Эфрон, Сергей Яковлевич: различия между версиями

Нет описания правки
| страниц = 591
| isbn = 9785710000236
}}</ref>. До Цветаевой доходили слухи о смерти Эфрона. В одном из писем 1917 года она написала: «''Если Бог сделает это чудо — оставит Вас в живых, я буду ходить за Вами, как собакасобак''а»<ref name="aif">{{cite web|title=Тайная любовь Марины Цветаевой|publisher=Аргументы и факты|url=http://www.aif.ru/archive/1691072|date=05/09/2005|author=|accessdate=|archiveurl=https://web.archive.org/web/20151020175146/http://www.aif.ru/archive/1691072|archivedate=20-10-2015}}</ref>. Через 20 лет, в 1939 году, отправляясь в СССР вслед за мужем, она дописала на старом письме 1917 года: «Вот и поеду. Как собака»<ref name="aif"/>.
 
=== В эмиграции ===
В 1923 году начинается роман Цветаевой с товарищем Эфрона, белоэмигрантом [[Родзевич, Константин Болеславович|Константином Родзевичем]]. В 1925 году у Цветаевой родился сын Георгий («Мур») и многие считали, что отцом ребёнка является Родзевич, а не Эфрон<ref name="aif"/>. Эфрон вновь чувствует себя лишним и ищет возможности развестись с Цветаевой. В одном из писем Максимилиану Волошину он заявлял:
{{начало цитаты}}М<арина> — человек страстей. Гораздо в большей мере чем раньше — до моего отъезда. Отдаваться с головой своему урагану для неё стало необходимостью, воздухом её жизни. Кто является возбудителем этого урагана сейчас — неважно. Почти всегда (теперь так же как и раньше), вернее всегда все строится на самообмане. Человек выдумывается и ураган начался … Громадная печь, для разогревания которой необходимы дрова, дрова и дрова. Ненужная зола выбрасывается, а качество дров не столь важно. Тяга пока хорошая — все обращается в пламя. Дрова похуже — скорее сгорают, получше дольше. Нечего и говорить, что я на растопку не гожусь уже давно. Когда я приехал встретить М<арину> в Берлин, уже тогда почувствовал сразу, что М<арине> я дать ничего не могу.{{конец цитаты|источник=[http://brb.silverage.ru/zhslovo/sv/tsv/?r=let&l=mr&id=2 Письмо С.Я. Эфрона — М.А. Волошину, 22 января 1924г.]}}
После того как Эфрон сообщил Цветаевой о желании развестись она, по его словам, «'две недели была в безумии''», не спала ночами и похудела. В конце концов, Цветаева заявила, что не находит в себе сил развестись в Эфроном<ref name="kudr">{{книга
| автор = [[Кудрова, Ирма Викторовна|Кудрова И. В.]]
| заглавие = Марина Цветаева. Беззаконная комета
| страницы = 469
| isbn = 978-5-17-099361-1
}}</ref>. Как она писала впоследствии в одном из своих писем, оставить Эфрона для неё «''невозможно, причём, трагически невозможно''»<ref name=”polyan”/>. Эфрон тоже не ощущал твёрдой решимости разойтись<ref name="kudr"/>. Разрешить ситуацию помог Родзевич, негативно отнёсшийся к рождению Мура и не желавший брать на себя какую-либо ответственность в отношениях<ref name="aif"/>. После его расставания с Цветаевой, Эфрон и Цветаева переехали в Париж<ref name="aif"/>.
 
В Париже семья жила в нищете, Цветаевой практически приходилось работать в одиночку из-за обострения туберкулёзной болезни у Эфрона<ref>{{книга
| страниц = 591
| isbn = 9785710000236
}}</ref>. Однако, постепенно у Эфрона развился комплекс вины, чувство отчуждения, по его словам «''мы воевали против своего народа''»<ref name=”sveitser2”>{{книга
| автор = Швейцер В. А.
| часть = Тоска по родине
| страниц = 591
| isbn = 9785710000236
}}</ref>. [[Эфрон, Ариадна Сергеевна|Ариадна Эфрон]] вспоминала, что отец часто был в депрессии, плакал, признавался что «''запутался, как муха в паутине, и пути мне нет''», а также заявлял: «''я порчу жизнь тебе и маме''»<ref name=”mas”/>. Несколько раз Эфрон заводил с Ариадной разговор о том, что ему лучше уйти из семьи и жить отдельно, однако она возражала<ref name=”mas”/>.
 
Ещё в Праге Сергей Яковлевич организует Демократический союз русских студентов и становится соредактором издаваемого Союзом журнала «Своими путями». Он начинает интересоваться идеями [[евразийство|евразийства]], участвует в развитии евразийского движения, получившего широкое распространение среди российской эмиграции как альтернатива коммунизму. В 1926—1928 годах в Париже Эфрон работал соредактором близкого к евразийству журнала «[[Вёрсты (журнал)|Вёрсты]]». После его закрытия, в сентябре 1928, перешёл на работу в журнал «Евразия»<ref name=”mas”/><ref name=”polik”>{{книга
Анонимный участник