Варбанец, Наталия Васильевна: различия между версиями

|image1 = [http://www.rulex.ru/rpg/portraits/29/29079.htm Наталия Варбанец. Фото из энциклопедии «Книга»]}}
В конце весны или начале лета 1947 года произошло знакомство Н. В. Варбанец со Л. Н. Гумилёвым, благодаря посредству коллеги Варбанец — Веры Гнучевой. Лев Николаевич на следующий же день сделал Наталии Васильевне предложение, но получил отказ. В дневнике она откровенно писала, что «со Львом не составляла вместе „мы“», хотя и вступила с ним в связь; они жили на два дома. Это не исключало общения с Люблинским, с которым в 1948 году Варбанец совершила поездку на Кавказ. Гумилёв прозвал его «[[Золотой телёнок#Другие персонажи|Птибурдуковым]]»{{sfn|Гумилёв|2005|с=64}}{{sfn|Козырева|2006|с=148}}{{sfn|Беляков|2013|с=229—232}}. Интимным прозвищем Наталии в общении со Львом было «Птица». Первоначально «орнитологическое» имя изобрела Марьяна Гордон, примерно за год до знакомства с Гумилёвым{{sfn|Козырева|2006|с=144}}{{sfn|Беляков|2013|с=224}}. Лев Гумилёв также использовал прозвище «Мумма», которое С. Беляков трактовал как отсылку к поэме «Атта Тролль» [[Г. Гейне]]; в личной переписке Н. Варбанец использовала оба прозвища{{sfn|Беляков|2013|с=233—235}}.
 
{{Врезка
| Выравнивание = right
| Ширина = 18em
| Заголовок = <center>А. С. Пушкин<br>Поэма «Руслан и Людмила» (фрагмент)</center>
| Содержание =
<poem>И вдруг сидит передо мной
Старушка дряхлая, седая,
Глазами впалыми сверкая,
С горбом, с трясучей головой,
Печальной ветхости картина.
Ах, витязь, то была Наина!..
Я ужаснулся и молчал,
Глазами страшный призрак мерил,
В сомненье всё еще не верил
И вдруг заплакал, закричал:
«Возможно ль! ах, Наина, ты ли!
Наина, где твоя краса?
Скажи, ужели небеса
Тебя так страшно изменили?»…
</poem>
}}
После ареста Льва Гумилёва в 1949 году Варбанец не пыталась переписываться с ним в течение пяти лет, поддерживая при этом общение с его матерью — [[Ахматова, Анна Андреевна|Анной Ахматовой]]. По воспоминаниям М. Козыревой, в ГПБ шли аресты, опасность грозила и В. Люблинскому, вплоть до того, что Варбанец разработала специальную систему сигналов, что ещё остаётся на свободе. При этом она приютила у себя в комнате «дочь врага народа» Марьяну Гордон, ставшую крёстной дочерью Гумилёва, из-за чего Наталии Васильевне пришлось давать объяснения в органах государственной безопасности{{sfn|Давидсон|2008|с=48}}{{sfn|Беляков|2013|с=238, 269—271}}.
 
Я, м<ежду> пр<очим>, никак не пойму, <зачёркнуто> в чём, собственно, для тебя состоит неопределённость. <Зачёркнуто> Ведь сколько бы ты или я ни обещались друг другу заочно, определённей от этого ничего не станет, пока мы не увидимся, не окажемся рядом. Ну, пообещаю я тебе твои римские права, а ты приедешь, посмотришь на мою сивую голову или в дороге утратишься об какую-нибудь милую женщину… <Зачёркнуто> Что, невозможно? И даже другое возможно: <зачёркнуто> я — неудобная женщина, так как очень умею любить, но совершенно неспособна обожать{{sfn|Гумилёв|2005|с=148—149|loc=29. 09. 1955}}.{{конец цитаты}}
 
По мнению С. Белякова, эпистолярный роман Гумилёва и Варбанец 1955—1956 годов натолкнулся на полную противоположность их жизненных установок: Лев Николаевич стремился к традиционным, даже «[[Домострой|домостроевским]]», отношениям; Наталия Васильевна, очевидно, полностью замкнулась в привычной ей культурно-интеллектуальной среде и стремилась к «спокойному одиночеству». В последний месяц заключения Лев Николаевич не писал Наталии. После освобождения из лагеря и возвращения в Ленинград в 1956 году Л. Гумилёв ещё в течение двух месяцев пытался общаться с Н. Варбанец; подробности их разрыва никем не фиксировались. В одном из частных писем 1957 года, Наталия Васильевна сообщала, что «''„каждый день, восстав от сна, благодарю смиренно Бога“, за то, что мне не приходится иметь с ним дело''». Единственная встреча после этого произошла случайно в трамвае в 1969 году, и тогда Лев Николаевич декламировал на весь вагон фрагмент из «[[Руслан и Людмила|Руслана и Людмилы]]»: «{{comment|Ах, витязь, то была Наина!», заставив Варбанец сойти на следующей остановке. Своей |«местью»Возможно Гумилёвль! гордилсяах, и рассказал о ней В. Абросову и [[ПрохоровНаина, Гелианты Михайлович|Г.ли! Прохорову]]{{sfn|Юдина|2010|с=472|loc=Н. В. Варбанец — М. В. Юдиной. 8 сентября 1957 г.}}{{sfn|Беляков|2013|с=276—279}}.//
Наина, где твоя краса? // Скажи, ужели небеса // Тебя так страшно изменили?»}}», заставив Варбанец сойти на следующей остановке. Своей «местью» Гумилёв гордился, и рассказал о ней В. Абросову и [[Прохоров, Гелиан Михайлович|Г. Прохорову]]{{sfn|Юдина|2010|с=472|loc=Н. В. Варбанец — М. В. Юдиной. 8 сентября 1957 г.}}{{sfn|Беляков|2013|с=276—279}}.
 
В воспоминаниях [[Давидсон, Аполлон Борисович|А. Б. Давидсона]] приводилась иная версия взаимоотношений Варбанец и Гумилёва, в которой вся ответственность за разрыв между Львом Николаевичем и Наталией Васильевной возлагалась на Анну Андреевну Ахматову{{sfn|Давидсон|2008|с=46—48}}.