Открыть главное меню

Изменения

викификация, стилевые правки
Согласно материалам [[Перепись населения Российской империи 1897 года|Первой Всероссийской переписи населения 1897]] года, в семье 49-летнего купца были жена Ирина Ивановна, 45 лет, сын Степан 17 лет и дочери Таисья, Серафима и Евпраксинья, соответственно 18, 13 и 11 лет (старший сын, Павел, в переписи не указывался: к тому времени он сбежал в Америку). Своё основное занятие купец определил как «Золотых и серебряных дел мастерство», а побочное — «торговля разными хозяйственными принадлежностями». Это означало, что Григорий Михайлович имел ювелирную мастерскую и небольшой магазин. В семье купца работали три человека прислуги: экономка, [[кучер]] и кухарка. Кроме того, Григорий Писахов содержал подмастерье и одного ученика.
 
Петрозаводский литературовед [[Дюжев, Юрий Иванович|Юрий Дюжев]] писал, что душа художника и сказочника Степана Писахова формировалась под влиянием двух противоположных стихий: материнской [[старообрядчество|старообрядческой]] веры и отцовской жаждой практического устроения на земле. Рос мальчик в атмосфере староверческих правил жизни. Знакомство с песнями, [[псалмы|псалмами]] и [[духовный стих|духовными стихами]], народной поэзией давало уму особое направление. Не удивительно, что герой Писахова может передвигать реки, ловить ветер<ref name="Genius">Е. Ш. Галимова [http://writers.aonb.ru/newspics/doc__25.doc Гений места. Степан Григорьевич Писахов [13 (25) октября 1789 — 3 мая 1960] // Степан Григорьевич Писахов: Библиографический указатель / Гос. бюджет. учреждение культуры Арханг. обл. «Арханг. обл. науч. б-ка им. Н. А. Добролюбова» — Архангельск. 2012. — 224 стр. с ил; стр. 7-32</ref>. О причастности своей к «роду староверскому» Писахов никогда не забывал и в знак уважения к религиозным воззрениям своих предков написал с натуры этюд, а затем картину «Место сожжения [[протопоп Аввакум|протопопа Аввакума]] в [[Пустозерск|Пустозерске]]».
 
Отец пытался приучить мальчика к ювелирным и гравёрным делам. Когда вслед за старшим братом Павлом, художником-самоучкой, Степан потянулся к живописи, это не понравилось отцу, который внушал сыну: «Будь сапожником, доктором, учителем, будь человеком нужным, а без художника люди проживут»<ref name="Север">{{cite web
| archiveurl = https://www.webcitation.org/65UKianxv
| archivedate = 2012-02-16
}}</ref>. «Чтение преследовалось», — вспоминал Писахов. Тайком мальчик забирался под кровать с любимой книгой и там читал. Огромное впечатление на него произвела книга [[Сервантес]]а «[[Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский]]». Она подогревала желание Писахова убежать из-под опеки отца.
 
=== Самостоятельная жизнь ===
Отец, смирившись с желанием сына выучиться на художника, деньги из Архангельска посылал, но немного, всего десять рублей в месяц<ref name="Сказочник (часть 1)"/>. На получаемые из дома ежемесячные 10 рублей Писахов на протяжении 3-х лет влачит полуголодное существование, овладевая в училище профессией учителя рисования и художника-прикладника, а на занятиях в частных школах — живописью. О трудностях, которые он пережил в Петербурге, можно судить по названию воспоминаний, которые не завершил: «Ненаписанная книга. Голодная Академия». Но Писахов не унывал: много читал, ходил в музеи и театр.
 
Революционные события [[1905 год]]а не миновали и Писахова. За речь, произнёсенную им против самодержавия, Писахов, не закончивший курс обучения, из училища был исключён. Ему было запрещено учиться в России, а на учёбу за границей были нужны деньги. Не имея на руках диплома о праве занятия учительской должности (аттестат ему был выдан лишь в [[1936 год]]у), лишённый всяческих источников существования, Писахов готов был признать ошибочным свой выбор пути художника.
 
=== Путешествия. Поиски ===
Он обращается к поиску «Божией правды», сначала у святынь [[Новгород]]а, а позднее, летом [[1905 год]]а — на арктическом Севере («мир только что создан»). [[Новая Земля]], становище [[Малые Кармакулы]] («мир только что создан»). Не расставался с [[мольберт]]ом. С сочувствием отнёсся к [[ненцы|ненцам]] — добрым, наивным и бесхитростным обитателям Новой Земли. Писателя поразили их сказки про людей, «которые только любят и не знают ни вражды и ни злобы… Если они перестают любить, сейчас же умирают. А когда они любят, они могут творить чудеса». Один полярный исследователь написал: «Кто побывал в Арктике, тот становится подобен стрелке компаса — всегда поворачивается на Север»<ref name="Север"/>. Только на Новую Землю Писахов плавал не менее 10 раз, последний в [[1946 год]]у. Поиск божественной «солнечной теплоты», которая могла бы возродить в человеке духовную природу, Писахов начинает в Арктике и продолжает осенью того же 1905 года в странах [[Средиземноморье|средиземноморьяСредиземноморья]], куда попадает с толпой паломников. «Там, думал, увижу самое прекрасное на земле!» Осенью 1905 года попал в [[Иерусалим]], остался без гроша. Был писарем у архиерея в [[Вифлеем]]е. Получил разрешение у турецких властей — на право рисовать во всех городах [[Турция|Турции]] и [[Сирия|Сирии]]. Потом [[Египет]]. Писахов был аскетически неприхотлив и верил в людей. В трудную минуту — выручали. На пароходе от ледяного ветра его укрыл буркой старый болгарин, в [[Александрия|Александрии]] ограбили — русский эмигрант накормил, дал в долг.
 
Три зимы после путешествия на юг [[1907]]—[[1909 год]]ов Писахов провёл в Петербурге в мастерской художника [[Гольдблат, Яков Семёнович|Якова Гольдблата]]. Популярный в те годы [[модернизм]] почти не повлиял на Писахова (весьма скромная дань: «Сны» и «Церковь, путь к которой потерян»). Летом — [[Карское море]], [[Печора (река)|Печора]], [[Пинега (река)|Пинега]] и [[Белое море]]. Из поездок по Пинеге и Печоре привез 2 цикла: «Северный лес» и «Старые избы». «Старые избы» — небольшая часть огромной работы, проделанной Писаховым для увековечения памятников северной архитектуры. Всё в сумрачных серо-коричневых тонах. К ним присоединяются и обширные этнографические зарисовки.
В июле 1919 года Писахов стал автором эскиза знамени Дайеровской роты, сформированной из пленных красноармейцев и выпущенных на свободу заключённых<ref name=Genius/>.
 
В ноябре — декабре 1919 года в «Северном утре» были опубликованы три очерка Степана Писахова — «Первый день боя», «На фронте» и «В. Н. Давыдов на фронте». В них рассказывается о поездке Писахова к линии фронта в район [[ПлесецкПлесецкая|Плесецка]]а на поезде тяжёлой артиллерии «Деникин», о спокойной уверенности офицеров и солдат, противостоявших «красным», о выступлении артистов на передовой. Есть и такая фраза: «С разрешения капитана С-го я пустил снаряд к большевикам, встав на место стреляющего»<ref name=Genius/>.
 
В ночь на [[19 февраля]] [[1920 год]]а в Архангельск вступили части [[Красная Армия|Красной Армии]]. Леонид Леонов сразу же покинул Архангельск, перебрался на юг России; Бориса Шергина пригласили в Москву в [[Институт детского чтения]]; Писахов же не в силах был покинуть родной дом и любимый Север<ref name=writers>[http://writers.aonb.ru/map/arkh/pisahov.htm Степан Григорьевич Писахов (13 (25) октября 1879 — 3 мая 1960)] на сайте Литературная карта Архангельской области</ref>.
Начиная с весны 1920 года, сразу после изгнания белых, в Архангельске приступили к муниципализации домов, владельцами которых были лица, сотрудничавшие с прежним режимом или просто считавшиеся богатыми. Домовладельцам разрешалось оставить в личном пользовании лишь один дом из числа ранее имевшихся. Во владении Писаховых после смерти главы семейства, купца Григория Михайловича, находилось два дома: первый — на Троицком проспекте, второй — на Поморской улице. Первый дом сразу же перешёл в собственность города, а владельцами второго оставались Степан Григорьевич и Серафима Григорьевна. В 1921 году к ним без согласия хозяев подселили квартирантов, к тому же Писаховых не устраивал установленный горсоветом крайне низкий размер платы за наём<ref>Михаил Лощилов «[http://www.arhpress.ru/ps/2006/7/27/40-p.shtml Неизвестный Писахов: два эпизода из жизни сказочника]» // [[Правда Севера]]. — 2006. — 27 июля. — С.30</ref>.
 
В 1920-м, после окончательного установления в Архангельске советской власти, Писахов начинает активно работать. В 1920—1921 годах он подготовил 5 своих выставок. [[Губисполком]] поручает ему приведение в порядок музеев Архангельска. По заданию московского [[Музей Революции|Музея Революции]] делает зарисовки мест боёв с интервентами на Севере, а для [[Русский Музей|Русского музея]] — зарисовки памятников архитектуры на [[Мезень (река)|Мезени]] и [[Пинега (река)|Пинеге]]. Осенью 1920 года участвует в комплексной экспедиции в [[Большеземельная тундра|Большеземельскую тундру]]. В [[1923 год]]у Писахов ведёт сбор материалов для этнографической экспозиции Севера на первой [[Всероссийская сельскохозяйственная и кустарно-промышленная выставка|Всесоюзной сельскохозяйственной и кустарно-промысловой выставке]] в Москве.
 
В [[1924 год]]у в сборнике «На Северной Двине» была опубликована первая сказка Писахова «Не любо — не слушай…». В 1927 году северные сказки в записи и с комментариями Писахова были опубликованы в альманахе «Советская страна»<ref name="hrono">[http://www.hrono.ru/biograf/bio_p/pisahov_sg.php Писахов Степан Григорьевич] на сайте hrono.ru</ref>. Сказки Писахова также публиковались в губернской газете «Волна» и краевой газете «[[Правда Севера]]».
В [[1927 год]]у его картина «Памятник жертвам интервенции на о. [[Иоканьга]]» занимала центральное место на всесоюзной выставке «10 лет Октября», за неё он был премирован персональной выставкой, состоявшейся через год в Москве. Две его картины были приобретены [[ВЦИК]]ом и помещены в кабинете [[Калинин, Михаил Иванович|Михаила Калинина]].
 
Но повседневная жизнь Писахова по-прежнему остаётся неустроенной. Денег не хватало. Писахов берётся за преподавание живописи, которое на многие годы былостало для него основным источником дохода.
 
Несмотря на то, что Писахов более всего известен своими сказками, ему ни пробиться на страницы столичных журналов, ни опубликовать их отдельной книгой ему долгое время не удавалось. Лишь в [[1935 год]]у он сумел опубликовать несколько своих сказок в журнале «[[30 дней]]». Они вышли в 5 номере журнала под заголовком «Мюнхаузен из деревни [[Уемский|Уйма]]». Теперь Писахов уже не терзался сомнениями по поводу «писать или бросить». «Когда сказки стали появляться в „30 дней“, меня как подхлестнуло». За короткое время ([[1935]]—[[1938 год]]ы) этот популярный журнал Союза писателей опубликовал более 30-ти сказок Писахова. Публикации в «30 дней» ускорили издание первой книги Писахова, которая вышла в Архангельске в [[1938 год]]у.
 
В [[1939 год]]у, когда Степану Григорьевичу уже было 60 лет, его приняли в [[Союз советских писателей]]. Принятие в союз писателей происходило необычно<ref name="Writers">{{cite web
 
=== Последние годы жизни ===
За несколько дней до 70-летнего юбилея Писахов получил предложение от музея [[Арктический и антарктический научно-исследовательский институт|Арктического института]] продать записи, черновики, зарисовки, а также все картины, которые он хранил у себя дома. «Очень похоже это предложение на похоронную. Взялся за перо, переписал часть начатого, взял кисти — слушаются… Ещё „надежды питают“. Авось, и повернётся хорошее ко мне»<ref name="poetic">[[Ружникова, Елена Иосифовна|Елена Ружникова]] «Поэтическая душа Русского Севера» // Русское искусство. 2006. № 2. стр. 93-97</ref>.
 
Лишь в [[1957 год]]у в издательстве «[[Советский писатель]]» появилась первая «московская» книга Писахова, выразительно оформленная художником [[Кузнецов, Иван Александрович (художник)|Иваном Кузнецовым]]<ref name=Genius/>. К писателю приходит всесоюзная известность.
Писахов-сказочник не похож на Писахова-художника. Если как живописец он стремится как можно точнее запечатлеть открывшуюся ему красоту мира и строго следует собственному требованию: «Только правда. Ничего добавлять не надо», то, создавая сказки, даёт волю своему богатейшему воображению, реализует с детства жившую в нём потребность в сочинительстве: «Фантастика — мир другой. Всё крутится узором»<ref name=Genius/>. «В сказках не надо сдерживать себя — врать надо вовсю», — утверждал писатель, понимая, что никаких строгих канонов у литературной сказки нет и быть не может.
 
Один из излюбленных приёмов Писахова — материализация природных явлений (слова застывают льдинками на морозе, северное сияние дергают с неба и сушат т.д.) становится толчком для развития авторской фантазии во многих сказках. Это во многом определяет тот особый юмор, который так характерен для сказок Писахова: все, о чём говорится в них, вполне может быть, если в самом начале допустить существование таких овещественных явлений. У Писахова видим в сказках вполне современные реалии: женщина требует от мужа, чтобы тот отправил её в город «[[Короткие волны|на короткой волне]]», а муж склонен отправить её на «[[Длинные волны|волне длинной]]», как более ему подходящей; в др.другой сказке медведь говорит по телефону<ref name=hrono/>.
 
Перу Степана Григорьевича принадлежат также интересные путевые очерки, рассказывающие об освоении Арктики, об экспедициях в Заполярье, заметки, дневники, опубликованные в большинстве своём после смерти писателя.