Притча: различия между версиями

1776 байт добавлено ,  5 лет назад
м (откат правок 158.46.36.133 (обс) к версии MBHbot)
{{также|Притчи Иисуса Христа}}
 
В русской Библии слово «притча» соответствует двум греческим словам «παροιμία» и «παραβολή», различным по смыслу. Παροιμία — это краткое изречение, выражающее правило жизни, умозрительную истину либо наблюдение за ходом человеческой жизни, таковы многие [[притчи Соломона]]. Слово «παροιμία» переводится буквально как «припутное», то есть указатель жизненного пути, таков же буквальный смысл слова «притча». Παραβολή — это целый рассказ, использующий образы и явления, взятые из повседневной жизни людей, но иносказательно выражающий высшие духовные истины и служащий для того, чтобы облегчить их познание духовно-огрубевшим людям. Такими притчами изобилует Евангелие.<ref>[http://azbyka.ru/otechnik/Averkij_Taushev/rukovodstvo-k-izucheniyu-svjashennogo-pisanija-novogo-zaveta-chetveroevangelie/2_40 Аверкий (Таушев) архиеп. Руководство к изучению Священного Писания Нового Завета. Четвероевангелие.]</ref><ref>[http://azbyka.ru/otechnik/Vissarion_Nechaev/tolkovanie-na-parimii-iz-knigi-pritchej/#0_1 Виссарион (Нечаев) еп. Толкование на паримии из книги Притчей]</ref>.
Основным источником притчевых структур в европейской литературе является [[Новый Завет]]. В [[Ветхий завет|Ветхом Завете]] нет ещё того чёткого жанрового образования, которое принято называть притчей. Отдельные сюжеты, например, об [[Иов (в Библии)|Иове]], [[Авраам]]е и т. д. тоже можно условно назвать притчами, но в них ещё нет окончательного разделения времени и вечности, принципиально отличающего евангельскую притчу.
 
Основным источником притчевых структур в европейской литературе является [[Новый Завет]]. В [[Ветхий завет|Ветхом Завете]] нет ещё того чёткого жанрового образования, которое принято называть притчей. Отдельные сюжеты, например, об [[Иов (в Библии)|Иове]], [[Авраам]]е и  т.  д. тоже можно условно назвать притчами, но в них ещё нет окончательного разделения времени и вечности, принципиально отличающего евангельскую притчу.
'''[[Притчи Соломона]]''' — это скорее премудрость, «изложенная как житейский совет, обоснованная волей единого Бога, придающий мудрости объективный и непреходящий характер<ref>Агранович С. З., Саморукова И. В. Гармония-цель-гармония: Художественное сознание в зеркале притчи. М., 1997. — С. 51</ref>» . Но толкование их по характеру не идентично евангельскому. Толкования, которые Иисус Христос дает своим притчам, говорят о вечной, небесной, истинной, духовной жизни, а соломоновы притчи целиком обращены к повседневной бытовой и ритуальной практике человека. [[Фабула]], связующая земное, временное и небесное, вечностное, фабула, говорящая об индивидуальном нравственном выборе и индивидуальной ответственности за этот шаг — вообще отсутствует.
 
'''[[Притчи Соломона]]'''  — это скорее премудрость, «изложенная как житейский совет, обоснованная волей единого Бога, придающий мудрости объективный и непреходящий характер<ref>Агранович С. З., Саморукова И.  В.  Гармония-цель-гармония: Художественное сознание в зеркале притчи. М., 1997.  — С. 51</ref>» . Но толкование их по характеру не идентично евангельскому. Толкования, которые Иисус Христос дает своим притчам, говорят о вечной, небесной, истинной, духовной жизни, а соломоновы притчи целиком обращены к повседневной бытовой и ритуальной практике человека. [[Фабула]], связующая земное, временное и небесное, вечностное, фабула, говорящая об индивидуальном нравственном выборе и индивидуальной ответственности за этот шаг  — вообще отсутствует.
 
Толкование в '''евангельской притче''' — это её суть, главная задача фабулы проиллюстрировать толкование. Евангельская притча призвана сделать более «осязаемыми» какие-либо истины, идеи христианства. То есть существуют некие элементы сознания, не доступные чувственному человеческому восприятию, ведь и Бога, и Царствие Небесное нельзя ни увидеть, ни объять разумом, а притча делает эти идеи, принципиально лишенные зрительного и осязательного образа, «видимыми и ощутимыми». В притче происходит постепенное развоплощение земных реалий в сторону духовной абстракции. В евангельской притче толкование — часть неотъемлемая, в отличие от последующих эпох.