Обсуждение:Кровавое воскресенье: различия между версиями

Гапон и революционеры
(Гапон и революционеры)
 
:::: Спасибо за конструктивный тон. По поводу использованных источников могу сообщить следующее. Источники, по-моему, не бывают левыми и правыми, они бывают хорошими и плохими. Хорошие вторичные источники отличаются тем, что добросовестно используют первичный материал, плохие — тем, что используют его недобросовестно. Это относится в равной степени к «правым» и «левым», «красным» и «белым». Левых источников, содержащих тенденциозные вымыслы, я не использовал. Вы могли заметить, что в статье полностью отсутствует принятая в советской науке теория ''полицейской провокации''. Теория эта изложена в десятках советских изданий, в том числе принадлежащих перу профессоров и докторов наук. Должен ли я их использовать? Я проигнорировал эту теорию, потому что она основана не на фактах, а на вымысле. Ни один советский автор не привёл доказательств, что «Кровавое воскресенье» было организовано по заданию царской охранки. Нет ни одного документа, мемуара и ни одного факта, подтверждающего этот чудовищный вымысел. Новая теория ''революционной провокации'' — такой же вымысел. Это тот же миф о полицейской провокации, только вывернутый наизнанку. Если в советском мифе роль «тёмной силы», организовавшей провокацию, отводилась царской охранке, то в новом мифе эта роль отведена революционерам, врагам России или евреям. Как и старая, новая теория не опирается ни на достоверные факты, ни на документы или воспоминания участников. Её постулаты излагаются догматически, а противоречащие ей факты отметаются. Я считаю, что использование такого рода источников снижает интеллектуальный уровень Википедии. --[[User:Aristodem|Aristodem]] 02:48, 16 марта 2013 (UTC)
 
== Гапон и революционеры ==
Для тех, кто интересуется теорией революционной провокации, приведу несколько цитат, проливающих свет на этот вопрос. Теория, изложенная у Боханова, основана на утверждении, что Гапон был пешкой в руках неких «революционеров-провокаторов», причём эти революционеры прямо отождествляются с эсерами. На чём основано это утверждение? Существуют ли факты, доказывающие причастность революционеров и конкретно эсеров к подготовке 9 января? Известно ли что-нибудь о связях Гапона с этими людьми до январских событий? В тех первичных и вторичных источниках, которые я изучил, таких фактов нет. Зато все участники событий единодушно утверждают обратное.
 
В очерке Л. Я. Гуревич «Народное движение в Петербурге 9 января 1905 г.», основанном на 300 свидетельских показаний, о Гапоне говорится:
 
<blockquote>«Что касается сношений его с интеллигенцией, то нужно сказать, что они почти ни к чему не приводили и за отдельными, очень немногими исключениями, скоро обрывались: интеллигенция — и партийная и внепартийная, не могла разгадать сложной личности священника Гапона и превозмочь своих сомнений. Слова «зубатовщина», «провокация» оставались у всех на устах — вплоть до 9-го января».</blockquote>
 
То же самое, со слов самого Гапона, утверждается в полицейском донесении начальника заграничной охранки Л. А. Ратаева:
 
<blockquote>«Всеобщая стачка, разыгравшаяся в Петербурге в первых числах января, есть будто бы результат его, Гапона, планомерной девятимесячной работы... Что касается ходячего мнения, будто бы Гапон последнее время действовал по наущению интеллигенции, то он совершенно это отрицает и даже доказывает, что сама интеллигенция, относившаяся к нему с недоверием и считавшая его за агента правительства, — шла у него на помочах».</blockquote>
 
Но самому Гапону мы можем не поверить. Послушаем, что говорят об этом представители революционных партий. Видный меньшевик С. И. Сомов в своих воспоминаниях о январских событиях пишет:
 
<blockquote>«Мы... проглядели громадное массовое движение, связанное с его именем. Таким образом, январские дни застигли нас совершенно врасплох, и потому какого-либо одного общего решения мы по отношению к ним не приняли. Наша организация, как целое, вообще не функционировала за эти дни, и каждый район действовал на свой собственный счет и по собственному усмотрению... Таким образом, не подлежит никакому сомнению, что в непосредственной подготовке событий, в выработке плана их мы не принимали никакого участия».</blockquote>
 
А вот что пишет, соглашаясь с Сомовым, видный деятель партии эсеров С. Д. Мстиславский в статье «Отрывки о пятом годе»:
 
<blockquote>«Должно сказать, что гапоновское выступление было вообще для нас неожиданным. Совершенно прав... С. И. Сомов, когда он в воспоминаниях своих пишет, что мы «просмотрели громадное массовое движение», «январские дни застигли нас совершенно врасплох,... в непосредственной подготовке событий, в выработке плана... мы не принимали никакого участия», а когда события разыгрались, «каждый район (партийный) действовал на свой собственный счет и по собственному усмотрению».
 
Партийная интеллигенция того времени действительно отнеслась к гапоновскому движению попервоначалу с явной недооценкой: оно казалось несерьезным, «без упора», поскольку в нем совершенно не было никакой идеологии, а у нас тогда все начиналось и все кончалось, строго говоря, именно идеологией... Партийному руководству, чтобы не остаться вне событий, естественно, пришлось так или иначе к этому движению примкнуть».</blockquote>
 
Но наибольший интерес представляет тот факт, что партийные организации были неготовы к событиям чисто технически. В частности, ни социал-демократы, ни эсеры не озаботилась тем, чтобы запастись оружием. Об этом вспоминает большевик С. И. Гусев:
 
<blockquote>«Положение нашей партии в этот момент было трагическим. Мы видели, что рабочий класс восстаёт, не отрешившись от реакционной крестьянской веры в царя и от иллюзии, что можно мирным путём, просьбами и мольбами добиться своих требований. Но это движение уходило из-под нашего руководства... ''Будь у нас тогда оружие'', будь наша организация подготовленной к вооружённому восстанию, ''события 9 января могли бы непосредственно перейти в огромное вооружённое восстание''. Рабочие массы горели ненавистью к царизму и страшной волей к решительной борьбе. Но к вооружённому восстанию наша партия была совершенно неготова. Революционная энергия масс после 9 января не могла быть использована и она нашла свой выход в ряде забастовок, носивших нередко даже не политический, а экономический характер».</blockquote>
 
Кстати, оружия не было не только у большевиков, но и у эсеров. И. Ф. Манасевич-Мануйлов вспоминает о своём разговоре с Гапоном в ноябре 1905 года:
 
<blockquote>«— А у вас, как слухи носятся, были сношения с социалистами-революционерами, у которых вы просили оружия, — заметил я.
— Да... Но это было уже 7 января вечером, после того, как я достоверно узнал от одной статс-дамы, с которой я был в сношениях, что решили стрелять... Наша организация обратилась сначала к социал-демократам, последние посоветовали переговорить с социалистами-революционерами, которые обещали дать оружие и даже бомбы. В результате они только похвастались, так как у них ничего, кроме нескольких захудалых револьверов, не оказалось... Вообще в то время эта организация была очень растерянна, потеряв несколько видных представителей...»</blockquote>
 
В общем, картина вырисовывается вполне однозначная. Если считать, что революционеры всё же причастны к организации событий, то надо признать, они так хорошо спрятали концы в воду, что ни одному историку не раскопать. --[[User:Aristodem|Aristodem]] 02:54, 16 марта 2013 (UTC)