёт огромное состояние. Против её реализации — Муромский и Нелькин. Зато в качестве поддержки можно использовать Лидочку, не скрывающую своей влюблённости в Кречинского, её тётку и симбирского бычка. Оказавшийся поблизости Владимир Дмитриевич слышит эти рассуждения; он решает выяснить, какую аферу замыслил соперник.

Действие второе

править

Фёдор, камердинер Кречинского, делает уборку в квартире Кречинского, попутно вспоминая о том, как в былые времена, когда у его хозяина водились большие деньги, Михаил Васильевич постоянно устраивал великосветские попойки с участием знатных людей. Теперь же, прокутив всё, включая собственное имение, Кречинский не имеет ничего, кроме долгов; из всех приятелей у него остался только сосед Расплюев, у которого тоже ничего нет за душой.

Именно с Расплюевым Кречинский делится своими планами: женившись на Лидии Муромской, он получает полторы тысячи душ и двести тысяч чистого капитала. Поставив обретённое богатство на кон, он сможет выиграть ещё два миллиона. Единственное препятствие к реализации этой задумки связано с отсутствием трёх тысяч рублей: деньги срочно нужны на предстоящие свадебные расходы. Затем в квартиру Кречинского начинают наведываться кредиторы: извозчик, прачка, торговец дровами. Особенно беспокоит хозяина визит купца Щебнева: тот требует вернуть карточный долг, обещая в случае отказа занести фамилию неплательщика в специальную книжечку и передать её в клуб, завсегдатаем которого является Михаил Васильевич.

Выход из положения подсказывает найденная в бюро булавка со стразами. Вспомнив, что у Лидочки есть точно такая же, только обрамлённая бриллиантами, Михаил Васильевич пишет невесте письмо с просьбой прислать украшение. После того как отправленный с поручением Расплюев возвращается от Муромских, Кречинский кладёт две одинаковые с виду булавки в бумажник и уходит к ростовщику Беку. Вернувшись с пачками денег, он просит Расплюева рассчитаться с кредиторами и объявляет, что вечером, когда к нему придут в гости Муромские и Атуева, одолженная булавка должна быть возвращена Лидии Петровне.

Действие третье

править

Во время ужина, проходящего у Кречинского, в квартире появляется Нелькин, который сообщает собравшимся, что хозяин дома — вор и шулер: он выпросил у невесты дорогую булавку и заложил её ростовщику. Поднимается шум; Михаил Васильевич вынимает украшение из бюро, отдаёт Лидочке, после чего указывает сопернику на дверь. Пётр Константинович, понимая, что Кречинский оскорблён, а дочь расстроена, извиняется перед будущим зятем за прежнее недоверие; свадьбу по предложению жениха решают сыграть на следующий день.

Хозяин и гости уже мирно расстаются, когда в квартиру входит полицейский, сопровождаемый ростовщиком Беком. Тот кричит, что Кречинский во время сделки совершил подлог и передал ему фальшивую булавку. Понимая, что Михаилу Васильевичу грозит тюрьма, Лидочка отдаёт Беку своё драгоценное украшение и со слезами на глазах объясняет, что подмена случилась в результате ошибки. Затем девушка с рыданиями покидает квартиру; следом за ней «от срама» бегут Муромский и Атуева.

Сценическая судьба

править
 
Василий Самойлов в роли Кречинского. Александринский театр (1856)

Ещё до второго ареста Сухово-Кобылин успел передать свою пьесу труппе Малого театра. Произошло распределение ролей, артисты приступили к репетициям. Осенью 1855 года вышедший из тюрьмы автор включился в постановочный процесс; в его дневнике появилась запись[7]:

Утром отправился на репетицию. Садовский <Расплюев> и Щепкин <Муромский> превосходны... Странное ощущение производит первая репетиция на автора — это его роды... Его дитя ожило, взглянуло на свет и дало первый крик. Щепкин во внутреннем восхищении расцеловал меня.

Автор сам составлял текст пригласительных билетов, следил за созданием афиши. Накануне премьеры он написал в дневнике, что «странно и смутно видеть моё имя на огромной афише бенефицианта» Сергея Шумского[8]. Премьера состоялась в конце ноября 1855 года и была признана успешной; после спектакля исполнители главных ролей поздравили автора, который все три действия, стараясь не попадаться на глаза зрителям, сидел в ложе[9]. Единственное, что расстроило Сухово-Кобылина в этот день, — отсутствие в театре матери Марии Ивановны. Рассказывая ей о своём успехе, Александр Васильевич отметил, что в зале был аншлаг, несмотря на то, что цена билета в ложу достигала семидесяти рублей серебром. На следующий спектакль, как сообщал Сухово-Кобылин в том же письме, свободных мест в зале уже не оставалось. Отдельно он упомянул о реакции публики, пытавшейся аплодисментами вызвать автора на сцену: «Но я не вышел. Не стоят они того, чтобы я перед ними поклонился»[10].

Через семь месяцев, в мае 1856 года, со «Свадьбой Кречинского» познакомились и жители Петербурга. В спектакле Александринского театра Кречинского играл Василий Самойлов, соединивший «внешний лоск» своего героя с «замашками дурного тона». По данным исследователей, Сухово-Кобылину трактовка этой роли на петербургской сцене нравилась больше, чем на московской, где Кречинский-Шумский «был слишком изящен»[11].

Отзывы и рецензии

править

Первая рецензия на комедию появилась в газете «Московские ведомости» за два месяца до премьеры. Автор заметки, опубликованной 22 сентября 1855 года, сообщил, что ему довелось присутствовать при чтении «Свадьбы Кречинского», и поздравил русскую литературу «с замечательным приобретением»[8]:

Характеры в комедии очерчены ярко и рельефно, интрига весьма занимательна... Если прибавить к тому неподдельный, живой юмор, присутствие которого обнаруживается на каждом шагу неудержимым хохотом слушателей, то нельзя не согласиться, что трудно было ожидать столь зрелого и обдуманного произведения от автора, в первый раз решившегося попробовать свои силы на литературном поприще.

Накануне премьеры «Московские ведомости» вновь обратились к «Свадьбе Кречинского», сделав на страницах газеты анонс предстоящего спектакля. Фамилия журналиста, оценившего дар Сухово-Кобылина, напечатана не была; по мнению литературоведов, за этими заметками стоял писатель Евгений Феоктистов[8].

Рецензия на сам спектакль, напечатанная после премьеры, изобиловала светскими подробностями: автор сообщал о многочисленных «каретах и экипажах», которые «вечером вереницею спешили один за другим к подъезду Малого театра», о суете возле касс и живом общении публики, собравшейся в зале"[8]. Настоящий анализ спектакля появился лишь через три недели: автор публикации Фёдор Корш отметил, что произведение Сухово-Кобылина напрасно названо комедией — по своей жанровой принадлежности оно «имеет скорее трагический характер». О том же самом в беседе с драматургом упомянула и поэтесса Евдокия Растопчина, признавшаяся, что общее впечатление после просмотра у неё было тяжёлым[12].

Герои и прототипы

править

Литературовед Наталья Старосельская в книге «Сухово-Кобылин» упоминает об одной из публикаций (1903), согласно которой и сюжет пьесы, и образ Кречинского были подсказаны автору жизнью. Речь идёт о громкой истории, в которой участвовал некто Крысинский, «выдававший себя за графа, а потому имевший вход в лучшее петербургское общество». После разоблачения выяснилось, что на самом деле лже-граф был слугой одного знатного человека. Сухово-Кобылин познакомился с Крысинским в Ярославле; из разговоров с ним он получил много драматургического материала, использованного впоследствии в комедии[14].

По другой версии, принадлежащей театральному критику Константину Лазаревичу Рудницкому, прототипом Кречинского был представитель «золотой молодёжи» Николай Павлович Голохвастов, внешность и образ жизни которого («Балы, обеды, спектакли следовали друг за другом, его дом с утра был набит охотниками до хорошего завтрака, знатоками вин, танцующей молодежью, интересными французами, гвардейскими офицерами») почти буквально воспроизведены во втором действии пьесы Сухово-Кобылина[14].

Образ Кречинского, по мнению Лидии Лотман, является «сложным и разносторонним». С одной стороны, это практичный жулик, мастер интриг и манипуляций. С другой — «недюжинная личность», которой не чужды высокие стремления и подлинность чувств. Именно жизненный азарт, «широта натуры», проявляющиеся как за карточным столом, так и в отношениях с дамами, становятся причиной его банкротства. Страстность, являющая основой характера Кречинского, сподвигла Сухово-Кобылина к созданию одного из вариантов пьесы, согласно которому герой в финале кончает жизнь самоубийством; впоследствии эта редакция была отвергнута[15].

Кречинский не создан ни для покоя, ни для тихой почтенной старости. Он — одержимый человек. Его стихия — вечная игра, безумное прожигание жизни, и «сытый миллион» он непременно спустил бы в омут, как имение, рысаков, серебро[16].

 
Пров Садовский в роли Расплюева. Малый театр (1855)

К созданию образа Расплюева, по некоторым данным, Сухово-Кобылина могло подтолкнуть знакомство с ярославским жителем Евсеем Крыловым — «бильярдным игроком и шулером»[14]. Если Кречинский, несмотря на тяготы и безденежье, всё-таки несёт в себе определённую харизму, то его сосед и приятель выглядит человеком, дошедшим до последней черты нравственного падения. О том, насколько важна была Сухово-Кобылину точность при обрисовке этого персонажа, свидетельствуют замечания драматурга, сделанные исполнителю роли Расплюева Прову Михайловичу Садовскому: по мнению автора пьесы, актёру нужно было сместить акценты, чтобы на сцене находился «не хам-пропойца, а прогоревший помещик»[17].

Отец Лидочки Пётр Константинович Муромский — это представитель «провинциального поместного барства», которому сложно вписаться в мир помпезного московского дворянства. По своей сути он душевный пожилой человек; желания и просьбы дочери для него закон. Ему чужды шик и пафос московского бомонда, и этим он отличается от Атуевой, стремящейся соответствовать светской моде. Однако авторская симпатия к Муромскому не мешает драматургу подчёркивать, что во многих своих поступках этот персонаж является носителем «ограниченности и провинциальности». То же самое касается его дочери: Лидочка почти до конца комедии остаётся девушкой простоватой, со стёртой индивидуальностью. Её пробуждение происходит только в заключительной сцене, когда зритель обнаруживает, что милая и наивная героиня имеет благородный и сильный характер[18].

Лидочкин ухажёр Нелькин противоречивостью натуры напоминает своего соперника Кречинского. Он по-настоящему влюблён в девушку, искренне стремится быть полезным её отцу. Но метания этого персонажа, стремление подсмотреть, подслушать, выведать и вывести на чистую воду никого не делают счастливыми[19].

Речь героев. Диалоги

править

Язык каждого из героев комедии обладает «стилистическими нюансами и интонациями», присущими представителям того или иного общественного круга. Так, Муромский, значительную часть жизни проведший в деревне и долго общавшийся с крестьянами, привык разговаривать просто, без изысков. Сухово-Кобылин, подчёркивая близость этого персонажа к земле, включает в его реплики поговорки, присказки и простонародные выражения. Атуева, напротив, старается имитировать речь высшего сословия, однако избавиться от привычных слов ей не удаётся — это проявляется в таких фразах, как «Вот, вчера выхлопотала ему приглашение у княгини — стащила на бал»[20].

 
«Свадьба Кречинского». Театр Корша (1897)

Кречинский, манера общения которого так восхищает Атуеву, был некогда близок к светскому обществу; отсюда — его умение использовать в разговоре с Лидочкиной тёткой «салонный стиль». В то же время, общаясь с Муромским, герой способен легко скрыть изысканность речи — в диалогах с потенциальным тестем Михаил Васильевич старается проявить себя как выходец из народной среды[20]. Наконец, оставшись наедине с собой, Кречинский рассуждает о будущей свадьбе как игрок: в его лексикон появляются «термины карточной игры и жаргонные выражения»[21].

Диалоги в пьесе — это ещё одна возможность максимально полно раскрыть характеры героев. По замечанию Лидии Лотман, разговор Кречинского и Муромского (первое действие) превращается в бессмысленное общение, потому что Михаил Васильевич, подражая языку Петра Константиновича, «как эхо» воспроизводит сказанные помещиком слова. Зато «совещание» в квартире Кречинского (второе действие), в котором, кроме хозяина, участвует Расплюев — это, с одной стороны, контакт сообщников, понимающих друг друга с полуслова; с другой — демонстрация «стены», которую верховодящий в дуэте Михаил Васильевич возводит между собой и приятелем[21].

Жанр произведения

править

В среде литературоведов нет единого мнения относительно жанровой принадлежности пьесы «Свадьба Кречинского». Так, Лидия Лотман убеждена, что пьеса Сухово-Кобылина — социальная комедия, потому что в ней действуют «социально-типичные герои», поставленные в «социально-типичную ситуацию»[22]. По мнению составителей «Литературной энциклопедии», пьеса «по своим формальным особенностям» близка французской комедии; в подтверждение авторы издания приводят слова Сухово-Кобылина, рассказывавшего, что во время работы над своим первым произведением он постоянно «вспоминал парижские театры, водевиль, Бюффе»[13]. Публицист Д. Мирский увидел в пьесе черты «чисто плутовской комедии»[23]:

Критики нашли, что в ней не хватает идей, что она слишком зависит от интриги и вообще слишком выдержана во французском стиле. Но у зрителей она имела небывалый успех и сделалась одной из любимых и надёжнейших пьес русского репертуара. По известности своего текста она может соперничать с «Горем от ума» и с «Ревизором».

Экранизации

править

Примечания

править
  1. Лотман, 1956, с. 488—489.
  2. Старосельская Н. Д. Сухово-Кобылин. — М.: Молодая гвардия, 2003. — 321 с. — (Жизнь замечательных людей). — ISBN 5-235-02566-0. Архивировано 24 мая 2015 года.
  3. Лотман, 1956, с. 488.
  4. Туниманов, 1983, с. 87—88.
  5. Старосельская Н. Д. Сухово-Кобылин. — М.: Молодая гвардия, 2003. — 321 с. — (Жизнь замечательных людей). — ISBN 5-235-02566-0. Архивировано 24 мая 2015 года.
  6. Старосельская Н. Д. Сухово-Кобылин. — М.: Молодая гвардия, 2003. — 321 с. — (Жизнь замечательных людей). — ISBN 5-235-02566-0. Архивировано 24 мая 2015 года.
  7. Лотман, 1956, с. 490.
  8. 1 2 3 4 Старосельская Н. Д. Сухово-Кобылин. — М.: Молодая гвардия, 2003. — 321 с. — (Жизнь замечательных людей). — ISBN 5-235-02566-0. Архивировано 24 мая 2015 года.
  9. Лотман, 1956, с. 490—491.
  10. Старосельская Н. Д. Сухово-Кобылин. — М.: Молодая гвардия, 2003. — 321 с. — (Жизнь замечательных людей). — ISBN 5-235-02566-0. Архивировано 24 мая 2015 года.
  11. Б. Варнеке. История русского театра XVII-XVIII веков. — М., Л.: Искусство, 1939. — С. 328—329.
  12. Старосельская Н. Д. Сухово-Кобылин. — М.: Молодая гвардия, 2003. — 321 с. — (Жизнь замечательных людей). — ISBN 5-235-02566-0. Архивировано 24 мая 2015 года.
  13. 1 2 Гольдинер, 1939.
  14. 1 2 3 Старосельская Н. Д. Сухово-Кобылин. — М.: Молодая гвардия, 2003. — 321 с. — (Жизнь замечательных людей). — ISBN 5-235-02566-0. Архивировано 24 мая 2015 года.
  15. Лотман, 1956, с. 495—496.
  16. Туниманов, 1983, с. 91.
  17. Лотман, 1956, с. 496.
  18. Лотман, 1956, с. 494.
  19. Лотман, 1956, с. 494—495.
  20. 1 2 Лотман, 1956, с. 498.
  21. 1 2 Лотман, 1956, с. 499.
  22. Лотман, 1956, с. 493.
  23. Мирский Д. С. Сухово-Кобылин, Писемский и малые драматурги. — London: Overseas Publications Interchange Ltd, 1992. — С. 383. Архивировано 30 января 2020 года.
  24. Реестр прокатных удостоверений фильмов: Полонез Кречинского
  25. Александр Лыков: Бывает, я пугаю некоторых режиссеров. Дата обращения: 1 июня 2020. Архивировано 3 августа 2018 года.
  26. Плевок в обмен на выстрел. Дата обращения: 1 июня 2020. Архивировано 11 ноября 2011 года.

Литература

править