Скифо-сарматская гипотеза (скифская гипотеза, сарматская гипотеза) — устаревшая[1][2][3] гипотеза этногенеза славян, согласно которой происхождение славян связано с кочевыми ираноязычными народами (скифами, сарматами, киммерийцами, аланами, роксоланами)[4] либо эти народы отождествляются со славянами[5]. Гипотеза возникла на основе сведений античных историков («массагеты» Геродота, полумифологические сообщения Тацита, Страбона, Птолемея и др.), средневековых византийских хронистов (Иоанна Киннама, Продолжателя Феофана и др.[6]). Историографические концепции, связывающие славян со скифами, имеют позднесредневековое происхождение и сохранялись до ХХ века (Любор Нидерле, Б. А. Рыбаков и др.)[7].

«Овидий среди скифов», Эжен Делакруа (версия 1962 года)

Согласно современным научным представлениям происхождение славян не связано со скифо-сарматскими народами, поскольку, в частности, языки этих групп народов относятся к разным ветвям индоевропейской языковой семьи[1][2].

Истоки править

Греки называли скифами всех северных «варваров» (к северу от Чёрного моря) со времён Геродота[8]. Так, константинопольский патриарх Фотий (Первая гомилия на нашествие росов) писал, что росы — «скифский и грубый, и варварский народ»[9]. Византийский историк Лев Диакон именовал росов скифами или тавроскифами[10]. Это отождествление проводилось и у другими византийскими авторами, как и отождествление просто с таврами и киммерийцами. Таким способом новый народ росов причислялся к кругу давно известных грекам «варварских» народов Северного Причерноморья, росы получали конкретное место в традиционной этнической номенклатуре[11].

Идея скифо-сарматского происхождения славян представлена уже в Баварской хронике XIII века. Особое внимание автора к истории и языку славян даёт основание предполагать его славянское происхождение, или, что он, будучи немцем, жил в местах нынешней Силезии и владел одним из славянских языков[12]. Эти положения получили развитие в европейской исторической науке, в частности, в трудах польских историков Яна Длугоша и Матвея Стрыйковского. Позднее эти мотивы нашли отражение в польском сарматизме. Уже в XVIII веке гипотезу происхождения славян от «савроматов» (сарматов) разделял британский историк Эдвард Гиббон.

В древнерусской «Повести временных лет» начала XII века Северное Причерноморье, в котором расселяются славяне, потомки библейского Иафета, вслед за византийской и античной традицией именуется Великой Скифией («си вси звахуться от грекъ Великая Скуфь»). Это именование дало возможность составителю «Сказания о Словене и Русе», новгородского по происхождению легендарно-исторического сочинения XVII века, объявить прародителей средневековых народов Восточной Европы — братьев Словена, Руса, Болгара (предка волжских болгар), Комана (предка куманов-половцев), Истера и хозар — принадлежащими к роду Скифа, правнука Иафета[7]. Историографическая парадигма сменились в конце Средневековья: русь — «новый народ» литературы периода Киевской Руси должен был стать древним, «античным», восходящим, по меньшей мере, ко времени, когда народы Восточной Европы приняли участие в событиях всемирной истории — к скифской (скифо-сарматской) эпохе[13].

Историография править

В России большое влияние имел Киевский синопсис 1674 год, со второй половины XVII и до начала XIX века рассматривавшийся русскими интеллектуалами как наиболее основательный источник сведений о Древней Руси и происхождении славян[14]. Из этого источника черпал сведения М. В. Ломоносов, в своей «Древней Российской истории» писавший о родстве русских с роксоланами и сарматами[15][16]. Историк В. Н. Татищев считал, что сарматы были ассимилированны славянами, но не тождественны с ними[17]. В вышедших в 1787 году «Записках касательно российской истории» императрица Екатерина II указывала, что «северные скифы одного языка со славянами», и описывала быт скифов с проекцией на выстраиваемую ею концепцию русского национального характера[4][18]

Российский историк и публицист русинского происхождения Ю. И. Венелин (1856) относил к славянам скифов и сарматов. Российский преподаватель Е. И. Классен (1854, 1861) усматривал славян во многих регионах и во многие эпохи, начиная с древности. Он отождествлял со славянами почти все народы Геродотовой Скифии, начиная с самих скифов. Историк и известный сторонник антинорманизма Д. И. Иловайский (1876) считал скифов «германо-славяно-литовской» ветвью индоевропейской или «арийской» семьи и утверждал, что преобладающим среди них было славянское население. Прародину скифов он помещал между Оксом и Яксартом (в современной Центральной Азии). Такая локализация их прародины имеет некоторую поддержку и среди части современных учёных (в отличие от идеи о славянстве скифов). Один из аргументов Иловайского в пользу отождествления скифов со славянами заключался в том, что скифы «любят паровые бани, как истые предки восточных славян»[19].

На рубеже XIX—XX веков, пытаясь найти древнейшие корни славян в Восточной Европе некоторые археологи, такие как Д. Я. Самоквасов (1908), И. Е. Забелин (1908), также обратились к скифским и сарматским древностям, отождествляя скифов и сарматов с предками славян. Результатом этой тенденции стало бурное развитие скифо-сарматской археологии. Сторонником отождествления западных скифов («скифов-пахарей») со славянами был историк академик А. С. Лаппо-Данилевский (1887)[20].

Советский историк Б. А. Рыбаков искал корни славян он в бронзовом веке, когда после «пастушеского разброда» славянские племена в позднем бронзовом веке объединились в Правобережной Украине и перешли к земледелию[21]. Он поддерживал идею о глубокой автохтонности славянского населения на территории Украины[22]. В монографии «Киевская Русь и русские княжества XII—XIII веков» (1982) он отнёс начало истории славян к XV веку до н. э. В Змиевых валах историк видел свидетельство столкновения славян с киммерийцами (согласно общепринятой точке зрения, покинувшими Причерноморье за тысячу лет до появления там славян): «Славяне применяли при постройке своих первых укреплений пленных киммерийцев»[23]. Со ссылкой на исследования гидронимики, проведённые О. Н. Трубачёвым, Рыбаков доказывал, что в раннем железном веке славяне широко расселялись в украинской лесостепи и установили контакты с греками за 400—500 лет до Геродота. Этих славян-земледельцев он отождествлял со скифами-пахарями, живших в Причерноморье в эпоху Геродота (V век до н. э.). Славяне-земледельцы снабжали античный мир хлебом. Со славянами он связывал и часть наследия скифов-кочевников. Так, он относил к славянам первочеловека и мифологического предка скифов Таргитая и его сына Колоксая, считал славянским скифский миф о дарах неба и др.[24]

В философии, искусстве и политике править

Скифская идея сыграла роль в Отечественной войне 1812 года. Ряд элементов стратегии российского командования были названы «скифским планом» в связи с войной скифов против персидского царя Дария I: отступление вглубь страны, уничтожение припасов, партизанские набеги на противника. Предположительно, впервые концепцию «скифской войны» высказал российский полководец Михаил Барклай-де-Толли в беседе с немецким историком античности, знатоком Геродота Бартольдом Георгом Нибуром. В 1810 году Барклай, уже будучи военным министром, представил Александру I записку «О защите западных пределов России», в которой развивал ту же концепцию ведения войны. Часто считается, что сравнение русских войск со скифами является позднейшим осмыслением стратегии Барклая. Историк Е. В. Тарле считал, что о «скифском плане» стали говорить существенно позже войн 1812 и 1813—1815 годов. Тарле считал, что создателем этого мифа был Наполеон[4]:

Наполеон, очень бледный, но уже взяв себя в руки после первого страшного волнения при внезапном пробуждении, молча смотрел в окно дворца на горящую Москву. «Это они сами поджигают. Что за люди! Это скифы!» — воскликнул он. Затем добавил: «Какая решимость! Варвары! Какое страшное зрелище!»

Однако русское общество также проводило эту аналогию. Так, в начале 1813 года сотрудником Барклая военным историком, полковником П. А. Чуйкевичем была издана брошюра о войне, согласно которой Наполеон «забыл историю храбрых скифов, гибель Кира, постыдное бегство Дария, отступление Александра Македонского»[4].

Некоторые авторы использовали «арийскую» идею и скифскую гипотезу для обоснования присоединения к России Центральной Азии, что изображалось с одной стороны, «цивилизаторской миссией», а с другой — якобы возвращением «арийцев» (русских) на свои древние земли, где в древности уже жили скифы и другие ираноязычные народы и где, по мнению ряда авторов, находилась прародина «арийцев». Врач и археолог-любитель Василий Флоринский писал о превосходстве славянской культуры, отождествлял саков и массагетов с праславянам. Он считал, что подавляющее большинство скифов и сарматов были славянами по происхождению. и помещал прародину «ариев» в Центральной Азии. Экспансию России в этот регион Флоринский объяснял инстинктивным стремлением славян вернуться на древнюю родину. Создателями современной цивилизации он считал «семито-арийцев», наиболее одарённой народности. По Флоринскому «арийцы» возникли в западной части Памира или Тянь-Шаня, а затем переселились в Семиречье. Завоевание Центральной Азии в качестве возвращения «арийцев» на давно утраченную родину со ссылкой на «скифское происхождение» русских, рассматривали, в частности, члены Туркестанского кружка любителей археологии, действовавшего в 1895—1918 годах в Ташкенте под председательством генерал-губернатора барона А. Б. Вревского. Некоторые члены кружка делали попытки доказать, что ветхозаветные события происходили не в Палестине, а в Туркестане[25]. Поэт и публицист, князь Эспер Ухтомский развивал идею, что, благодаря «скифскому наследию», Россия по культуре является много ближе к Индии, чем Англия. Следовательно, самой «арийской судьбой» этим странам суждено было выступать союзниками в борьбе с Западом, который, как он считал, был чужд настоящему Востоку. Руководящую роль в этом союзе он отдавал России[26].

В начале XX века «скифские сюжеты» имели большую популярность в русской культуре: опера «Весна священная» (1913) Игоря Стравинского, «Скифская сюита» Сергея Прокофьева (1916), картины Николая Рериха и др.[27]

«Арийская» тема в её антисемитском варианте была воспринята некоторыми русскими писателями-модернистами, увлекавшимися оккультизмом, включая Александра Блока и Андрея Белого, согласно которым «истинной арийской культуре» грозила «туранская» или «жёлтая опасность», включавшая и еврейский компонент. В период Первой мировой войны для участников «скифского движения», куда входили известные писатели и поэты, «скифы» виделись творцами нового мира, способными примирить Восток и Запад. Россия представлялась особым «христианско-арийским», или «греко-славянским миром»[28]. В этом контексте, в связи с антинемецкими настроениями, Блок писал: «Последние арийцы — мы». Блок разделял идею связи славян со скифами, то есть «арийцами», что, по его мнению, обещало им великое будущее[29].

В 1918 году Блок написал ставшее известным стихотворение «Скифы»:

Мильоны — вас. Нас — тьмы, и тьмы, и тьмы.
Попробуйте, сразитесь с нами!
Да, скифы — мы! Да, азиаты — мы,
С раскосыми и жадными очами![30]

Стихотворение связано с провалом раунда советско-германских мирных переговоров в Брест-Литовске. В тексте отражено разочарование поэта в немцах и в западных союзниках России — в целом в европейской цивилизации[4].

В начале XX века существовала группа «Скифы», объединившая писателей, поэтов, деятелей культуры и политиков, принявших революцию положительно. «Скифы» были объединены литературным критиком, историком общественной мысли Разумником Васильевичем Ивановым (литературный псевдоним Иванов-Разумник). Ещё в предреволюционный период Иванов-Разумник выдвинул требования революционных преобразований культуры и духовных основ общества, которые позже составили в основу концепции «скифства»[27][31]. Иванов-Разумник считал себя последователем Александра Герцена (из его сочинения «Былое и думы» Иванов-Разумник заимствовал термин «скиф») и Николая Михайловского. В 1916 году, у Иванова-Разумника появился замысел собрать антивоенный альманах «Скиф», который должен был объединить литераторов «народнической направленности» — авторов, близких к идеологии социалистов-революционеров, которой симпатизировал он сам[27]. В 1917—1918 годах в Петрограде они выпустили два сборника «Скифы». «Скифов» объединяло мистическое восприятие Октябрьской революции, в которой они увидели проявление очистительной «восточной» стихии и начало духовного преображения человечества. «Скифы» писали о мессианском предназначении России, призванной, по их мнению, противостоять обывательской буржуазности Запада[32].

Критика править

Уже хорватский историк XVII века Юрий Крижанич призывал отвергнуть постыдные «басни» «придворных баятелей» о скифском происхождении славян[33]. В 1725 году академиком-востоковедом Готлибом Зигфридом Байером было начато критическое изучение источников по русской истории. Исследовав традиционную российскую историографию, Байер показал, что в позднесредневековой хронографии историко-географический подход подменялся генеалогическим. Так, народы, жившие на территории России в древности — скифы и сарматы — «автоматически» оказывались предками славян[34].

Ираноязычные народы в древности имели ареал расселения, частично охватывающий земли, позднее, в ранее Средневековье, занятые славянами, но славяне не являются потомками этих народов, отличаясь от них как по языку, так и по культуре, как и скифо-сарматские народы не были славянскими[1][2]. Различные современные учёные помещают прародину славян в Среднем Поднепровье, Полесье, Висло-Одерском регионе (школа польского лингвиста Т. Лер-Сплавиньского, российский археолог В. В. Седов и др.), Северо-Восточном Прикарпатье (немецкий лингвист Ю. Удольф и др.), Среднем Подунавье (например, российский лингвист О. Н. Трубачёв) и др.[35]

В то же время лингвисты выделяют ряд праславянских слов, заимствованных из иранских языков[36][37][38] и свидетельствующих о славяно-иранских контактах в праславянскую эпоху, которые польский славист Ф. Славский датирует 2-м — 1-м тысячелетиями до н. э.[39].

См. также править

Примечания править

  1. 1 2 3 Петрухин, Раевский, 2004, с. 40—57.
  2. 1 2 3 Бонгард-Левин, Грантовский, 2014.
  3. Шнирельман, 2015, том 1, с. 409.
  4. 1 2 3 4 5 Головастиков, passim.
  5. Шнирельман, 2015, том 1, с. 409: «давно устаревшие теории XVIII—XIX вв., отождествлявшие скифов, сарматов, киммерий­цев, фракийцев, роксоланов со славянами».
  6. Подражатель Феофана. Жизнеописания византийских царей. Глава IV. Михаил III Архивная копия от 29 сентября 2007 на Wayback Machine. Восточная литература.
  7. 1 2 Петрухин, 2014, с. 16.
  8. Петрухин, 2014, с. 40—41.
  9. Петрухин, 2014, с. 190.
  10. Петрухин, 2014, с. 122, 190.
  11. Петрухин, 2014, с. 190—191.
  12. Фрагменты «Баварская хроника императоров и пап» Архивная копия от 24 мая 2011 на Wayback Machine. Восточная литература.
  13. Петрухин, 2014, с. 23—24.
  14. Формозов, 1992, с. 250—266.
  15. «Итак, народ славенопольский по справедливости называет себя сарматским; и я с Кромером согласно заключить не обинуюсь, что славяне и венды вообще суть древние сарматы... Плиний о сарматах гинекократуменах, то есть женами обладаемых, упоминает, супружество с амазонами имеющих; также и о сарматских амазонах. Посему они были славенского племени… Имена аорси и роксане или россане у Страбона точное единство россов и аланов утверждают, к чему достоверность умножается, что они обои славенского поколения были, затем что сарматам единоплеменными от древних писателей засвидетельствованы и потому с варягами-россами одного корене» (Ломоносов М. В. Древняя российская история… Архивная копия от 27 января 2012 на Wayback Machine // Ломоносов М. В. Полное собрание сочинений / АН СССР. М.; Л., 1950—1983. С. 174, 180, 181, 209).
  16. Шнирельман, 2015, том 1, с. 102.
  17. «Сих же сарматов Стрыковский в Литве и Руси сказует частию и неупоминаемых или в других местах у протчих авторов положенных, яко готы и геты, гепиды, лотва и лотигали, литалани, курсы, улмигави, половцы, стабани, амаксобиты, омброны, ятвежи, стр. 27; турцеси, аги, авари, гергули, тахифали, семби, скири, пикти, карпи, киби, шаси, вагри или варяги, стр. 44; аварины, авартофракти, бругени, 45; судины, судевиты, галинды, жмоди и пр., 73. Но здесь, видится, Стрыковский один народ, от разных писцов разно изреченный, двою и трою упоминает, яко авари, аварины, семби, сами, самогиты и жмоди едино есть. Сих же сарматов, колико их в руских гисториях упоминается и ныне еще по разным местам находятся, суть следующие звании: ари, аринчи, берендеи, болгоры волские, боуты, варяги, весь, или виисуу, восворяне, воты и вотяки, или ари, вятичи, гили, голинды, голяды, дрягвичи, емь и ямь, жмоди, зимегола или семигалли, зыряне, команы и половцы, корели, корсь, косоги, коуи, кривичи, либи, ливь, литва, лотва (лукомория), манчи или вогуличи, меря, мещора, мордва, моуремани, мурома, нерома, обезы или овхазы, обри или овари, пермь, печенеги или печинги, печора, прусы или боруссы и порусы, руссы, самояды и самогиты, севера, сетгола, скови, суляне, ссолы и сусолы, тиверцы, тмуторакани, торки, углечи, фини, хвалисы, черемиса, черни клобуцы, члмата, чуваши, чюдь, югри, ямь, ясы, ятвяги, ятвежи и язиги. Сверх сих имян многократно один народ на несколько по владельцам разделяют и по перемене владельца переменяли, яко мордва пургасова и пургасы от князя их, каковых званий много находится. Из сих хотя многие, яко вятичи, кривичи, дрягвичи, севера и пр., Нестор словянами зовет, но сие власно как о руссах разуметь надлежит, что словяне, овладев сарматов, сами теми званиями именовались, а оные сарматы свои язык забыв, словенским стали говорить» (Татищев В. Н. 19. Сарматы по русской и польской гистории / Собрание сочинений: В 8-ми томах (5-ти книгах): Т. 4. История Российская: Репринт с изд. 1964 г. М.: Ладомир. 1995. С. 65. ISBN 5-86218-169-5).
  18. «Дария, царя персидского, они со стыдом прогнали. Кир со всею армией против скифов удачи не имел… Римлянам скифы никогда покорны не были. Один Александр Македонский имел успех противу скифов и заключил с ними союз… Северные скифы одного языка со славянами… У них были самовластные государи. Скифы терпеть не могли, чтоб другие народы сказывались старейшими. Они почитали дружбу и добродетели, любили неустрашимых, пренебрегали богатством, имели скотоводство, одевались зимою и летом в равную одежду. Были всегда на коне, оружие — лучшее их щегольство, суд отправляли, рассуждая здраво, письменного закона не имея, пороки наказывали строго. Храбрость и справедливость скифов в похвале были у соседних народов… Жены езжали с мужами на войну» (Головастиков, passim).
  19. Шнирельман, 2015, том 1, с. 105—106.
  20. Шнирельман, 2015, том 1, с. 106.
  21. Шнирельман, 2015, том 1, с. 192—193.
  22. Клейн Л. С. Воскрешение Перуна. К реконструкции восточнославянского язычества. — СПб.: Евразия, 2004. — С. 70. — 3000 экз. — ISBN 5-8071-0153-7. Архивировано 17 мая 2014 года.
  23. Рыбаков Б. А. Киевская Русь и русские княжества в XII—XIII вв. Гл. 10. Мифы, предания, сказки Архивная копия от 26 октября 2011 на Wayback Machine.
  24. Шнирельман, 2015, том 1, с. 193.
  25. Шнирельман, 2015, том 1, с. 105—106, 109, 113—115.
  26. Laruelle, 2005, p. 163—167).
  27. 1 2 3 Болдин, Карипов, 2020.
  28. Шнирельман, 2015, том 1, с. 119—120.
  29. Бонгард-Левин Г. М. Блок и индийская культура // И. С. Зильберштейн, Л. М. Розенблюм (ред.). Литературное наследство. М.: Наука, 1993. Т. 92, кн. 5. С. 601, 607—610, 618.
  30. Александр Блок. Стихотворения. Поэмы. Воспоминания современников. М.: Правда, 1989. С. 378—380.
  31. Задорожнюк И. Е. Иванов-Разумник // Русская философия: Энциклопедия. 3-е изд., дораб. и доп. / под общ. ред. М. А. Маслина. М., 2020. С. 229.
  32. БРЭ, 2015.
  33. Петрухин, 2014, с. 19.
  34. Петрухин, 2014, с. 217.
  35. Гавритухин, Петрухин, 2015, с. 388—389.
  36. Зализняк А. А. Проблемы славяно-иранских языковых отношений древнейшего периода. // Вопросы славянского языкознания, № 6, 1962 (реферативная статья, в которой собран материал Я. Розвадовского, А. Мейе и др.).
  37. Villnow Komárková J., Blažek V. Scytho-Slavica // Indogermanische Forschungen. 118 (2013). P. 245—258.
  38. Блажек В. Irano-Slavica — к хронологии старых иранских заимствований в славянских языках // Труды Института русского языка им. В. В. Виноградова. IV. Этимология. М., 2015. С. 70—100.
  39. Sławski F. Praojczyzna Słowian // Z polskich studiów slawistycznych: seria 9. — 1998. — С. 279.

Литература править

Ссылки править