Варбанец, Наталия Васильевна: различия между версиями

Последняя встреча Ахматовой и Варбанец произошла в июне 1957 года в [[Пушкинский Дом|Пушкинском Доме]]; предыдущий сеанс общения прошёл по телефону накануне возвращения Льва Гумилёва из лагеря, более года назад. Они столкнулись на лестничной площадке (Варбанец шла курить); в дневнике отмечено что руку она протянула с заминкой, и так и не решилась заговорить. Наталия Васильевна записала, что в тот день желала «…проститься с нею, сказав ей, что я её люблю и как-то очистить в её глазах память о себе от мусора, которым, я уверена, меня засыпали и Лев, и лакействующие дамы и собственная её самолюбивая истеричность»{{sfn|Гумилёв|2005|с=38|loc=Козырева М., Позднякова Т. «Сладко ль ужинал, падишах?»}}. Через несколько лет Варбанец узнала, что Ахматова несколько раз публично заявляла, что Наталия Васильевна, якобы, давала показания на Льва Гумилёва и клеветала на него, за что ей было «отказано от дома». «''Так рухнуло ещё одно величие души''». Марьяна Козырева (чей муж принёс злые вести) публично влепила Льву Гумилёву пощёчину{{sfn|Гумилёв|2005|с=38—39|loc=Козырева М., Позднякова Т. «Сладко ль ужинал, падишах?»}}{{sfn|Козырева|2006|с=152}}. В силу личностного разочарования, Н. Варбанец «утратила и доверие к поэтическому слову Анны Ахматовой»{{sfn|Гумилёв|2005|с=49|loc=Козырева М., Позднякова Т. «Сладко ль ужинал, падишах?»}}.
 
В дневнике Н. Варбанец 6 марта 1966 года отмечено, что Марьяна Козырева сообщила о последовавшей накануне кончине Ахматовой, «словно я должна горевать и быть потрясённой»; сама она не ощущала горя и «ощущения, что в мире стало чем-то меньше». В день похорон 10 марта в дневнике Наталии Васильевны сказано, что «все уговаривали меня пойти, либо недоумевали, что я не пошла»; «и каждый по-своему меня осуждает… за неучастие в большом событии». При этом она, по собственному признанию, расплакалась вечером, когда была одна в «Кабинете Фауста», ибо «кто ради меня будет рыть архивы, чтобы доказать, что этого никогда не было»{{sfn|Гумилёв|2005|с=52|loc=Козырева М., Позднякова Т. «Сладко ль ужинал, падишах?»}}.
 
{{начало цитаты}}И я сознавала, что нет для меня ни великой эпохи, ни Анны, ни возвышенных минут, есть только опустошение души и оставленная мне в наследство самой великой Анной грязная клевета{{sfn|Гумилёв|2005|с=53|loc=Козырева М., Позднякова Т. «Сладко ль ужинал, падишах?»}}.{{конец цитаты}}