Открыть главное меню

Изменения

27 байт добавлено, 1 месяц назад
→‎Первые постановки: если переставляете вправо, учитывайте смещение других фото; их надо в таком случае перемещать влево; также это фото не подходит для правой стороны
 
=== Завершение работы Римским-Корсаковым и постановка в зале Кононова ===
[[Файл:Rimskiy-Nikolay A Rimsky Korsakov NA1897.jpg|справаальт=|мини|325x325пкс330x330пкс|[[Римский-Корсаков, Николай Андреевич|Николай Римский-Корсаков]] завершил «Хованщину» после смерти [[Мусоргский, Модест Петрович|Модеста Мусоргского]]]]
На момент смерти Модеста Мусоргского, незавершённым остался лишь фрагмент из сцены самосожжения в конце{{Sfn|Орлова|1971|страницы=260—261}}<ref name=":0" />. В то же время, оркестровки почти не было{{Sfn|Орлова|1971|страницы=261—262}}, и этой задачей занялся [[Римский-Корсаков, Николай Андреевич|Николай Римский-Корсаков]]{{Sfn|Янковский|1972|страницы=136}}. Из его воспоминаний известно, что пришлось многое переделывать в опере. Так, в первом и втором действиях «оказалось много лишнего», а в пятом, напротив, «многого не хватало совсем». Например, Римский-Корсаков для монолога Досифея в пятом действии был вынужден заимствовать музыку из первого, а также изменить песни Марфы в третьем. Немногочисленные фрагменты, которые были оркестрованы самим Мусоргским, Рискому-Корсакову также приходилось переоркестровывать. Согласно музыковеду Марине Сабининой, Римский-Корсаков урезал монолог Голицына, убрал его диалог с пастором, сократил партию Сусанны, арию Шакловитого, а также другие мелкие фрагменты{{Sfn|Сабинина|1998|страницы=478—479}}. Его работа из-за этого вызывала споры критиков, в то же время музыковеды признают, что если бы не Римский-Корсаков, неизвестно, вышла бы когда-нибудь «Хованщина» на оперную сцену{{Sfn|Сабинина|1998|страницы=478—479}}{{Sfn|Янковский|1972|страницы=137}}.
 
 
==== Начальные этапы постановки и выбор актёров ====
[[Файл:Vasnetsov Streletskaya Sloboda.jpg|мини|300x300пкс|Стрелецкая слобода. Эскиз декорации к опере «Хованщина» [[Васнецов, Аполлинарий Михайлович|Аполлинария Васнецова]] (1897)|альт=|слева]]
Основатель [[Московская частная русская опера|Русской частной оперы]] [[Мамонтов, Савва Иванович|Савва Мамонтов]] ещё до любительской постановки оперы в Санкт-Петербурге писал Владимиру Стасову в апреле 1885 года, что обдумывая обновление репертуара для будущего сезона, выбор дирекции пал на «Хованщину» Мусоргского. Мамонтов планировал за лето поручить актёрам разучивание партии, но для этого необходимо было иметь партитуру, разрешение на постановку и сопутствующую помощь, ради чего он и обращался к Стасову{{Sfn|Гозенпуд|1974|страницы=157}}. Хотя поставить оперу в ближайших сезонах не удалось, Мамонтов о произведении Мусоргского не забыл. Музыковед [[Гозенпуд, Абрам Акимович|Абрам Гозенпуд]] считает, что поспособствовать постановке оперы мог музыкальный консультант Частной оперы [[Кругликов, Семён Николаевич|Семён Кругликов]], который критиковал организацию за «недостаточное внимание к музыкальной стороне», а также поддерживал стремление Мамонтова к пропаганде русской оперы{{Sfn|Гозенпуд|1974|страницы=157—158}}. Для постановки «Хованщины» был привлечён художник [[Васнецов, Аполлинарий Михайлович|Аполлинарий Васнецов]], а также [[Коровин, Константин Алексеевич|Константин Коровин]] и [[Малютин, Сергей Васильевич|Сергей Малютин]]{{Sfn|Копшицер|1972|страницы=188}} и в качестве консультанта по постановке планировали назначить Владимира Стасова, но из-за разногласий с Мамонтовым этого не произошло{{Sfn|Гозенпуд|1974|страницы=158}}.
 
О постановке «Хованщины» в Частной опере известно из воспоминаний певца [[Шкафер, Василий Петрович|Василия Шкафера]] и племянника Саввы Мамонтова. Последний отмечал, что в проводимых перед репетициями беседах принимали участие художники, работавшие над постановкой. На самой первой беседе Аполлинарий Васнецов рассказал, что на Рогожском старообрядческом кладбище многое сохранилось с давней старины{{Sfn|Гозенпуд|1974|страницы=158}}. Шкафер вспоминает, что Савва Мамонтов на одной из репетиций предложил сходить к старообрядцам в [[Преображенское (село, Москва)|Преображенское]]. Ныне входящее в состав Москвы, село в те времена состояло из «маленьких домишек, незамощённых грязных улочек и огромных пустырей». Василий Шкафер вспоминал, что для актёров, посетивших село старообрядцев, песнопение в храме было неестественным и «резало уши», а в местных людях они узнавали героев оперы; «конечно же это не подлинная допетровская Русь <…> но нам нужны были хотя бы мазочки, намёки, лёгкие штрихи от быта <…> и, уходя не пустыми, пришли в театр, делясь всем виденным и слышанным»{{Sfn|Шкафер|1936|страницы=153—154}}. Также в год постановки «Хованщины» на сцене Частной оперы общественность широко обсуждала погребение заживо в знак протеста двух групп старообрядцев в [[Тираспольский уезд|Тираспольском уезде]]. Эта трагедия изучалась и психиатрами, и врачами, и историками{{Sfn|Гозенпуд|1974|страницы=159—160}}.
[[Файл:Musorgsky-khovanshchina-1897.png|слева|мини|486x486px|Афиша премьеры в Русской частной опере (1897)|альт=]]
В постановке Частной оперы принимал участие [[Шаляпин, Фёдор Иванович|Фёдор Шаляпин]] в роли Досифея, который поразил Шкафера искусством фразировки и дикции{{Ref+|Раньше оперные певцы, как правило, исполняли партии так, что было затруднительно понять произносимые ими слова. У Шаляпина этого недостатка не было, что помогло создать из оперы полноценную музыкальную драму{{sfn|Копшицер|1972|с=188}}.|group=К}}{{Sfn|Копшицер|1972|страницы=188}}. Партию Марфы в премьере исполняла [[Селюк-Разнатовская, Серафима Фроловна|Серафима Селюк-Разнатовская]], которая исполняла партию [[Мнишек, Марина Юрьевна|Марины Мнишек]] в опере «[[Борис Годунов (опера)|Борис Годунов]]». В других спектаклях «Хованщины» также была задействована [[Страхова, Варвара Ивановна|Варвара Страхова]], окончившая [[Санкт-Петербургская консерватория имени Н. А. Римского-Корсакова|Петербургскую консерваторию]] по классу [[Ферни-Джиральдони, Каролина Людвиговна|Ферни-Джиральдони]], однако её драматические способные были гораздо более сильными, чем певческие, и её по «степени художественного толкования» сравнивали с Шаляпиным{{Sfn|Гозенпуд|1974|страницы=164}}. Дирижировал оркестром Эудженио Эспозито, при этом критики и те, кто работал над постановкой, считали, что он равнодушен к «боли и трагедии народа», что накладывает отпечаток на музыку. Об этом знал и Мамонтов, но лишь признавал это, хотя и хотел привлечь другого, русского дирижёра, например, [[Рахманинов, Сергей Васильевич|Сергея Рахманинова]]. Но сделать это не удалось по ряду причин, одной из которых является ремонт театра Солодовникова, помимо этого имели место различного рода разногласия{{Sfn|Копшицер|1972|страницы=188—190}}.
 
==== Премьера и отзывы ====
Премьера в Москве состоялась {{СС|24|ноября|1897 года|12}} в недавно отремонтированном [[Здание театра Солодовникова|театре Солодовникова]]{{Sfn|Копшицер|1972|страницы=191}}{{Sfn|Шкафер|1936|страницы=155}}. Музыковед [[Копшицер, Марк Исаевич|Марк Копшицер]] отмечает, что в первых спектаклях имели место мелкие режиссёрские недоработки, которые были быстро исправлены, а главное достоинство стало очевидным с самого первого спектакля — благодаря декорациям Васнецова, Коровина и Малютина, исполнению Шаляпина в роли Досифея была «видна художественная правда»{{Sfn|Копшицер|1972|страницы=191—192}}. Оперный певец [[Шкафер, Василий Петрович|Василий Шкафер]] вспоминает, что во время исполнения финальной сцены самосожжения из ложи зрительного зала стали выкрикивать: «Довольно бога, опустите занавес, не кощунствуйте!» Некоторые зрители направились к выходу, возник переполох. Последующее расследование причин не выявило, однако были слухи, что на спектакле могли собраться старообрядцы{{Sfn|Шкафер|1936|страницы=155}}.{{Врезка|Заголовок=|Заголовок снизу=|Содержание=Обдуманность обнаруживается во всем: в чрезвычайно удачном распределении ролей и поручении главных... чутким, энергичным и стремящимся в всестороннему саморазвитию артистам, какими выказали себя особенно Селюк, Шаляпин, Бедлевич и Соколов; в заказе рисунков декораций и костюмов столь известному художнику и знатоку русского стиля, как А. Васнецов, что, при художественном выполнении декораций Коровиным и Малютиным, исторически верной костюмировке и превосходном гриме, создало для оперы редкую по цельности внешнюю сторону постановки: и, наконец, в умелой, лишенной всякой рутинности режиссировке.|Подпись=<small>Рецензия в газете ''«Новости дня», 1897, № 5194''{{sfn|Гозенпуд|1974|страницы=161}}.</small>|Выравнивание=rightleft|Ширина=350px|Размер шрифта=90%|Фон=#eee9d9}}«[[Новости дня (газета)|Новости дня]]» похвалили постановку оперы, отметив в исполнителях «совершенно новые, небывалые требования умственного и духовного развития», в следствие чего опера «может идти только на сцене театра, отрешившегося от всякой рутины оперных подмостков и музыкальных учреждений»{{Sfn|Копшицер|1972|страницы=192}}. Было отмечено исполнение партий Досифея и Марфы, соответственно, [[Шаляпин, Фёдор Иванович|Фёдором Шаляпиным]] и [[Селюк-Разнатовская, Серафима Фроловна|Серафимой Селюк]], сумевшим создать «необыкновенно яркие и глубоко русские типы [Марфы и Досифея]», а также хоровое исполнение{{Sfn|Гозенпуд|1974|страницы=161}}. Критик Николай Финдейзен отметил, что «изумительный правдивый, цельный тип создал Шаляпин из раскольничьего старца»{{Sfn|Гозенпуд|1974|страницы=163}}. Театральная газета «Новости сезона» также прокомментировала премьеру, отметил исполнение хора без натянутости, присущей обыкновенным хорам: «Они живут и дышат, картины выхвачены из народной жизни.{{Sfn|Гозенпуд|1974|страницы=160}}» Исполнение хора с положительной точки зрения также отметил [[Кюи, Цезарь Антонович|Цезарь Кюи]], поставив его на первое место, даже выше партии Досифея в роли Фёдора Шаляпина{{Sfn|Гозенпуд|1974|страницы=161}}. Владимир Стасов отметил прекрасные декорации, лучшей среди которых назвал «Стрелецкую слободу», которая «истинно воскрешает старую Москву, с пушками на неуклюжих колодках вместо лафетов, с тыном вокруг всей слободы, с перспективой древней Москвы и ее мостов, с богатою палатою стрелецкого главы князя Хованского, разукрашенной майоликами, и с неуклюже и грубо нагроможденными избами и клетями самих стрельцов». Аналогично он высказался и о декорациях скита раскольников. Помимо Стасова, похожим образом высказывались и другие рецензенты{{Sfn|Гозенпуд|1974|страницы=162}}
 
Тем не менее, в воспоминаниях Василия Шкафера успех оперы является «средним», так как, во-первых, публика ещё не привыкла «разбираться в красотах русской музыки», а во-вторых, некоторые впервые получившие сложное задание артисты ещё не смогли в совершенстве овладеть требованиями, которые ставит подобного рода постановка{{Sfn|Шкафер|1936|страницы=154}}. Об этом говорит и [[Гозенпуд, Абрам Акимович|Абрам Гозенпуд]], отмечая слабое исполнение партии Ивана Хованского [[Бедлевич, Антон Казимирович|Антоном Бедлевичем]]. Постановщик [[Мельников, Пётр Иванович|Пётр Мельников]] в письме Мамонтову также критиковал исполнителя старика Хованского: «У Вас нет Хованского… Только первый выход у Бедлевича интересен, и это дело Ваших рук; в каждом жесте я вижу Вас, а есть моменты, где были на сцене Вы сами, собственной своей фигурой. Но этот выход исчерпывает собою весь интерес исполнения Бедлевича. Вся же остальная роль — это просто жирная свинья, а не Хованский. Поёт же Бедлевич невозможно скверно». Также Мельников отметил «скучный тон» дома Голицына из второго действия и выразил предположение, что лучше бы подошёл кабинет боярина Полтева в «„Веницейском истукане“ [[Гнедич, Пётр Петрович|Гнедича]] в [[Малый театр|Малом театре]]»; также Мельникову не понравился французский кафтан князя Голицына. По его мнению, стоило найти «переходную степень от одного костюма к другому»{{Sfn|Гозенпуд|1974|страницы=161}}.