Фэрбэнк, Джон Кинг: различия между версиями

203 байта добавлено ,  1 месяц назад
викификация, пунктуация и пр.
(викификация, пунктуация и пр.)
 
=== Становление (1907—1929) ===
Джон Кинг Фэрбэнк появился на свет 24 мая 1907 года в [[Хьюрон (Южная Дакота)|Хьюроне]], штат [[Южная Дакота]], и стал единственным ребёнком в семье Артура Бойса Фэрбэнка (1873—1936) и Лорин Вернон Кинг. По линии отца его генеалогия может быть прослежена до 1636 года, когда уроженец [[Портсмут]]а [[пуританин]] Джонатан Фэрбэнк эмигрировал в [[Колония Массачусетского залива|Колонию Массачусетского залива]]. Далее в роду были преимущественно священники. Артур Фэрбэнк вырос в семье [[Конгрегационализм|конгрегационалистского]] священника в [[Джексонвилл (Иллинойс)|Джексонвилле]], но предпочёл получить юридическое образование и, по словам сына, «незаметно освободился от организованной религии». С 1901 года он служил окружным прокурором в Дакоте. Жена Артура — Лорин, урождённая Кинг, — происходила из [[Айова|айовского]] [[Квакеры|квакерского]] семейства и получила степень по английской литературе в [[Чикагский университет|Чикагском университете]]. Несмотря на заболевание [[полиомиелит]]ом в раннем детстве, Лорин Фэрбэнк прожила 105 лет (1874—1979) и оказала огромное влияние на своего сына. Семья часто переезжала, поскольку Лорин как сторонница [[суфражизм]]а вела активный образ жизни. Она создала самодеятельный театр в [[Су-ФоллсФолс]], куда из Хьюрона перебралась семья, а зимой 1911—1912 года даже ездила с пятилетним Джоном в [[Париж]]. Детство учёного прошло в роскошном семейном особняке, здесь отец приобщал Джона к рыбалке и охоте, а мать познакомила с интеллектуальным обществом{{sfn|Chinabound|1982|pp=3—8}}{{sfn|Evans|1988|pp=9—11}}.
 
Для завершения среднего образования 16-летнего Джона было решено отправить на третий курс [[Академия Филлипса в Эксетере|Академии Филлипса в Эксетере]]; в своих мемуарах он писал, что главной ценностью этой школы стало то, что она «научила его учиться». Принудительное изучение [[Латынь|латыни]] дисциплинировало мышление и развивало память{{sfn|Chinabound|1982|p=9}}. Насыщенная интеллектуальная среда и конкуренция между учениками, собранными со всей Америки, сильно стимулировали Джона. Здесь же парень возглавил школьный дискуссионный клуб и получил две награды за сочинения. Школьная администрация приглашала знаменитостей, чтобы учащиеся получали наглядный пример: юный Джон слушал чтение стихов [[Фрост, Роберт|Роберта Фроста]] и рассказ о [[Норвежская антарктическая экспедиция (1910—1912)|покорении Южного полюса]] норвежца [[Амундсен, Руаль|Амундсена]]. Выпускная работа об англо-американских отношениях принесла Фэрбэнку награду Брайса-Брукса, а статья о его успехах с фотографией даже появилась в газете «[[New York Times]]». Присуждённая стипендия позволила Джону летом 1925 года совершить вместе с матерью путешествие в Англию, Шотландию и Францию{{sfn|Evans|1988|pp=11—12}}. По совету отца Джон поступил в [[Университет Висконсин-Мэдисон]], где получал высшие оценки и стал одним из претендентов на должность главы студенческого союза. Его также приняли в [[Студенческие объединения в Северной Америке|братство]] {{iw|Бета Тета Пи|||Beta Theta Pi}}, что стимулировало интерес к социальной стороне жизни, а не науке. Однако Фэрбэнк стремился к академической, а не политической карьере, и принял решение перевестись в [[Гарвардский университет]]{{sfn|Chinabound|1982|pp=13—14}}.
 
В 1927 году Фэрбэнк перебрался в [[Кембридж, Массачусетс|Кембридж, штат Массачусетс]]. Перевод прошёл легко, поскольку на многих руководящих должностях в университете были выпускники Эксетерской академии, которые хорошо знали Джона. В общежитии соседом по комнате был также выпускник Эксетера {{iw|Беркли, Эдмунд|Эдмунд Беркли|en|Edmund Berkeley}}, который специализировался на [[Символическая логика|символической логике]]. Джон избрал курсы по греческому языку, истории, философии и политологии (за которые получил высшие оценки), а далее присоединил к ним искусствоведение и экономику. В 1928 году Джона избрали в студенческий совет и дискуссионный клуб. Его всё более интересовала современная история. В 1929 году Фэрбэнк защитил выпускную работу на тему «Некоторые аспекты и предпосылки Мартовской революции 1917 года в России», в которой рассмотрел разные причины успеха [[Керенский, Александр Фёдорович|Керенского]]. По результатам он получил степень ''[[Латинские награды|summa cum laude]]''{{sfn|Chinabound|1982|pp=14—15}}{{sfn|Evans|1988|pp=12—14}}. Дальнейшую судьбу перспективного молодого учёного определило знакомство с дипломатом [[Уэбстер, Чарльз Кингсли|Чарльзом Уэбстером]], который был приглашён в Гарвард после путешествия по Дальнему Востоку, где общался с [[Чан Кайши]] и [[Цзян Тинфу]]. Уэбстер на обеде в свою честь, данном в {{iw|Signet Society}}, прочитал речь о новейших китайских публикациях архивных документов, в том числе 130-томном издании материалов «Управления по делам варваров» за 1836—1874 годы<ref>{{cite web|title=籌辦夷務始末|url=https://ctext.org/library.pl?if=gb&res=1905|publisher=中國哲學書電子化計劃|accessdate=2021-08-07|lang=zh|archive-date=2020-12-08|archive-url=https://web.archive.org/web/20201208075114/https://ctext.org/library.pl?if=gb&res=1905|deadlink=no}}</ref>, которые «могли бы пролить много света на истоки современных проблем Восточной Азии». После общения с ним Фэрбэнку предложили заняться изучением современной истории Китая как на основе западных, так и китайских источников. Это совпало с тем, что он выиграл [[Стипендия Родса|стипендию Родса]] (одним из 32 американцев) на обучение в [[Оксфордский университет|Оксфордском университете]]{{sfn|Chinabound|1982|pp=15—17}}{{sfn|Evans|1988|pp=12—15}}.
 
На [[день святого Валентина]] 1929 года Фэрбэнк во время «[[Свидание вслепую|свидания вслепую]]» встретил свою будущую жену — {{iw|Кеннон Фэрбэнк, Вильма|Вильму Кеннон|zh|费慰梅}}, — дочь психофизиолога [[Кеннон, Уолтер Брэдфорд|Уолтера Кеннона]]. Знакомство продолжилось в Париже, где они оказались во время [[Рождество Христово|рождественских]] каникул 1929 года{{sfn|Chinabound|1982|p=26}}.
==== Начало занятий китаеведением ====
[[Файл:John King Fairbank.jpg|мини|Джон Фэрбэнк в молодости|left]]
В воспоминаниях Фэрбэнк утверждал, что Оксфорд не был лучшим местом для занятий китаеведением, поскольку в университете не существовало курсов по китайскому языку или истории, [[Бодлеанская библиотека]] являлась «туристическим объектом», а [[межбиблиотечный абонемент]] отсутствовал. Гораздо большее значение имела интеллектуальная космополитическая среда, существовавшая в городе{{sfn|Chinabound|1982|p=19}}. Научным руководителем американца стал отставной миссионер {{iw|Сутхилл, Уильям|Уильям Сутхилл||William Edward Soothill}}, который занимался тогда англо-китайским словарём [[Буддизм|буддийской]] терминологии. Именно он свёл Джона Фэрбэнка с {{iw|Морс, Осия|Осией Морсом||Hosea Ballou Morse}} — специалистом по китайско-иностранным отношениям, который несколько десятилетий прослужил в {{iw|Китайская служба морской таможни|Шанхайском управлении морской таможни||Chinese Maritime Customs Service}}. Трёхтомник Морса, посвящённый иностранным сношениям Китайской империи, Фэрбэнк читал по пути в Англию. Американский магистрант был тепло принят в доме Морса («не то моего духовного отца, не то деда») {{comment|Арден|Дом был назван в честь леса — места действия пьесы, приписываемой в те времена Шекспиру.}} (близ {{iw|Камберли (Суррей)|Камберли||Camberley}}), где Джону подсказали тему будущей выпускной работы — история Шанхайского управления морской таможни{{sfn|Chinabound|1982|pp=20—22}}. Морс сыграл решающую роль в превращении Фэрбэнка в китаеведа: давал множество советов, консультировал с источниками, предоставил рекомендации, открывшие Джону путь в частные архивы и собрания и даже в Парламентский архив. За год в Оксфорде Фэрбэнк написал работу на соискание степени магистра «Истоки Китайской Императорской морской таможенной службы, 1850—1854», основанной на дневнике сэра {{iw|Харт, Роберт, 1-й баронет|Роберта Харта||Sir Robert Hart, 1st Baronet}}. В 1930 году Джон побывал в Испании, где вновь встретил Вильму Кеннон, общение продолжилось в Оксфорде, куда она приезжала погостить. Также он совершил поездку в Вену, где учился его друг из Висконсина («я испортил ему каникулы, поскольку писал магистерскую диссертацию»). Весной 1931 года Фэрбэнк совершил с матерью поездку в Италию и готовился к написанию докторской работы. К тому времени он посетил архив Госдепартамента США и государственный[[Национальный архив (Франция)|Национальный архив Франции]] и окончательно пришёл к выводу, что полноценной диссертации без китайской источниковой базы создать нельзя. Фэрбэнк практически не занимался китайским языком, лишь самостоятельно заучив некоторое количество иероглифов и [[Список ключей Канси|214 ключей]], чего было достаточно для письменного экзамена. Сутхиллу было некогда заниматься элементарным обучением американца, и тогда Джон предложил попечительскому совету стипендии Родса оплатить год обучения в Китае, а не в Англии. Прошение было удовлетворено. Летом 1931 года Фэрбэнк вернулся на родину, встречался с Вильмой в Гарварде и возил её к родственникам в Су-ФоллсФолс. На Рождество Джон сел в [[Генуя|Генуе]] на немецкий пароход «{{iw|Адлер (пароход, 1904)|Адлер|de|Adler (Schiff, 1904)}}» и отправился в шестинедельное плавание до [[Шанхай|Шанхая]]{{sfn|Evans|1988|pp=19—20}}{{sfn|Chinabound|1982|p=36}}.
 
==== Первое пребывание в Китае. Женитьба ====
 
==== Диссертация ====
Ещё в 1934 году Фэрбэнк начал поиски постоянной работы в США, рассчитывая на должность в каком-либо университете. Тесть писал ему о тяжёлом положении ВУЗов Среднего Запада из-за последствий [[Великая депрессия|Великой депрессии]]; из Гарварда сообщали, что Джон должен как можно быстрее защитить докторскую диссертацию. Осенью 1935 года ему официально предложили занять место преподавателя истории Китая в Гарвардском университете. Немалую роль в этом сыграло открытие в Гонконге уцелевшего архива фирм [[Jardine Matheson|Джардина — Мэтисона]] и Херда. Все планы изменило заболевание отца Фэрбэнка [[лейкоз]]ом, а также резкое обострение политической ситуации в Китае. Дневник, который Джон вёл между 1934 и 1936 годами, по тону разительно отличается от его переписки и выдаёт страх перед будущим, а также желание «послужить обществу и цивилизации, которые меня взрастили»{{sfn|Evans|1988|pp=37—39}}. В декабре 1935 года Джон и Вильма покинули Пекин и направились через Корею в Японию, где посетили [[Киото]] и [[Токио]]{{sfn|Chinabound|1982|p=125}}. Далее они пересекли Тихий океан, побывали в Су-ФоллсФолс и во всех университетах США, где имелись китайские кафедры, после чего устремились в Оксфорд. В апреле 1936 года Фэрбэнк представил к защите свою диссертацию и держал устный экзамен по истории. В мае он был удостоен степени [[Доктор философии|доктора философии]] Бэллиол-колледжа{{sfn|Chinabound|1982|pp=139—141}}. Вильма утверждала, что Джон был разочарован равнодушием британцев и тем, что процесс получения степени не потребовал от него никаких усилий. В апреле 1936 года Гарвардский университет официально пригласил Фэрбэнка на работу. После защиты супруги вернулись в США, однако из-за кончины отца Джон был вынужден бросить работу в самом начале семестра и на самолёте прибыть в Су-ФоллсФолс как раз к похоронам. Прощальное письмо к отцу положили в гроб{{sfn|Chinabound|1982|p=142}}{{sfn|Evans|1988|pp=45—46}}.
 
В Кембридже Джон и Вильма поселились в доме № 41 на Уинтроп-стрит в самом центре университетского кампуса, за аренду которого платили 50 долларов в месяц{{sfn|Chinabound|1982|p=158}}. Джон был зачислен на ставку лектора по истории и [[тьютор]]а по истории, политологии и экономике с жалованьем 2500 долларов в год (36 900 в ценах 2019 года){{sfn|Evans|1988|pp=46—47}}. Параллельно Фэрбэнк принял плановую тему по японскому участию в [[Синьхайская революция|Синьхайской революции]] в Китае и занялся японским языком у [[Елисеев, Сергей Григорьевич|Сергея Елисеева]]. В воспоминаниях он высоко оценивал методику обучения японскому языку по учебникам {{iw|Наганума, Наоэ|Наганумы|ja|長沼直兄}} для корейских школьников{{sfn|Chinabound|1982|p=148}}.
 
=== Первый гарвардский период (1937—1941) ===
Вернувшись из Китая, Фэрбэнк осознавал, что в изоляционистской Америке академические круги мало интересуются историей и культурой Срединного государства, и поставил задачу создания современной китаеведной науки и воспитания соответствующих кадров. Из-за этого его диссертация вышла в виде монографии только в 1953 году. Своей главной задачей Фэрбэнк видел, чтобы студенты не замыкались на изучении языка, используя его как инструмент исследований{{sfn|Evans|1988|pp=57—58}}. Учёный добился открытия с 1937 года курса «История Дальнего Востока после 1793 года», который потом подсоединил к курсу [[Райшауэр, Эдвин|Рейшауэра]] по истории дальневосточных цивилизаций, обобщённо именуемому «Рисовыми полями». Число слушателей Джона за четыре года возросло с 24 до 53 человек. Не обошлось без конфликта с деканом Елисеевым, поскольку Фэрбэнк считал, что преподавание современной дальневосточной истории с упором на дипломатические отношения неадекватно и не позволяет выпускать из университета компетентных специалистов. Впрочем, он не встретил понимания даже у Рейшауэра, который заявил, что интересы гарвардского сообщества находятся в поле западной цивилизации, то есть востоковедение представляло интерес только в контексте западной истории и международной системы. Собственно, и сам Фэрбэнк был принят на кафедру истории дипломатии, а его публикации по китайской цивилизации считались второстепенными. За образец для собственных разработок Фэрбэнк взял курс современной дипломатической истории {{iw|Лангер, Уильям Леонард|Уильяма Лангера|en|William L. Langer}}. Для подготовки магистров и докторантов он основал спецсеминар по языку и [[Дипломатика|дипломатике]] цинских официальных документов, который стартовал в ноябре 1938 года; студенты Фэрбэнка оказывались способными в двухлетний срок начинать работать с китайскими первоисточниками, в отличие от принятой тогда пяти- или шестилетней языковой подготовки. В 1940 году было подготовлено пособие по языку цинских дипломатических документов, которое было напечатано в 1952 году. Фэрбэнк составил несколько библиографических справочников и аннотаций. Не менее важными были его усилия по созданию интеллектуальной среды: по четвергам дом Фэрбэнков был открыт для посетителей — равно коллег-преподавателей и студентов, и эти неформальные семинары-чаепития продолжались более 40 лет. Здесь можно было свободно обмениваться мнениями, и даже возникло несколько семейных пар (например, китаеведы Артур и Мэри Райты){{sfn|Evans|1988|pp=60—62}}.
 
К 1940 году в университетах Соединённых Штатов было менее пятидесяти штатных преподавателей языка, истории и культуры восточноазиатских цивилизаций, которые находились на периферии гуманитарной науки. Американские ассоциации политологов и историков не включали востоковедов, Американское общество востоковедов преимущественно включало библеистов и археологов-ближневосточников{{sfn|Evans|1988|p=63}}. [[Фонд Рокфеллера]] и {{iw|Американский совет научных обществ|||American Council of Learned Societies}} (ACLS) были заинтересованы в дальневосточной тематике, Фэрбэнк участвовал в съездах ACLS 1937 и 1939 годов, а также был сопредседателем летнего Гарвардского дальневосточного института 1940 года, устроенного для учителей школ и колледжей, которые работали на Дальнем Востоке. Курсы по истории Китая там читали Фэрбэнк и [[Дерк Боддэ]]. Был создана и Ассоциация дальневосточных исследований, затем переименованная в Ассоциацию азиатских исследований. В осенний семестр 1940 года Фэрбэнк получил от президента Гарвардского университета оплачиваемый отпуск, который использовал для поездок по США от имени ведомства образования и ACLS для интеграции учебных заведений, в которых преподавалось востоковедение. Для информирования своей деятельности он стал издавать оперативные ''Far Eastern Leaflets'' (сентябрь 1941 — февраль 1942 годов), у этого издания было 1500 подписчиков{{sfn|Evans|1988|pp=64—65}}. Мрачные письма приходили от Цзян Тинфу и Лян Сычэна, показывая катастрофу китайских учёных и преподавателей во время [[Японо-китайская война (1937—1945)|японского вторжения]]. Для поддержки эвакуированных китайских учёных Фэрбэнк организовал сбор книг в Гарварде и смог переправить на свободные территории Китая более 1000 томов книг и 4800 единиц периодических изданий. Он также провёл серию публичных лекций и печатался в прессе, заявляя, что невежество американцев очень дорого обойдётся стране после начала войны на Тихом океане{{sfn|Evans|1988|p=66}}.
После возвращения к преподавательской рутине Фэрбэнк решился обобщить накопленные до войны источники, соединив их с собственным опытом. Результатом стала монография 1948 года «Соединённые Штаты и Китай», немедленно удостоенная награды Венделла Уилки Американской политологической ассоциации. До 1979 года книга трижды переиздавалась и разошлась тиражом более 300 000 экземпляров, что сделало её самой продаваемой научной англоязычной книгой о Китае. К тому времени провалились все американские дипломатические и военные инициативы с оказанием помощи режиму Чан Кайши, и Фэрбэнк своей книгой стремился разъяснить причины неправильных подходов администрации США к проблемам на Дальнем Востоке. Именно в этой книге Фэрбэнк представил свои важнейшие концепции, которых придерживался всю жизнь: об изначальной авторитарности китайской политической культуры и сущности всех перемен в Китае после 1800 года как «социальной революции», используя этот термин в его узком латинском значении — «перемены»{{sfn|Evans|1988|pp=106—108}}. Следующим проектом стало издание в 1952 году «Документальной истории китайского коммунизма», выросшей из семинарских занятий со студентами и кооперации с тремя коллегами, включая Бенджамина Шварца. Рукопись была готова ещё к июню 1950 года: Фэрбэнк стремился представить американским политикам надёжное собрание источников по китайскому марксизму. Публикацией документов он стремился доказать прагматический характер политики [[Мао Цзэдун]]а и явную вторичность советского влияния в Китае. Впервые эту идею Фэрбэнк высказал во время радиодебатов с сенатором Джаддом ещё в 1948 году, а после начала [[Корейская война|Корейской войны]] ещё более откровенно писал, что коммунистическая идеология вполне совместима с китайским национализмом{{sfn|Evans|1988|pp=114—116}}.
 
После создания КНР Фэрбэнк подверг резкой критике в прессе широко распространённое мнение о том, что провал Гоминьдана можно объяснить неадекватной американской помощью. Джон Кинг приветствовал издание в августе 1949 года [[Белая книга|Белой книги]] Государственного департамента «Отношения США с Китаем» и поссорился с сенатором [[Кеннеди, Джон Фицджералд|Кеннеди]]. Непосредственной причиной стало то, что в октябре 1949 года была проведена встреча в Белом доме с 24 представителями бизнес-сообщества и специалистами-китаеведами, на которой Фэрбэнк призвал к немедленному дипломатическому признанию Китайской Народной Республики, как только китайская сторона продемонстрирует такое желание. Это позволит полностью сохранить американские экономические и политические интересы (включая миссионерские), в противном случае «Китай окончательно упадёт в объятия Москвы». Подобные идеи Фэрбэнк высказал во время радиодебатов с адмиралом Куком и сенатором Бриджесом и даже призвал принять Новый Китай в ООН{{sfn|Evans|1988|pp=124—128}}. То, что Фэрбэнк стал объектом нападок как «сочувствующий коммунистам», в годы [[маккартизм]]а стало глубоко закономерным явлением. В это же время китайские друзья Фэрбэнка, [[Фэй Сяотун]] и [[Чэнь Ханьшэн]], подверглись преследованиям в Китае за «проамериканский образ мыслей»{{sfn|Evans|1988|p=134}}.
 
Первые неприятности начались для Фэрбэнка в апреле 1951 года, когда он выиграл [[Стипендия Гуггенхайма|стипендию Гуггенхайма]] и подал заявку в Госдепартамент на творческий отпуск в Японии до сентября 1952 года, вместе с женой и двухлетней дочерью{{ref+|У Джона и Вильмы было две дочери: старшая Холли (1950 года рождения) и младшая Лора (родившаяся в 1953 году).|group="Прим."}}. Руководство университета предоставило ему командировку для изучения японского языка, академического общения и завершения учебника о восточноазиатской цивилизации. Однако для въезда в оккупированную Японию требовалось получить специальное разрешение; выдача заграничного паспорта явно задерживалась. Не рассчитывая на неудачу, Фэрбэнки поехали через всю страну на автомобиле, посетили родные места в Дакоте, а далее через Колорадо проехали в Калифорнию, где остановились у Артура и Мэри Райтов в [[Пало-Алто]]. За неделю до отлёта в Токио из Госдепартамента пришёл отказ, опубликованный в газете «[[San Francisco Chronicle]]». В тот же день Джон Кинг Фэрбэнк получил письмо дипломатического отдела оккупационной администрации, что для его въезда нет никаких препятствий. Вскоре в прессе появились обвинения Фэрбэнка в том, что он состоял в [[Коммунистическая партия США|Коммунистической партии США]] и в 1944 году якобы передавал шпионскую информацию через [[Сун Цинлин]]{{sfn|Evans|1988|pp=136—137}}. Фэрбэнк отменил командировку и, вернувшись в Кембридж, развернул общественную кампанию в свою защиту. Эту работу он вёл с той же обстоятельностью, что и в науке: официально обратился в Пентагон с требованием расследования, затребовал у всех официальных лиц, с которыми контактировал, свидетельств о своей благонадёжности, и собрал копии всех официальных и неофициальных документов, включая чеки и счета для будущих судебных разбирательств. Он предпочёл не вступать в громкую полемику, а выстраивать документальную базу. Поскольку Фэрбэнк был не одинок в этой ситуации, он обратился к коллеге {{iw|Бортон, Хью|Хью Бортону|en|Hugh Borton}} из [[Колумбийский университет|Колумбийского университета]] для координации усилий. Джон Кинг даже составил 22-страничный дайджест своих публикаций по китайскому коммунизму, который демонстрировал, что об отрицательных сторонах политики КПК он писал больше, чем о положительных{{sfn|Evans|1988|pp=138—139}}.
 
В декабре 1951 года [[Пентагон]] удовлетворил прошение Фэрбэнка и назначил официальные слушания, на которых учёный должен был ответить на 12 вопросов, в том числе о том, можно ли его уличить в прокоммунистических высказываниях. Слушания проходили в здании Пентагона 5 и 6 декабря 1951 года и длились в общей сложности восемь часов. Фэрбэнк высоко оценил моральную атмосферу и сознательность вкупе с трезвомыслием участников расследования. Джон Кинг связывал свою карьеру учёного с национальными интересами и квалифицировал свои труды как антикоммунистические. Свою командировку в Японию он описал как «полезную для противодействия марксизму в среде японских учёных». Отклонение командировки он квалифицировал как «подрывную деятельность» в отношении американского китаеведения и даже задал встречный вопрос: «Повредит ли моя командировка в Японию интересам Соединённых Штатов?» Расследование на этом не закончилось, и комитет предложил до февраля 1952 года ответить на десять дополнительных вопросов. Переписка с Госдепартаментом тянулась до апреля 1952 года, пока не был прекращён оккупационный режим и разрешений на въезд более не требовалось. За это время Госдепартамент отклонил более 300 ходатайств от американских учёных. В конце концов чета Фэрбэнков получила заграничный паспорт с опозданием в 17 месяцев{{sfn|Evans|1988|pp=140—142}}. Творческая командировка в Японию всё-таки состоялась и продлилась до 1953 года. При возвращении в США он посетил Тайвань, где убедился в действенности реформ Чан Кайши{{sfn|Evans|1988|pp=168, 175}}.
 
Параллельно разворачивалось расследование Подкомитета по внутренней безопасности {{iw|Маккарран, Пэт|Маккаррана||Pat McCarran}} в [[Сенат США|Сенате США]]. Здесь против Фэрбэнка выступили несколько его коллег, обвинив в «несомненных симпатиях» к китайским коммунистам. В ответ он активно выступал в прессе, не стесняясь в выражениях, упирая на то, что стал разменной монетой в борьбе республиканцев и демократов. Прения по адресу Фэрбэнка проходили 10 и 11 марта 1952 года в «унылой» обстановке. Проблема заключалась в том, что по результатам расследования Фэрбэнк был включён в список 60 неблагонадёжных. Тем не менее, Гарвардская университетская корпорация выступила на его стороне, и положению Джона на кафедре ничего не угрожало. Единственным исключением оказался [[Виттфогель, Карл Август|Карл Виттфогель]], многократно обвинявший Фэрбэнка в прокоммунистических взглядах{{sfn|Evans|1988|pp=143—147}}.
 
Ещё в 1950 году расследование деятельности Фэрбэнка начало [[ФБР]], к 1955 году его дело достигло объёма 1000 страниц. В том же году Госдепартамент отказался от услуг Фэрбэнка как консультанта. Четырнадцать лет спустя, в 1964 году, по неизвестным причинам Фэрбэнку был воспрещён вход в здание Госдепартамента{{sfn|Evans|1988|p=160}}. Лишь после эскалации во Вьетнамской войне, в 1966 году Госдепартамент вновь привлёк Фэрбэнка к экспертной работе, а дело ФБР было закрыто{{sfn|Сюй Гоци|1994}}.
==== Поездка в Китай 1972 года ====
[[Файл:Kissinger Mao.jpg|мини|Слева направо: [[Генри Киссинджер]], [[Чжоу Эньлай]], [[Мао Цзэдун]]]]
Согласно собственным воспоминаниям Фэрбэнка, он познакомился с [[Генри Киссинджер]]ом около 1967 или 1968 года во время перелёта из Бостона в Вашингтон рейсом {{iw|Eastern Air Lines Shuttle}}. Они обсуждали вопросы возобновления американо-китайских отношений, и китаевед посоветовал политику учитывать, что [[Мао Цзэдун]] придерживался традиционных взглядов, в системе которых иностранные правители вполне могли посетить Пекин в качестве «почётных гостей императора». Иными словами, Мао никогда не примет приглашения выехать за границу, тогда как американский президент имеет юридическую и физическую возможность посетить любую точку земного шара. Затем Фэрбэнк отправил Киссинджеру оттиск статьи о миропорядке по-китайски из журнала «[[Encounter]]» и сборник «Миропорядок по-китайски», изданный Гарвардом в 1968 году{{sfn|Chinabound|1982|p=408}}. В противоположность ходившим в те годы слухам, Фэрбэнк не участвовал в подготовке переговоров Киссинджера и [[Визит Никсона в Китай (1972)|визита в Китай]] президента [[Никсон, Ричард|Никсона]]. Тем не менее, Фэрбэнк впервые за долгие годы выступил с публичным обсуждением американской политики: после начала «[[Пинг-понговая дипломатия|пинг-понговой дипломатии]]» он напечатал в «New York Times» комментарий, где, в частности, сообщил, что «в результате разрыва дипломатических отношений с КНР больше американцев побывало на Луне, чем в Пекине»{{sfn|Evans|1988|pp=288—289}}.
 
Летом 1971 года Фэрбэнк дважды привлекался как консультант комитетов Конгресса США, в том числе на закрытом заседании по международным вопросам; формально это было признанием полной реабилитации учёного после маккартистской травли{{sfn|Evans|1988|p=290}}. 11 августа он выступал на заседании по приоритетам в политике перед Объединённым комитетом Конгресса по экономике вместе с юристом {{iw|Коэн, Джером|Джеромом Коэном||Jerome A. Cohen}} и политологом {{iw|Уайтинг, Аллен|Алленом Уайтингом||Allen S. Whiting}}. Речь Фэрбэнка была опубликована в «[[US News and World Report]]» и сводилась к констатации, что у Китая нет ни экономических возможностей, ни политической мотивации в проведении агрессивной внешней политики. Повторил он и излюбленный тезис о том, что синология должна быть наукой с государственным финансированием{{sfn|Evans|1988|p=291}}. Осенью 1971 года последовало заявление премьер-министра [[Чжоу Эньлай|Чжоу Эньлая]], вице-премьера [[Цяо Гуаньхуа]] и главы Академии наук [[Го Можо]] о «скором приезде» Фэрбэнка в Китай. Официальное приглашение последовало через посла КНР в Канаде [[Хуан Хуа]]; лично дипломат и китаевед увиделись на похоронах [[Сноу, Эдгар|Эдгара Сноу]]. Было принято соглашение, что поездка состоится летом 1972 года, когда у Фэрбэнка начинался годичный оплачиваемый отпуск. Сам учёный считал это уникальным шансом познакомиться с современным положением китаеведения в КНР. Только тогда Джон Кинг обратился напрямую к Киссинджеру и получил приглашение в Белый дом. Его выпустили в Китай без официальных условий, без документов и без утверждённого маршрута; заграничный паспорт для четы Фэрбэнков с визами должны были прислать прямо в Гонконг. В конце мая Джон и Вильма вылетели в Гонконг на правах гостей американского консула; через неделю они выехали поездом в Гуандун, где их встречали как гостей Института иностранных дел на полном обеспечении китайской стороны{{sfn|Evans|1988|pp=295—296}}.
 
=== «Китаем связанный» ===
В 1982 году в свет вышли мемуары Фэрбэнка «Китаем связанный» ({{lang-en|Chinabound}}). Фактологическая база в основном охватывала полвека от 1929 по 1979 год. По словам рецензента — Леонарда Гордона, книга Фэрбэнка, в общем, держала «баланс между смирением и хвастовством». Основное содержание сводилось к выработке главных авторских концепций и обстоятельств, при которых они возникли{{sfn|Gordon|1983|pp=914—915}}. Мартин Уилбур добавлял, что в этой книге «Фэрбэнк предстал в первую очередь историком, влюблённым в свои документы», и хвалил его за то, что автор не использовал для китайских имён и названий [[Пиньинь|пиньиня]], что было бы «ужасным анахронизмом» для описываемых реалий{{sfn|Wilbur|1982|pp=714—715}}. В жизни Фэрбэнка было немало неприятностей, вызванных китайскими и американскими властями, недругами из числа политиков и коллег, последние годы его были ознаменованы ожесточёнными атаками критиков в Китае и на Тайване. Тем не менее, «Фэрбэнк… откровенен в своих оценках, но никогда не мстит». Его книга — это наказ последующим поколениям китаеведов: «трудитесь и ещё больше трудитесь понять Китай. (А чего ещё вы ожидали?)»{{sfn|Gordon|1983|p=916}}.
 
Пережив ожесточённые атаки в период маккартизма (своей самозащите автор посвятил целую главу), Фэрбэнк вернулся к осмыслению своей политической позиции. Формулировал он её парадоксально: «Я считал коммунизм „плохим“ для Америки, но „хорошим“ для Китая, и убеждён, что это истина»{{sfn|Wilbur|1982|p=715}}. Фэрбэнк перечислил практически все обзоры и статьи, написанные для «[[The New York Times]]» и «[[The New York Review of Books]]», статьи в «[[The New Republic]]» и «Atlantic», выступления на радио и телевидении, выдававшие изменения его отношения к происходящим событиям. Он не скрывал нелюбви к политике Гоминьдана 1940-х годов, одобрения [[Чжоу Эньлай|Чжоу Эньлая]] и его окружения, скорбел по проигрышу [[Чан Кайши]] по время гражданской войны, возмущался «культурной революцией» и явно видел реформы [[Дэн Сяопин]]а в «радужном свете». Мартин Уилбур выделял и стремление Фэрбэнка максимально вовлекать себя во все происходящие события и его постоянную убеждённость в необходимости сближения Америки и Китая{{sfn|Wilbur|1982|pp=718—719}}.