Иванов, Валентин Дмитриевич: различия между версиями

м
стилевые правки
м (стилевые правки)
==== Содержательные особенности ====
[[Файл:Sanvitale03.jpg|550px|мини|центр|<center>Император Юстиниан в окружении свиты. Мозаика из церкви [[Сан-Витале]] в [[Равенна|Равенне]]</center>]]
Время действия «Руси изначальной» — VI век нашей эры, когда происходил [[Родовой строй|распад родового строя]] у приднепровских ([[Восточные славяне|восточных]]) славян. Связанные общностью речи, быта и культуры, вынужденные обороняться против разбойничьих набегов кочевников, приднепровские славяне осознают необходимость действовать сообща. Центром объединения стала слободка на границе леса и степи, гарнизоном которой — пять десятков взрослых воинов и тридцать подростков на воинском обучении, посылаемых племенным князь-старшинамистаршиной, — командует воевода Всеслав. Всеслав хочет приохотить больше молодых людей к ратному делу, что вызывает подозрение и недовольство старшин. Верным помощником его стал молодой воин Ратибор. Вскоре на слободу совершает набег передовой отряд [[Хазары|хазар]]. В результате всё больше и больше представителей родов и племён ищет защиты у Всеслава. Лишь новый набег хазар, погубивший множество племенных городков, принудил славянскую старшинуобщину объединяться, и центром нового единства могла быть только слобода князя Всеслава на речке Рось. Далее Всеслав даёт всем племенам старшин своей волей — из кровных побратимов, спаянных воинской службой. После объединения Поросья единое войско под началом воеводы Ратибора вторгается в Ромейскую империю ради славы и добычи. Полученные на юге ресурсы позволят присоединить северные племена{{sfn|Каргалов|1968|с=9—14}}.
 
Действие второго сюжетного пласта романа разворачивается в Византии эпохи [[Юстиниан]]а. А. Кузьмин полагал, что в восприятии византийских реалий Иванов был солидарен с [[Герцен, Александр Иванович|Герценом]], который в спорах со [[Славянофильство|славянофилами]] считал Ромею «Римом без воспоминаний и угрызений совести», а [[православие]] — «апатичным [[католицизм]]ом». [[Г. Плеханов]] также связывал с «[[византинизм]]ом» худшие черты русского [[Самодержавие|самодержавия]]. Тем не менее, по мысли А. Кузьмина, Иванов подводил читателя к аналогичным оценкам совершенно самостоятельным путём. Описывая будни двора и улиц [[Константинополь|Константинополя]], он стремился понять власть Византии изнутри, психологически. Это делается на контрасте между ожиданиями от власти «варваров» (неважно, [[Готы|готов]] или славян), которым требовалось эффективно вести общественные дела. Поэтому у варваров существовала выборность, а неудачливого вождя народное собрание могло не только изгнать, но и принести в жертву богам. На Востоке, в том числе римском Востоке, власть — это господство, освящённое государственной религией. У варваров воины-люди связаны совестью, у ромеев подданных скрепляет насилие государства{{sfn|Кузьмин|1985|с=459—460}}. Весьма показательны и эпиграфы, которыми вводятся византийские главы романа{{sfn|Кузьмин|1985|с=461}}. Однако писатель показал, что империи было под силу развратить варваров, приучить их к своим застарелым порокам. В результате синтеза между двумя параллельными повествованиями так и не получилось, и «русская» тема прозвучала в романе приглушённо. А. Кузьмин полагал, что в первую очередь это происходило из-за конфликта авторской концепции и исторической добросовестности писателя. Выводя Русь от речки Роси, В. Иванов был вынужден описывать племя в несколько сот человек — больше бы не поместилось на этой территории{{sfn|Кузьмин|1985|с=464}}.