Крошка Доррит: различия между версиями

Нет изменений в размере ,  6 лет назад
Восприятие форм сатирической типизации используемой Диккенсом в „Крошке Доррит“ с полным основанием ассоциируется со сходными приёмами в творчестве отечественного сатирика [[Салтыков-Щедрин, Михаил Евграфович|М. Е. Салтыкова-Щедрина]]. В цикле сатирических рассказов „[[История одного города|Помпадура и помпадурши]]“ писателем было создана галерея образов градоначальников — невежественных наглых жестоких, во многом сходных с высокопоставленными членами Министерства Волокиты. Притворяясь либералами разглагольствуя о реформах, они сразу же меняют свой облик, дорвавшись до власти{{sfn|Михальская|1987|с=102}}. Также как и в „Крошке Доррит“ образы социально сатиры Щедрина имеют под собой вполне реальную основу. Так, город Глупов („[[История одного города]]“) олицетворяет самодержавную Россию и является образным обобщением бессмысленности любой формы деспотизма. При описании города Щедрин-сатирик, подобно Диккенсу, обращается к [[Гипербола (риторика)|гиперболизации]] и [[гротеск]]у. Конечно, при выявлении подобных параллелей и общностей в творчестве двух писателей не следует забывать о различиях в их общественно-политических взглядах. [[Революционер|Революционно]]-[[Демократия|демократические]] убеждения Салтыкова-Щедрина проявлялись в его суждениях о необходимости скорейшего революционного ниспровержения несправедливого общественного строя. Диккенс же не был сторонником революционных преобразований общества. Однако и того и другого писателя глубоко волновал вопрос о положении народа и смысл своей литературной деятельности они видели в обличении существующей социальной несправедливости, что и порождало черты общности в их социальной сатире{{sfn|Михальская|1987|с=103-105}}.
 
Меланхолическая концовка романа, отражающая одиночество человека, его затерянность в страшном мире и попытку уйти вместе с таким же одиноким затерянным существом от жестоких противоречий реальной жизни, стала классической в последующей традиции буржуазной литературы. Полнейшим одиночеством кончает герой романа [[Батлер, Сэмюел|С. Бетлера]] „Путь всякой плоти“{{sfn|Сильман|1958|с=347}}. Скорбным, трагическим одиночеством кончает герой романа ГрадиГарди „[[Книги, запрещённые в США в XIX веке|Джуд Незаметный]]“. И даже когда речь идет, как в „Крошке Доррит“, о двух любящих, создающих путём ухода из мира своё личное счастье, такого рода концовка всегда звучит слабой утопической надеждой к доброму началу, которое ещё сохранилось в человеке в эпоху капитализма и за которое все же буржуазный герой не в силах бороться активно.
Так говорит [[О. Генри]] в финале своего романа „[[Короли и капуста]]“<ref>[http://chukovskiy.lit-info.ru/chukovskiy/proza/koroli-i-kapusta/index.htm О. Генри. Собрание сочинений. Т. 1. М., 2006. С. 536. Примеч. А. Старцева]</ref>:
{{начало цитаты}}
Анонимный участник