Кровавое воскресенье: различия между версиями

По данным фабричной инспекции, к вечеру 7 января забастовали 376 заведений с 99000 рабочих, а всего бастовало 382 заведения с 105000 рабочих. 8 января к забастовке присоединилось ещё 74 предприятия с 6000 рабочих. В этот день забастовали все типографии, и в городе перестали выходить газеты. К вечеру 8 января не работало 456 заведений со 111000 рабочих, а к 10 января забастовали все 625 предприятий города со 125000 рабочих<ref name="Романов" />. С учётом же заведений, не подведомственных фабричной инспекции, общее количество забастовавших насчитывало не менее 150000 человек<ref name="Невский" />.
 
С первого дня забастовки толпы рабочих заполняли помещения 11 отделов «Собрания». В отделах обсуждались рабочие нужды, зачитывалась петиция и собирались подписи под её требованиями. Небольшие помещения отделов не вмещали всех слушателей, и тысячи людей ожидали своей очереди на улице. Каждый час двери отдела открывались и в помещение впускалась очередная партия людей<ref name="Динин" />. Стоявший на трибуне оратор обращался к собравшимся с приветственной речью и зачитывал петицию. В некоторых местах петицию читал сам Гапон, в других это делали руководители отделов. Зачитывая отдельные требования, оратор давал им краткое толкование и обращался к собранию с вопросом: «Так ли, товарищи?»<ref name="Перлюстрации">{{статья|автор =|заглавие =[[s:Из перлюстраций Департамента полиции о 9 января 1905 года|Из перлюстраций департамента полиции о 9 января 1905 года]]|издание =Красный архив|место =М.|год =1930|номер =2 (39)|страницы =177—185}}</ref> или: «Верно, товарищи?»<ref name="Лебедев" /> — на что толпа дружно отвечала: «Так!» «Верно!» Если толпа не давала единого ответа, спорный пункт толковался снова и снова, пока все присутствовавшие не приводились к согласию<ref name="Дунаев" />. Затем оратор обращался к собравшимся с вопросом: «Готовы ли вы умереть за эти требования? Клянётесь ли вы в этом?» — и рабочие громко клялись явиться на площадь и умереть «за правду»<ref name="Гуревич" />. После этого собравшиеся подходили к столу и ставили под петицией свои подписи. Свидетели были поражены религиозно-мистической атмосферой, царившей на рабочих собраниях<ref name="Сомов" />: люди плакали, приходили в исступление, некоторые падали в обморок. Популярность Гапона в эти дни достигла небывалых пределов; многие видели в нём пророка[[пророк]]а, посланного Богом для освобождения рабочего люда<ref name="Записки" />.
 
Предвидя возможное столкновение с силами правопорядка, Гапон 8 января написал два письма: одно — царю Николаю II, а другое — министру внутренних дел П. Д. Святополк-Мирскому<ref name="Авенар" />. В письме к царю священник сообщал, что рабочие и жители Петербурга, веря в него, бесповоротно решили явиться в воскресенье к Зимнему дворцу, чтобы представить ему свои нужды. Если царь не покажется народу, если прольётся неповинная кровь, то порвётся та нравственная связь, которая ещё существует между царём и его народом. Священник призывал царя выйти к народу «с мужественным сердцем» и сообщал, что рабочие гарантируют его безопасность «ценой своей собственной жизни»<ref>{{статья|автор =Г. А. Гапон.|заглавие =[[s:Письмо к царю Николаю II (Гапон)|Письмо к царю Николаю II]]|издание =Священника Георгия Гапона ко всему крестьянскому люду воззвание|год =1905|страницы =13}}</ref>. В своих мемуарах Гапон вспоминал, с каким трудом ему удалось убедить вожаков рабочих дать царю эту гарантию: рабочие полагали, что если с царём что-то случится, они должны будут покончить с собой<ref name="Гапон" />. По поручению Гапона письмо было доставлено в Зимний дворец, однако неизвестно, было ли оно передано царю. В письме к Святополк-Мирскому, составленном в аналогичных выражениях, священник призывал его немедленно сообщить царю о готовящемся шествии и ознакомить того с рабочей петицией<ref>{{статья|автор =Г. А. Гапон.|заглавие =[[s:Письмо к министру внутренних дел П. Д. Святополк-Мирскому (Гапон)|Письмо к министру внутренних дел П. Д. Святополк-Мирскому]]|издание =Священника Георгия Гапона ко всему крестьянскому люду воззвание|год =1905|страницы =13—14}}</ref>. Известно, что министр получил письмо и вечером 8 января возил его вместе с петицией в Царское Село<ref name="Святополк-Мирская" />. Однако никакого ответа от царя и его министра получено не было.
 
Отсутствие реакции со стороны властей, неудачные переговоры с министром юстиции толкнули Гапона и его соратников на более радикальный путь. Начиная с 8 января, Гапон в своих речах стал касаться личности царя<ref name="Гапон" />. Священник заявлял, что в случае применения силы против демонстрантов вся вина за это падёт на Николая II, а его власть утратит свою [[легитимность]]. В таком случае, говорил Гапон, у нас больше нет царя и мы должны завоевать себе свободу сами<ref name="Гиммер" />. «Пойдем к царю, и уж если царь не выслушает, — то нет у нас больше царя, и мы тогда крикнем: „Долой царя!..“» — возглашал священник, и взволнованная толпа хором повторяла: «Долой царя!..»<ref name="РазорёновЗеликсон-Бобровская" /> Подобные сцены повторялись во всех рабочих районах. С каждым часом речи священника становились всё решительнее, а их тон всё резче. В одном выступлении он говорил: «Пойдём, братцы, убедимся, действительно ли русский царь любит свой народ, как говорят. Если даст все свободы, значит любит, а если нет — то это ложь, и тогда мы можем поступить с ним, как наша совесть подскажет...»<ref name="Штур">{{книга|заглавие =Кровавое воскресенье в Петербурге 9/22 января 1905|место =Берлин|издательство =изд. Штура|год =1905|страниц =40}}</ref> В другой речи он заявил так: «Если царь не исполнит наших требований, тогда мы разнесём весь Зимний дворец, не оставим камня на камне»<ref name="Брюккель" />. А в интервью корреспонденту английской газеты «Стандард» Гапон сообщил: если царь откажется принять петицию, «тогда будет страшный [[бунт]]». «Горе царю, если царь не даст слова выполнить всех наших требований!» — подчеркнул священник<ref name="Зашихин" />.
 
<center>'''Список предприятий г. С.-Петербурга, забастовавших к 7 января 1905 года<ref name="Начало" />'''</center>