Афтардокетство: различия между версиями

копивио
(→‎Актистизм: копивио)
(копивио)
| pages = 253–255
| isbn =0521081300}}</ref>{{Привести цитату|5|1|2011}}<ref name="HGrIBPh_p177-209">Еп. Григорий (В. М. Лурье). История византийской философии. Формативный период. СПб., Axioma, 2006. XX + 553 с. ISBN 5-901410-13-0 [http://axioma.spb.ru/z_byz_phil/contents.htm Оглавление], [http://st-elizabet.narod.ru/raznoe/grr/div4ch1.htm Раздел 4, гл. 1], с. 177-209.</ref>
 
== Учение Юлиана Галикарнасского. Особенности по отношению к предшествующей традиции и последователям ==
Юлиан не ограничивался тем, что приписывал самой плоти Спасителя (а не только Его божеству) способность к победе над тлением ({{lang-grc|φθορά}}).
Он шел существенно дальше.
По сути дела, он отрицал для этой плоти саму способность истлеть, признавая эмпирический факт разрушения тела Спасителя лишь в порядке особого чуда.
Если у Севира (и халкидонитов) таким чудом, превосходящим собственные возможности плоти, было воскресение, то у Юлиана им становится, наоборот, смерть, тогда как воскресение оказывается для этой плоти не чудом, а закономерностью.
Вот соответствующий тезис Юлиана, сохраненный Севиром в качестве VII пункта в специально составленном им списке юлиановых заблуждений:
{{начало цитаты}}
«Не будем говорить, что тело Господа нашего претерпело истление, — ни полностью, ни частично — но исповедуем, что от самого соединения оно было таким же, каким оно было после воскресения.
Ибо как Он умер нас ради, так Он и воскрес нас ради — (и Его тело), не приобретая никакого приращения через воскресение, с того самого момента, как оно соединилась с Богом Логосом, было одинаково нетленно и свято и животворяще, согласно речению святых отцов».
{{конец цитаты|источник=<ref name="HGrIBPh_p177-209"/>}}
 
«От самого соединения» ({{lang-grc|ἐξ αὐτῆς ἑνώσεως}} — это выражение сохранилось и во многих источниках на греческом языке) — ключевой термин всего процитированного тезиса.
Юлиан, а за ним и все юлианиты, как бы ни отличалось потом их учение от первоначального юлианизма Юлиана, считали победу над тлением не совершенной когда-либо в земной жизни Христа, а заранее заданной при самом моменте воплощения Логоса.
Во всех этих рассуждениях церковное Предание в лице Афанасия, Кирилла, да и других отцов, было, скорее, не на стороне Юлиана.<ref name="HGrIBPh_p177-209"/>
 
Сила его аргумента в пользу нетления тела Христова «от самого соединения» (божества и человечества) заключалась в возможности сделать наиболее прямолинейный вывод из Нового Завета, где (в "Послании к Евреям", 4, 15) было сказано, что Христос стал человеком во всем, «кроме греха».
В той, общей для Юлиана, Севира и всего церковного Предания системе рассуждений, в которой смерть и тление считаются последствиями греха, наиболее очевидным оказывался именно вывод Юлиана — о том, что, коль скоро Христос никоим образом не был запятнан грехом, то и закону тления Он тоже не мог подлежать никоим образом.
В этом заключалась особенность учения Юлиана по отношению к его последователям: нетление тела Христова объясняется именно безгрешностью Христа, а не непосредственно фактом соединения плоти Христовой с божеством.
Тление оказывается законом только для тех, кто греху повинен.
Здесь Юлиан оказался заложником той простоты, с которой он сделал свой вывод об абсолютной непричастности Христа закону тления.
А именно, с такой же — симметричной — простотой ему приходится объяснить эмпирический факт подвластности тлению всего рода человеческого не просто последствиями греха прародителей (как это объяснялось в церковном Предании), и, тем более, не тленностью как особым свойством человеческой природы (как это стал утверждать Севир), а греховностью каждого человека с момента зачатия.
Действительно, если Христос нетленен именно с момента зачатия («от самого соединения») потому что безгрешен, то все те, кто тленны с момента зачатия, оказываются и греховными тоже с момента зачатия. Иными словами, свойством человеческой природы оказывается грех, коль скоро он передается по наследству. А это уже создавало реальные проблемы с «единосущностью нам»: ведь, если наше естество должно быть, по Юлиану, греховным от рождения и даже от зачатия, а человечество Христа, по тому же Юлиану, было не таковым, то принадлежность этого человечества Христа нашему естеству становится, мягко говоря, далеко не очевидной.
Это был самый слабый пункт всего учения Юлиана.
Уже в 540-е гг. среди юлианитов стали преобладать учения, которые вовсе не придерживались этого пункта, а просто учили о нетлении «от самого соединения» по причине такого рода соединения человечества с божеством.
После VI века о таких юлианитах, которые исповедовали это учение Юлиана, вообще перестает быть слышно.<ref name="HGrIBPh_p177-209"/>
 
Итак, особенность учения Юлиана по отношению к его предшественникам заключалась в определении греха прародителей как свойства самой человеческой природы, хотя и не воспринятого Христом.
Такое учение создавало трудности как с определением человечества Христа как «единосущного нам», так и вообще с восточной церковной традицией, где представления о наследуемости греха не существовало: грех всегда понимался как нечто личное и поэтому не способное передаваться по наследству.
Этим и объяснялась крайняя недолговечность «авторской модели» юлианизма, хотя сама интуиция юлианизма — исповедание нетления тела Христова «от самого соединения» — еше обещала быть весьма и весьма плодотворной.<ref name="HGrIBPh_p177-209"/>
 
== Классификация юлианитов ==