Старик и море: различия между версиями

Нет изменений в размере ,  2 года назад
В своём эссе «Confiteor Hominem: Вера Эрнеста Хемингуэя в человека» Джозеф Вальдмеир благосклонно оценивает повесть и единственный из всех критиков определяет аналитически её тему. Наиболее ярким тезисом является ответ Вальдмеира на вопрос «В чём основная идея книги?»: {{цитата|Ответ предполагает, что «Старик и море» прочитана на третьем уровне: как разновидность аллегорического комментария ко всему предшествующему творчеству писателя, посредством которого стало возможным установить, что религиозные намёки «Старика и моря» не являются особенностью только этой книги автора и что Хемингуэй наконец сделал решительный шаг в вознесении того, что можно назвать его философией человечества, до уровня религии<ref>Joseph Waldmeir. ''Confiteor Hominem'': Ernest Hemingway's Religion of Man. // Papers of the Michigan Academy of Sciences, Arts, and Letters. Т. XLII. — 1957. С. 349–356.</ref>.}}
 
Вальдмеир рассмотрел функцию христианских образов повести, наиболее очевидных, когда Хемингуэй явно ссылается на [[распятие]] Христа]] после того, как Сантьяго замечает акул: «— Ай! — произнёс старик слово, не имеющее смысла, скорее звук, который невольно издаёт человек, чувствуя, как гвоздь, пронзив его ладонь, входит в дерево».
 
Одним из противников «Старика и моря» был Роберт П. Уикс. Его статья 1962 года «Фальшь в „Старике и море“» представляет его убеждение, что повесть является неубедительным и неожиданным отклонением от привычного и реалистичного Хемингуэя (ссылаясь на остальные произведения Хемингуэя как на «былые триумфы»). Противопоставляя эту повесть предыдущему творчеству Хемингуэя, Уикс утверждает: {{цитата|Отличие, однако, в результативности, с которой Хемингуэй использует это характерное средство в своём лучшем произведении и в «Старике и море». «Старик и море», где Хемингуэй больше всего внимания уделил природным объектам, написана с необычайным количеством фальши, необычайным оттого, что мы не ожидали найти никакой неточности, идеализации природных объектов у писателя, который презирал [[Хадсон, Уильям Генри|У. Г. Хадсона]], не мог читать [[Торо, Генри|Торо]], осуждал мелвилловскую риторику в «Моби Дике» и которого самого не раз критиковали, в частности Фолкнер, за его приверженность фактам и нежелание «придумывать»<ref>Robert P. Weeks. Fakery in ''The Old Man and the Sea''. // College English. Т. XXIV. Вып. 3. — 1962. С. 188–192.</ref>.}}