Обсуждение:Первый Кубанский поход: различия между версиями

 
{{Википедия:Рецензирование/Первый Кубанский поход}}
 
== Как насчёт белого террора? ==
 
Воспоминания:
Из-за хат ведут человек 50–60 пестро одетых людей, многие в защитном, без шапок, без поясов, головы и руки у всех опущены.
Пленные.
Их обгоняет подполковник Неженцев, скачет к нам, остановился – под ним гарцует мышиного цвета кобыла.
– Желающие на расправу! – кричит он.
«Что такое? – думаю я. – Расстрел? Неужели?»
Да, я понял: расстрел вот этих 50–60 человек с опущенными головами и руками.
Я оглянулся на своих офицеров.
«Вдруг никто не пойдет», – пронеслось у меня.
Нет, выходят из рядов. Некоторые, смущенно улыбаясь, некоторые с ожесточенными лицами.
Вышли человек пятнадцать. Идут к стоящим кучкой незнакомым людям и щелкают затворами.
Прошла минута.
Долетело: пли!.. Сухой треск выстрелов – крики, стоны…
Люди падали друг на друга, а шагов с десяти, плотно вжавшись в винтовки и расставив ноги, по ним стреляли, торопливо щелкая затворами. Упали все. Смолкли стоны. Смолкли выстрелы. Некоторые расстреливавшие отходили.
Некоторые добивали штыками и прикладами еще живых»….
К подпор. К-ому подходит хор. М., тихо, быстро говорит: «Пойдем... австриец... там».— «Где?.. Идем». В темноте скрылись. Слышатся их голоса... возня... выстрел... стон, еще выстрел…
Из темноты к нам идет подпор. К-ой. Его догоняет хор. М. и опять быстро: «Кольцо, нельзя только снять».— «Ну, нож у тебя?..» Опять скрылись... Вернулись. «Зажги спичку»,— говорит К-ой. Зажег. Оба, близко склонясь лицами, рассматривают. «Медное!.. его мать! — кричит К-ой, бросая кольцо.— Знал бы, не ходил, мать его..
 
На двор вбегает другая женщина, рыдая и причитая: «та як же можно, усих коней забирают...»
Я пошел узнать, в чем дело. На соседний двор въехали кавалеристы, стоят у просторного сарая, выводят из него лошадей. Около них плачет старуха, уверяя, что это кони не военные, не большевистские, а их, крестьянские...
«Много не разговаривай!» — кричит один из кавалеристов.
Я пробую им сказать, что кони действительно крестьянские. «Черт их разберет! здесь все большевики»,— отвечает кавалерист.
Они сели на своих коней, захватили в повода четырех хозяйских и шумно, подымая пыль по дороге, поехали к станице.
 
Кругом бестолково трещат выстрелы. Впереди взяли пленных. Подпор. К-ой стоит с винтовкой наперевес — перед ним молодой мальчишка кричит: «пожалейте! помилуйте!»
«А... твою мать! Куда тебе — в живот, в грудь! говори...» — бешено-зверски кричит К-ой.
«Пожалейте, дяденька!»
Ах! Ах! слышны хриплые звуки, как дрова рубят. Ах! Ах! и в такт с ними подп. К-ой ударяет штыком в грудь, в живот стоящего перед ним мальчишку...
Стоны... тело упало...
На путях около насыпи валяются убитые, недобитые, стонущие люди...
Еще поймали. И опять просит пощады. И опять зверские крики.
«Беги... твою мать!» Он не бежит, хватается за винтовку, он знает это «беги»...
«Беги... а то!»—штык около его тела,—инстинктивно отскакивает, бежит, оглядываясь назад, и кричит диким голосом. А по нему трещат выстрелы из десятка винтовок, мимо, мимо, мимо... Он бежит... Крик. Упал, попробовал встать, упал и пополз торопливо, как кошка.
«Уйдет!» — кричит кто-то, и подпор. Г-н бежит к нему с насыпи.
«Я раненый! раненый!»—дико кричит ползущий, а Г-н в упор стреляет ему в голову. Из головы что-то летит высоко, высоко во все стороны…
 
https://ru.wikipedia.org/wiki/Гуль,_Роман_Борисович
Вот это его.
 
Защитники с красными повязками вдоль реки подняли руки вверх. Но зачем? Неужели они рассчитывали на милость? Об этом здесь не могло быть и речи. Кадеты перешли реку и не пощадили – несмотря на поднятые руки и махания белыми тряпками.
Для всех, кто сдался, не было ничего другого, кроме смерти.
Когда в деревне поняли, что «кадеты» стремительно входят в Лежанку, то оставшиеся в резерве солдаты и партизаны поспешно отступили.
Они оставили Лежанку и исчезли по дорогам, в сторону Песчанокопской и Белой Глины.
Немногие, кто решил, что бежать не нужно, попрятались в домах, а также те, кто считал, что уйти невозможно.
После первой фазы боя и удавшегося прорыва «кадетов», можно было подумать, что самое страшное уже позади, так как винтовочная и артиллерийская стрельба прекратились…
… От главной церкви ехали всадники с белыми полосками на фуражках и рукавах. Они появлялись сначала по двое, потом более многочисленными группками…
«Вы кто?»
«Мы военнопленные. Австрийцы, немцы, венгры».
«Проклятые собаки! Вы участвовали в бою».
«Но тогда бы мы здесь не стояли»,- сказал один из группы. Другие смеялись, пожимали плечами, качали головами.
Фридрих фон Шиллер пояснил: «Мы стояли здесь и только смотрели, чем это закончится. Да и оружия у нас ни у кого нет… Да и откуда?»
Предводитель «белых» вытащил свою саблю.
«Лживое отродье! Постройтесь!»
«Зачем?»
«Зачем? Затем, что вы должны умереть!»..
Охваченная ужасом, дюжина невинных человек позволила убить себя за несколько минут. Баруссель поднял руку, и она упала, отрубленная. Второй удар попал в плечо, а третий раскроил ему лоб. Потом «отец» лишился пальцев обеих рук и получил удар в горло.
«Фридриха фон Шиллера» буквально разрубили на куски, потому что он хотел сбежать.
Как цепом, работал слуга палача, только гораздо быстрее. Один за другим падали люди из построенной десятки. Три последних жертвы, судя по их форме, были представителями австрийской армии… На улицах вновь началась стрельба.
 
А это вот его. https://stapravda.ru/20181102/vospominaniya_erika_bredta__aktera_i_byvshego_nemetskogo_voennop_126053.html
 
 
А вот Деникин(стоит на него ссылку давать?):
Мы входим в село, словно вымершее. По улицам валяются трупы. Жуткая тишина. И долго еще ее безмолвие нарушает сухой треск ружейных выстрелов: «ликвидируют» большевиков... Много их…
 
 
Один вопрос только. Почему статья такая однобокая?
 
[[Special:Contributions/5.44.173.52|5.44.173.52]] 19:55, 20 июня 2020 (UTC)Доброжелатель
Анонимный участник