Эбертисты: различия между версиями

33 байта добавлено ,  9 лет назад
шаблон, викификация
(отмена правки 51387265 участника Marimarina (обс))
(шаблон, викификация)
При этом Эбер был невысокого роста, изящен, одевался с иголочки, носил напудренный парик и смеялся над прокурором Коммуны [[Шометт, Пьер Гаспар|Шометтом]], ходившим в деревянных башмаках.
 
Эбер был прекрасно образован, о чемчём свидетельствуют многочисленные цитаты из сочинений древних авторов, литературы Возрождения и Нового времени, знание истории и мифологии, употребление множества географических названий в тексте своего издания. Так, фигура Эбера, революционера, щёгольски одетого и изъясняющегося на языке санкюлотов, отражала сложность всего якобинского блока, «когда революционный лубок сливался с реалиями политической борьбы и становился частью общественного сознания Франции»<ref>''Ростиславлев Д. А.'' Из истории журналистики периода якобинской диктатуры // Европейское Просвещение и Французская революция. — М., 1988. — С. 72-94.</ref>. О последнем факте свидетельствует множество конкурирующих изданий и «подделок» на газету «Папаша Дюшен», которые составляли целую «семью»: начиная от «Мамаши Дюшен», «сына», «внука», заканчивая «младшим братом» и «кузеном».
 
== Политические взгляды эбертистов ==
Персонаж парижского фольклора Папаша Дюшер — балагур-печник, с длинной трубкой во рту, который на остром, крепком, не всегда цензурном языке выражал свою «радость» или свой «гнев» по поводу происходящих событий. Этот образ родился на ярмарочных представлениях и затем перекочевал в публицистику.
 
С сентября 1790 г. Антуан Лемэр стал выпускать газету «Пер Дюшен». С декабря 1790 г. газету под таким же названием стал выпускать и аббат Жюмель. С июня-июля 1790 г. стали выходить отдельные разрозненные номера эберовского «Пер Дюшен». Таким образом, в одно время в Париже выходили сразу три одноименных издания, на страницах которых папаша Дюшен нападал на знатных и богатых. Эберовская газета более других угодила настроениям своих читателей. И поэтому его конкуренты вынуждены были вскоре прекратить свои издания, а Эбер стал популярнейшим среди санкюлотов журналистом. Популярность «Пер Дюшен» объяснялась тем, что на еееё страницах точно была передана атмосфера энтузиазма, угрозы и страха, реально воплощавшая настроения и отображавшая психологию санкюлотов. Однако популярность можно также объяснить тем, что эта газета в числе немногих стала официальным органом Военного министерства и благодаря протекции одного из лидеров эбертистов Венсана, генерального секретаря министерства, рассылалась в департаменты и в армию.
 
На страницах газеты Эбер не стесняясь нападал на «спекулянтов» и «торговцев деньгами» (уже в № 14 от февраля 1791 г.). «Папаша Дюшер» не скрывал своей ненависти к богатым, а после бегства короля в Варенн (в июне 1791 г.) заявил, что тот — «подлый дезертир», и он сам готов стать регентом.
Эбер неоднократно призывал к народным расправам с аристократами и попами — в декабре 1791 г., с изменниками — накануне восстания 10 августа 1792 г. Но уже в конце сентября 1792 г., после известных «избиений» в тюрьмах, герой Папаша Дюшен распекал тех, кто дышит «кровью и резней», заявляя, что санкюлоты «не должны больше сами чинить правосудие и пачкаться кровью подлецов».
 
Не стоит забывать о весьма важном достижении санкюлотского движения. Восстание 4-5 сентября 1793 г. (часто называемое в научной литературе «плебейским натиском») — наиболее крупное социальное выступление парижской бедноты, преимущественно рабочих, развернувшееся стихийно. Их вызвали новые неудачи на фронтах и обострение продовольственного кризиса. Парижская Коммуна и еееё руководители (Шометт и Эбер) сыграли в этих событиях большую роль. Они примкнули к стихийно возникшему восстанию и придали ему более или менее организованный характер, направив его против новых богачей, то есть крупной буржуазии. Так, под нажимом парижских санкюлотов были установлены декретом от 29 сентября 1793 г. твердые цены (так называемые «максимумы цен») на предметы первой необходимости.
 
Таким образом, хотя эбертистам и присущи черты крайнего экстремизма, но все же они проводили и более умеренную политику, в зависимости от часто меняющихся событий и настроений. Их исторической заслугой можно считать то, что именно они сформулировали (совместно с «бешеными») ту социально-экономическую и политическую программу, которая наиболее ярко отражал чаяния городской и сельской бедноты.
== Историография феномена эбертизма ==
 
Споры вкруг характерных черт и особенностей эбертизма разгорелись ещеещё в ходе Великой Французской Революции<ref>''Д. А. Ростиславлев.'' Эбер и эбертизм в исторической литературе // От Просвещения к революции: из истории общественной мысли нового времени. — М., 1990. — С.134 — 154.</ref>. Они-то и стали предметом борьбы политических группировок якобинского блока. Чтобы скомпрометировать эбертистов в глазах общественности, против них направляли популярную в годы революции мысль об иностранном заговоре, обвиняли Эбера и сторонников в безнравственности, карьеризме.
 
Термидорианцы называли Эбера одним из вождей «аристократической партии» — наряду с Мирабо, Бриссо, Робеспьером и Дантоном. Они обвиняли Эбера в принятии декрета о максимуме цен на предметы первой необходимости.
Крупнейший историк Великой Французской Революции А. Матьез рассматривал эбертизм как очень широкое общественно-политическое течение, отнюдь не ограниченное рамками столицы. Матьез изучил борьбу правых и левых в департаментах — дантонистов и эбертистов и выяснил, что в основе борьбы были лозунги «Пер Дюшен»: соблюдение максимума, пропаганда культа Разума, режим революционного террора. Автор также выразил мысль о формировании слоя революционной бюрократии, материальное положение которой было тесно связано с развитием революции и применением крайних мер. Хотя, как нам кажется, автор несколько переоценил их роль во время «плебейского натиска» начала сентября 1793 года, который назвал «эбертистской революцией».
 
Советские историки особое внимание уделяли изучению периода якобинской диктатуры. Поэтому эбертисты также оказались в поле их зрения. К примеру, Н. М. Лукин, наиболее авторитетный историк новой марксистской школы, писал об эбертистах как об интеллигентски-анархической группировке, противопоставляя еееё руководству Парижской Коммуны. Он рассматривал эбертистов наряду с «бешеными» как наиболее левые политические группировки, олицетворяющие идею революционно-демократической диктатуры народных масс в Великой Французской Революции.
Обобщением довоенной советской историографии стал капитальный труд «Французская буржуазная революция 1789—1794 гг.» под ред. акад. Е. В. Тарле и В. П. Волгина, в котором были выделены главные признаки эбертизма, определена социальная база этого политического течения — полупролетарские слои мелкой буржуазии и часть рабочих.
 
Указанные оценки повлияли и на послевоенную историческую науку. Между тем, плодотворное влияние на изучение эбертизма оказывали исследования, благодаря которым углублялись представления об отдельных признаках этого течения.
 
Например, историк Р. М. Тонкова-Яковкина рассмотрела борьбу течений внутри якобинского блока по вопросам революционного террора и максимума. Указав на двойственность якобинского террора, исследовательница утверждала, что Эбер отстаивал его демократический характер, требовал обрушить репрессии не только против политических врагов, но и против собственников, саботировавших меры по регламентации экономики. По еееё мнению, Эбер выступал в роли «преемника» «бешеных».
 
Другая важная проблема — вопрос о месте эбертизма в демократическом движении во время якобинской диктатуры — был поставлен в работах В. Г. Ревуненкова. Привлеченный им материал из «Пер Дюшен» и другие документы свидетельствовали о том, что влиятельное течение «не находит себе места» из-за некоторой упрощенности схемы якобинской диктатуры, сложившейся в советской историографии. Автор высказывает мысль о том, что деятельность Паржиской Коммуны, революционной армии и других организаций, контролируемых эбертистами, служила прообразом ленинской идеи о революционно-демократической диктатуре «низов».
* [http://vive-liberta.narod.ru/journal/tonkova.pdf ''Р. М. Тонкова-Яковкина.'' Борьба течений внутри якобинского блока по вопросам максимума и революционного террора осенью и зимой 1793—1794 г. // Классовая борьба во Франции в эпоху Великой революции. — М.-Л., 1931. — С.387-405.]
 
{{викифицировать}}
{{rq|iwiki}}