Открыть главное меню

Изменения

Нет изменений в размере, 7 месяцев назад
м
оформление
По возвращении в Катманду Букреев на следующий день встретил своих друзей из Казахстана, от которых узнал, что экспедиция, задуманная Е. Ильинским, всё же состоится, но в меньшем составе, по японскому маршруту по Северной стене («классике»), а не по Южной стене, как планировалось поначалу (это значительно снижало расходы на её проведение), и в зимний период. Её возглавил всё тот же Казбек Валиев, а в число участников вошли [[Моисеев, Юрий Михайлович|Юрий Моисеев]] (капитан), Владимир Сувига, Дмитрий Греков, Михаил Михайлов, Дмитрий Соболев и др. (всего 9 альпинистов). По словам Букреева, «все эти детали мне стали известны позже, но там, в Катманду, я должен был дать незамедлительно ответ — готов ли я присоединится к Казахстанской экспедиции, нуждающейся в моём опыте? <> Конечно же я был уставшим как физически, так и эмоционально. Но я, не задумываясь, сказал „да“, поскольку не сомневался в успехе экспедиции на Манаслу, и хорошо знал альпинистов, памяти которых она была организована{{Ref+|В 1990 году во время первой Казахстанской экспедиции на Манаслу в результате срыва погибли Зинур Халитов, Григорий Луняков и Мурат Галлиев. |К}}»<ref name=":14" /><ref name=":13" />.
 
20 ноября казахстанцы разбили базовый лагерь (4700 м) и начали работу по обработке маршрута. За неделю были организованы I-й (5500 м) и II-й (6200 м) высотные лагеря, а 1 декабря был установлен лагерь III (6800 м). По воспоминаниям Букреева «вся команда работала как единое целое». 7 декабря весь альпинистский состав экспедиции поднялся на 7400  метров, где был разбит штурмовой лагерь IV. На следующий день в 10 часов утра передовая тройка Моисеев-Александр Баймакханов-Букреев вышла на вершину Манаслу. В течение полутора часов на вершину взошли все остальные участники, за исключением Михайлова и Грекова, которые из-за объективной опасности получить обморожения отказались от штурма. К шести вечера восемь из десяти альпинистов благополучно спустились в лагерь III. Не хватало Михайлова и Грекова. После радиосвязи с базовым лагерем стало известно, что двойка находится без движения на крутом снежном склоне чуть ниже лагеря IV (при выходе из четвёртого лагеря никто из них не жаловался на плохое самочувствие). Навстречу двойке в направлении лагеря IV вышли Букреев и Шавхат Гатаулин. Через три часа подъёма в полной темноте они добрались до них, по словам Букреева, — очень своевременно, одному из отставших альпинистов «не хватало сил на то, чтобы надеть слетевшую кошку, не говоря уж о том, чтобы самому спуститься по крутому ледовому склону без посторонней помощи». Ночью Букреев и Гатаулин смогли дотащить Михайлова до лагеря III (Греков спускался самостоятельно), где того привели в чувство «кислородом» из медицинской аптечки. В тот же вечер все альпинисты благополучно спустились в базовый лагерь<ref name=":14" /><ref name=":13" />.
{{цитата|автор=Анатолий Букреев|Зимнее восхождение на Манаслу не было рядовым. Мне бы хотелось надеяться, что это только одна из значимых побед обновлённой Казахстанской команды на пути к её становлению. <> Я надеюсь, что дороги, которые мы выбираем, не сильно зависят от экономических проблем, политических баталий и несовершенства мира, а лишь от нашего внутреннего порыва, который раз за разом толкает нас в горы, к высотам над облаками, в поисках собственного пути к вершинам<ref name=":13" />.}}
 
Осенью 1996 года Букреев дал согласие на предложение возглавить (как гиду) первую [[Индонезия|индонезийскую]] экспедицию на Эверест, пермит на восхождение был получен на весну 1997 года по классическому маршруту с юга. По его собственным словам: «Предложение возглавить экспедицию на Эверест привлекло меня по двум причинам. Во-первых, я чувствовал, что моя миссия на горе не завершена. Я считал, что обязан вернуться туда, где прошлой весной на нашу долю выпало столько испытаний. Я собирался предать достойному погребению тела Скотта Фишера и Ясуко Намбы. Что ещё я мог сделать для них теперь, когда их уже было не вернуть? <> Я надеялся, что новая работа будет в большей степени, чем предыдущая, соответствовать моим представлениям о том, как должна быть организована альпинистская экспедиция»{{sfn|Де Уолт|2002|pp=214—217}}. Хотя это начинание щедро финансировалось<ref name=":16">{{Cite web|url=http://www.alpclub.ur.ru/alp/everest97/index.html|title=Е. Виноградский и Индонезия|author=Виноградский Е.|website=|date=|publisher=УрАльпклуб|accessdate=2018-10-23}}</ref>, тем не менее, Букреев согласился лишь на условиях проведения жёсткой подготовки азиатской команды (шансы на успешное восхождение которой он оценивал невысоко) и полной свободы в принятии решений на этапе восхождения. Для переговоров с её организатором и руководителем генералом Прабово Субьянто ({{lang-en|Prabowo Subianto}}) Букреев летал в [[Джакарта|Джакарту]]. В качестве инструкторов/гидов индонезийской команды дали согласие на работу также альпинисты-высотники Владимир Башкиров и Евгений Виноградский (врач по образованию, что было важно для отбора кандидатов на восхождение){{sfn|Де Уолт|2002|pp=214—217}}.
 
С декабря по февраль в [[Ганеш-Гимал|Ганешских Гималаях]] Башкировым и Виноградским проводился тренинг индонезийской команды (Букреев занимался организационными вопросами и собственными проблемами со здоровьем, — последствиями автомобильной аварии 1996 года, и, по его словам, "такую программу акклиматизации я не порекомендовал бы никому{{sfn|Де Уолт|2002|p=219}})<ref name=":17">{{Cite web|url=http://www.russianclimb.com/russian/russian_library/boukreev.html|title=...Риск погибнуть у сильного на высоте гораздо выше, чем у слабого...|author=Лалетина, Елена. По видеоматериалам Виктора Козлова|website=|date=2002|publisher=www.russianclimb.com|accessdate=2018-10-26}}</ref>, во время которого из почти сорока кандидатов были отобраны десять человек (в основном из числа военных), которые и прибыли в базовый лагерь под Эверестом 19 марта. Столь раннее начало экспедиции Букреев обосновывал тем, что «после прошлогодней трагедии у меня не было ни малейшего желания толпиться в очереди за несчастьем»{{sfn|Де Уолт|2002|pp=221—223}}. В ходе акклиматизационных выходов на гору по естественным причинам «отсеялось» ещё семеро индонезийских альпинистов, — остались Мизирин Серджан, Асмуджино Праджурит и Иван Сетьяван Аетнаннужно, которые и вошли в штурмовую группу. На восхождении, которое началось в ночь с 25 на 26 апреля с Южного седла, группу сопровождали трое высотных гидов и несколько шерпов, которые несли кислород до Южной вершины, обеспечивали радиосвязь с другими лагерями и группами, работавшими на горе — был учтён печальный опыт предыдущего года. По настоянию Букреева на 8500  м установили V-й высотный лагерь (высотную палатку с минимумом бивачного снаряжения). 26 апреля Букреев около 15:00 вместе с Асмуджино Праджуритом поднялся на Эверест — остальные индонезийцы повернули вниз в считанных метрах от вершины{{sfn|Де Уолт|2002|p=230}}. Как и предполагал Букреев, спуск вниз происходил крайне медленно, и к палатке V-го лагеря ему с индонезийцами удалось дойти лишь в половине восьмого вечера. Всю ночь Башкиров, Виноградский и Букреев «выхаживали» клиентов горячим питьём и кислородом из имевшихся всего двух полных баллонов (сами гиды им не пользовались — кислород использовался ими только на восхождении<ref name=":16" />). Утром 27 апреля Башкиров повёл клиентов вниз, а Букреев и Виноградский на спуске отыскали тело Скотта Фишера и обложили его камнями, сделав своеобразную могилу. Американский флаг с надписями прощания от его родственников, которым предполагалось накрыть тело, Букреев водрузил на вершине мира, поскольку не был уверен в том, что на спуске будет время и силы осуществить этот ритуал. После ночёвки на Южном седле утром следующего дня Анатолий нашёл тело Ясуко Намбы, обложил его камнями, а также взял несколько её личных вещей, которые позже передал её мужу{{sfn|Де Уолт|2002|pp = 232, 235}}.[[Файл:LhotseMountain.jos.500pix.jpg|альт=|слева|мини|Лхоцзе]]
Месяцем позже, 26 мая, вместе с итальянским альпинистом [[Моро, Симоне|Симоне Моро]] Анатолий Букреев во второй раз в своей карьере поднялся на вершину [[Лхоцзе]] (по «классике»). Первоначально их замысел заключался в том, чтобы попытаться первыми пройти траверс Лхоцзе-Эверест, а «если я буду в норме», как писал Букреев, то и со спуском на Тибетскую сторону. Однако из-за проблем со здоровьем после восхождения от идеи траверса Букреев отказался: «Не знаю, спущусь, или не спущусь» — сказал он на спуске Владимиру Башкирову, который уже в числе участников Российской экспедиции на Лхоцзе (планировавшей «в идеале» траверс всех трёх вершин этого массива — Лхоцзе-Среднюю-Шар) в тот же день поднялся на эту вершину. На спуске с вершины В. Башкиров умер от сердечной недостаточности, которую, как и проблемы с собственным здоровьем, Букреев связал со слишком резкой сменой акклиматизации. «Спустившись вниз, в Катманду, после тяжелой, громадной работы, мы резко сбросили высоту и оказались в бездействии 12 дней. Это все равно, что на полном скаку остановить лошадь. <> То же самое и с нашими организмами случилось, я думаю так. Все было очень похоже, и у меня, и у Володи… <Я сам> был недалёк от того, чтобы навсегда остаться в горах»<ref name=":17" />{{sfn|Hawley|2014|p=214}}.