Сорабджи, Кайхосру

Кайхосру Шапурджи Сорабджи (англ. Kaikhosru Shapurji Sorabji, урожденный Леон Дадли Сорабджи, англ. Leon Dudley Sorabji; 14 августа 1892, Эппинг, Эссекс — 15 октября 1988) — британский композитор, пианист, музыкальный критик и писатель. Один из самых выдающихся фортепианных композиторов 20-го века, наиболее известен своими семью «Симфониями для фортепиано соло», четырьмя токкатами, 100 трансцендентными этюдами, шестью фортепианными сонатами и произведениями «Sequentia cyclica», «Opus clavicembalisticum» (какое-то время считавшимся самым длинным фортепианным произведением в истории) и ноктюрн для фортепиано "Гулистан".

Кайхосру Сорабджи
Имя при рождении англ. Leon Dudley Sorabji[4]
Дата рождения 14 августа 1892(1892-08-14)[1][2][3]
Место рождения
Дата смерти 15 октября 1988(1988-10-15)[1][3] (96 лет)
Место смерти
Страна
Профессии пианист, композитор, музыкальный критик, писатель
Инструменты фортепиано[4]

Сорабджи с раннего возраста отличался непохожестью на других. Так как он был смешанного происхождения (отец — парс, выходец из Индии, мать — испано-сицилийского происхождения) и чувствовал себя отчужденным от английского общества, он получил частное образование и всю жизнь имел склонность к уединению. Его мать, по некоторым данным, была пианисткой, а отец — богатым бизнесменом. Этот факт освободил Сорабджи от необходимости работать. Несмотря на то, что Сорабджи выступал на публике с неохотой и не был виртуозом, он исполнял несколько своих сложных произведений публично (между 1920 и 1936 годами). В конце 1930-х годов в его жизни произошел переломный момент, и он наложил ограничения на исполнение своей музыки, который он снял только в 1976 году. Его композиции в те годы были непопулярны, и он прославился главным образом благодаря своим сочинениям-опусам («Opus clavicembalisticum», «Opus archimagicum» и «Opus clavisymphonicum») и музыкальной критике. В 1950-х композитор покинул Лондон и поселился в деревне Корф-Касл. Информации о жизни Сорабджи, особенно о его поздних годах, мало, большая часть ее известна из его обширного интервью.

После первых уроков композиции Сорабджи стал самоучкой. Вначале его привлекала модернистская эстетика, но он отказался от значительной части устоявшегося и современного репертуара, вместо этого опираясь на множество композиторов-импрессионистов. Разнообразное влияние музыки Бузони, Дебюсси и Шимановского привело к созданию индивидуального музыкального языка. Частая полиритмия, игра тональных и атональных элементов, богатый орнамент и контрапункт — некоторые из его черт. Также в некоторых его произведениях присутствует сосуществование контрастных форм музыки, в основном атематических. В период с 1914 по 1984 год он создал более 100 композиций, от афористических фрагментов до произведений, длящихся несколько часов. Среди них есть оркестровые, камерные и органные пьесы, но его основным средством выражения мыслей было фортепиано. Сейчас Сорабджи сравнивают со многими композиторами-пианистами, которыми он в своё время восхищался, включая Шопена, Листа и Алькана. Особенности его музыки, не самый гармоничный язык и сложные ритмы, прешдествовали тенденциям середины 20 века и более поздним композициям.

БиографияПравить

Ранние годыПравить

Сорабджи родился в Чингфорде (ныне часть Лондона) 14 августа 1892 года. Его отец, Шапурджи Сорабджи (урожденный Шапурджи Хормуси Шрофф; 18 августа 1863 — 7 июля 1932) родился в Бомбее (Индия) в семье инженеров-строителей. Мать Сорабджи, Мадлен Матильда Уорти (13 августа 1866 — 5 мая 1959), была англичанкой испано-сицилийского происхождения. По некоторым данным, она была певицей, пианисткой и органисткой (сейчас нет доказательств, полностью подтверждающих это утверждение). Шапурджи и Матильда поженились 18 февраля 1892 года.

Мало что известно о ранней жизни и музыкальных началах Сорабджи. Сообщается, что он начал учиться игре на фортепиано у своей матери, когда ему было восемь лет, а позже ему помогала (но не давала уроки) Эмили Эдрофф-Смит, подруга его матери. Сорабджи посещал школу, в которой учились около двадцати мальчиков. Сорабджи учил немецкий и итальянский языки. Помимо общего образования, в той школе ему уже давали уроки гармонии и игры на фортепиано и органе. С начала 1910-х до 1916 года он изучал музыку у пианиста и композитора Чарльза А. Трю (1854–1929). Мать Сорабджи поддерживала его в увлечении музыкой и часто водила его на концерты.

В юности с Сорабджи плохо обращались его одноклассники и его наставник, который стремился сделать из него английского джентльмена, делал уничижительные комментарии об Индии и бил его по голове большой книгой, которая давала ему сильные головные боли. Из-за этого Сорабджи возненавидел англичан и не любил, когда его называли англичанином. Он описывал их как злых по отношению к иностранцам. Он вспоминал, как в 1914 году толпа с битами и большими камнями преследовала его и «чуть не убила». В частности, он не любил Лондон: он называл его «Международной свалкой человеческого мусора» и «Спивополисом». В 1950-х годах он признал, что был слишком резок в своих оценках англичан, ведь многие из его близких друзей (Холлидей, Хинтон, Ньюман) были англичанами.

Во время Первой мировой войны Сорабджи и его мать планировали переехать во Францию ​​или Италию, чего так и не произошло. За исключением двух поездок в Индию, он никогда не покидал Европу. Италию он посетил по крайней мере восемь раз. Сорабджи также хорошо относился и ко французской культуре.

Около 60% его известных работ имеют названия на латинском, итальянском и других иностранных языках.

Первое музыкальное вдохновение Сорабджи исходит из его дружбы с композитором и критиком Питером Уорлоком (также известным как Филип Хезелтин), которая началась в 1913 году. Уорлок заставил Сорабджи стать музыкальным критиком и сосредоточиться на занятии композицией. Сорабджи, который получил аттестат зрелости и собирался поступить в Лондонский университет, решил сочинять музыку в частном порядке. Он начал поздно, так как не сочинял музыку до 22 лет (первоначально он был вокалистом). Сорабджи активно выдвигал на публику свои первые сочинения. В конце 1919 года Уорлок прислал музыкальному критику Эрнесту Ньюману несколько партитур Сорабджи, в том числе его Первую сонату для фортепиано. Ньюман не обратил на них внимания, и в ноябре того же года Сорабджи в частном порядке встретился с Ферруччо Бузони и сыграл ему свои пьесы. Бузони выразил большие сомнения по поводу работы, но дал ему письмо, которое помогло Сорабджи опубликовать её. Позже Сорабджи подумал, что Ньюман отказался смотреть его работы, на что критик ответил, описав обстоятельства, которые помешали ему просмотреть партитуры и встретиться с Сорабджи лично. Уорлок публично обвинил Ньюмана в жестоком обращении с начинающим композитором и упрямстве, и вопрос был решен только после того, как журнал Musical Opinion воспроизвел переписку между Ньюманом и Сорабджи.

В юности Сорабджи проявлял большой интерес к последним достижениям в области музыкального искусства — к творчеству Шёнберга, Скрябина, Малера и Дебюсси, в то время как в Англии им уделялось мало внимания. Этот интерес, наряду с его этнической принадлежностью, укрепил его репутацию «непохожести на других». Ранние издания его сочинений были опубликованы при финансовой помощи его отца, и их стиль, а также длина и техническая сложность озадачили критиков и публику. Большинство критиков не оценили Сорабджи, но нашлись те музыканты, которые восприняли ее положительно: это Фредерик Делиус (он услышал в 1930 году радиопередачу, в которой Сорабджи играл своё собственное произведение Le jardin parfumé — поэму для фортепиано соло, и отправил Сорабджи письмо восхищения); французский пианист Альфред Корто (проявил интерес к стилю исполнения фортепианных концертов Сорабджи); и Альбан Берг (тоже проявил интерес к его работам).

Сорабджи впервые публично исполнил свою музыку в 1920 году и в течение следующего десятилетия также исполнял свои произведения в Великобритании и за рубежом. В середине 1920-х он подружился с шотландским композитором Эриком Чизхолмом, это привело к наиболее плодотворному периоду его карьеры пианиста. Сорабджи присоединился к сообществу, организованному Чизхолмом (по распространению современной музыки), вскоре после его создания и встретился с ним в Глазго. Там 1 апреля 1930 года он сыграл свою фортепианную сонату № 4. В концертах сообщества Чизхолма участвовали многие выдающиеся композиторы и музыканты, в том числе Пауль Хиндемит, Николай Метнер, Альфредо Казелла и Бела Барток. Несмотря на заявления Сорабджи о том, что он «просто играет на пианино», его приглашали выступать в различные радиопередачи. Он приезжал в Глазго четыре раза и во время последнего визита сыграл там свои самые длинные произведения: в дополнение к Четвертой сонате он впервые исполнил Opus clavicembalisticum (1930 г.) и Toccata seconda (1936 г.); а в 1931 г. он исполнил свой ноктюрн «Джами» (Jāmī).

Запрет и изоляцияПравить

10 марта 1936 года в Лондоне пианист Джон Тобин провёл концерт, в котором сыграл некоторые части сочинения Сорабджи «Opus clavicembalisticum». Представление длилось 90 минут — вдвое дольше, чем следовало. Сорабджи ушел с концерта до того, как он закончился, и позже отрицал тот факт, что присутствовал, оплатил и поддержал это представление. Ведущие критики и композиторы посетили этот концерт и написали негативную критику в прессе, что и стало серьезным ударом для Сорабджи. Сорабджи сказал, что он больше не заинтересован в исполнении своих произведений (в последний раз он выступил на публике 16 декабря 1936 года в Глазго и представил свою Вторую токкату). К исполнению его сочинений другими музыкантами он стал относиться критически. Кайхосру ушел со сцены на всю оставшуюся жизнь, и в течение следующего десятилетия делал замечания, выражающие свое несогласие с распространением его музыки.

Хотя ограничения, наложенные Сорабджи на исполнение своих произведений, хорошо действовали и соблюдались, официального или обязательного заявления на этот счет не было; если другие и принимались разбирать «Opus clavicembalisticum», композитор всеми силами отговаривал других играть его музыку. Но его первые печатные партитуры содержали примечание, сохраняющее право исполнения. В те годы всё-таки было проведено несколько концертов с его музыкой — большинство из них частные или даваемые его друзьями и с его разрешения; на публике концерты хоть и давались, но очень редко. Причиной ухода Сорабджи из мира музыки обычно называют сольный концерт Тобина, но также у Сорабджи была и другая веская причина: это смерть людей, которыми он восхищался (таких как Бузони и ван Дирен), уход со сцены Сибелиуса, изменения в стиле Шимановского и растущая популярность гармоничной музыки.

Остается неясным, как Сорабджи избегал военной службы во время Второй мировой войны: его открытые письма и музыкальная критика не прекращались, и он никогда не касался темы войны в своих произведениях. На протяжении большей части Второй мировой войны Сорабджи сосредоточился на сочинении 100 трансцендентных этюдов (1940–44), многие из которых были написаны во время бомбардировок Англии. Он писал музыку по ночам и ранним утром в своем доме в Кларенс Гейт Гарденс, даже когда большинство других зданий были заброшены. Записи военного времени показывают, что фугасная бомба попала в переулок Сиддонс, где находится черный ход к его месту жительства.

Сорабджи покинул Лондон в 1950 году, поселился в деревне Корф-Касл и 1956 сам построил там дом. Корф-Касл был местом его летного отдыха ещё с 1928 года, и это место привлекало его много лет. В 1946 году он выразил желание остаться там постоянно, и, поселившись в деревне, он почти не выходил на улицу. На решение Сорабджи покинуть Лондон также повлияли его расходы на жизнь.

Поклонники и внутренняя замкнутостьПравить

Несмотря на свою изоляцию и уход с концертной площадки и мира музыки, Сорабджи сохранил круг его близких поклонников. С годами опасения по поводу судьбы его наследия усилились, поскольку Сорабджи уже не записывал ни одной из своих работ, да и ни одна из них не была опубликована. Самая амбициозная попытка обеспечить сохранение музыки и произведений была инициирована Фрэнком Холлидеем (1912–1997), учителем английского языка в деревне Корф-Касл. Он познакомился с Сорабджи в 1937 году и был его близким другом около четырех десятилетий. С 1951 по 1953 год Холлидей приглашал Сорабджи сделать записи своей собственной музыки. Вскоре после этого Сорабджи получил письмо, подписанное 23 поклонниками. Сорабджи был обеспокоен влиянием законов об авторском праве на распространение его музыки, но Холлидей в конце концов убедил его снова публиковать сочинения после многих лет противодействия, возражений и задержек. В период с 1962 по 1968 год в доме Сорабджи было сделано несколько записей. Хотя Сорабджи просил ограничить распространение кассет, записей хватило на 55-минутную программу — она транслировалась в декабре 1969 года. Годом позже появилась и выпустилась трехчасовая версия. Эта программа транслировалась несколько раз в 1970-х годах и привлекла внимание Соединенных Штатов, что помогло в распространении и понимании музыки Сорабджи.

Дружба Сорабджи и Холлидея закончилась в 1979 году из-за разногласий по поводу сохранения наследия Сорабджи. Холлидей в конце концов сохранил свою коллекцию писем Сорабджи и других предметов. Эта коллекция теперь является одним из крупнейших и наиболее важных источников материалов о композиторе. Коллекция материалов была названа «Опус сорабджианум» и была приобретена Университетом Макмастера (Гамильтон, Онтарио, Канада) в 1988 году.

Еще одним поклонником был Норман Пьер Жантье (1914–2009), американский писатель, который узнал о Сорабджи после прочтения его книги «Вокруг музыки». Жантье посылал Сорабджи некоторые продукты во время послевоенного дефицита в Англии, и в течение следующих четырех десятилетий он преданно поддерживал его. В начале 1950-х Жантье предложил Сорабджи записать свои фортепианные произведения и отослать записи в главные библиотеки Соединенных Штатов. Жантье подарил ему магнитофон, но проблемы с управлением машиной и нежелание Сорабджи играть сочинения помешали сделать запись. В 1967 году, когда были созданы новые произведения в новом стиле, Сорабджи всё-таки согласился записать все свои сочинения. Они хранились в нескольких библиотеках и университетах США и Южной Африки.

С годами Сорабджи все больше утомляла работа композитора: мешали проблемы со здоровьем, стресс и усталость, и из-за этого он начал ненавидеть музыку. После создания Большой симфонической мессы (1955–61), состоящей из 1001 страницы оркестровой партитуры, Сорабджи написал, что у него «больше нет ни идей, ни желания сочинять музыку», а в августе 1962 года он решил сжечь все рукописи. Из-за сильного беспокойства и истощения из-за личных, семейных и многих других проблем, он сделал перерыв в работе. В конце концов он вернулся к ней, но работал медленнее, чем раньше, и писал в основном короткие произведения. Он перестал сочинять в 1968 году и упоминал в своих письмах, что больше никогда не будет писать музыку. Документов о том, как он провел следующие несколько лет, нет, количество его писем снизилось.

Последние годыПравить

В ноябре 1969 года шотландский композитор Алистер Хинтон (ему тогда было 19 лет) узнал о творчестве Сорабджи в музыкальной библиотеке Вестминстера и написал ему письмо. 21 августа 1972 г. они встретились в доме Сорабджи 21 августа 1972 года и стали хорошими друзьями. Сорабджи всегда обращался к Хинтону за советом по юридическим и другим вопросам. В 1978 году Хинтон и музыковед Пол Рапопорт сделали записи рукописей Сорабджи, которые не были известны раньше, а в 1979 году Сорабджи написал завещание, где Хинтону завещал все рукописи, находящиеся в его распоряжении. Сорабджи благодаря Хинтону с 1973 года снова стал писать музыку. Хинтон также убедил Сорабджи дать ему разрешение на публичное исполнение его произведений. Сорабджи дал разрешение 24 марта 1976 года. С музыкой Сорабджи состоялось несколько сольных концертов, а позже о нём был снят телевизионный документальный фильм, транслировавшийся в 1977 году. Фильм в основном состоял из музыки и фотографий его дома (Сорабджи не хотел, чтобы телезрители видели его лицо, был только один короткий кадр, на котором он махал уходящей съемочной группе).

В 1979 году Сорабджи появился в двух передачах: в одной на BBC Scotland (к 100-летию композитора Фрэнсиса Джорджа Скотта), а во второй BBC Radio 3 (к столетию Метнера). Именно там композитор впервые встретил музыканта Рональда Стивенсона, которым восхищался более 20 лет. После того, как они встретились, Сорабджи написал фортепанную пьесу «Вилла Таска» (1979–80), посвященную Стивенсону. Работая над пьесой, Сорабджи учёл некоторые требования Жантье. Чуть позже композитор совместно с Жантье написал струнный квартет «Il tessuto d'arabeschi». Квартет был посвящён памяти музыканта Делиуса. За его написание Сорабджи получл 1000 фунтов стерлингов.

Ближе к концу своей жизни Сорабджи окончательно перестал сочинять из-за плохого зрения и физических проблем. Его здоровье сильно ухудшилось в 1986 году. Это вынудило его покинуть свой дом и провести несколько месяцев в больнице Уэрхэма; в октябре того же года он назначил Хинтона ответственным за свои личные домашние дела. В марте 1987 года он переехал в двухкомнатную кватирку в Ньюбурге (недалеко от Дорчестера). Там он постоянно был прикован к креслу и получал ежедневный уход. В июне 1988 года Сорабджи пережил инсульт, в результате которого у него наступило повреждение клеток мозга.

Сорабджи умер от сердечной недостаточности 15 октября 1988 г. чуть позже 19:00 в возрасте 96 лет. 24 октября он был кремирован в Борнмуте, а его прах был развеян в Корф-Касле в церкви Святого Эдварда.

Исследование Шона ОуэнаПравить

После смерти Сорабджи о нём распространялось много мифов, связанных с его жизнью и творчеством, которые сейчас доказывают либо опровергают учёные.

Например, одно из опровергнутых утверждений о Сорабджи состоит в том, что его мать была испанской сицилийкой, и, соответственно, в нём вообще не было английской крови. Исследование, проведенное Шоном Воном Оуэном в начале 2000-х годов, показало, что родители его матери были крещены в английской церкви. Далее он установил, что мать Сорабджи неоднократно использовала псевдонимы и указывала ложные даты рождения (даже в юридических документах), и предположил, что она передала эту привычку Сорабджи, который «на протяжении всей своей жизни развивал чувство непохожести на других и имел образ, который не соответствовал действительности».

Были и другие мифы, некоторые из которых распространял сам Сорабджи. Он утверждал, что носил кольцо, которое принадлежало сицилийскому кардиналу и якобы должно было достаться Папе римскому после его смерти. Жители Корф-Касла иногда называли композитора «сэр Абджи» и «индийский принц». Сорабджи часто вводил в заблуждение лексикографов, давая им неверную биографическую информацию о себе. Один из них, Николас Слонимский, в 1978 году ошибочно написал, что Сорабджи владеет замком (Corf Castle — это название деревни, но слово castle также переводится как «замок»). После этого случая Слонимский назвал его «самым загадочным композитором из ныне живущих».

Сорабджи иногда говорил, что его мать была певицей.

Остается неясным, почему Сорабджи настаивал на испано-сицилийском происхождении и других выдумках. Оуэн говорит, что он, возможно, ограждал себя от того, чтобы к нему относились как к англичанину смешанной расы, и вместо этого изображал себя иностранцем. Интервью с людьми из Корф-Касла и соседних областей показывает, что у высказываний Сорабджи и жителей Корф-Касла множество противоречий. Оуэн заключает, что, несмотря на человеконенавистнический образ Сорабджи, его соседи охарактеризовали его как серьезного и строгого, но в тоже время щедрого, сердечного и гостеприимного человека с замечательным чувством юмора.

МузыкаПравить

Предшественники и авторитетыПравить

Среди ориентиров Сорабджи — представители позднего романтизма: Скрябин, Алькан, Регер, Делиус, Метнер, Шимановский, Бузони, Бернард ван Дирен.

Музыкальные сочиненияПравить

Сорабджи принадлежат 2 симфонии, 8 фортепианных концертов, 2 фортепианных квинтета, 6 фортепианных сонат, 7 фортепианных симфонии, Opus Clavicembalisticum для фортепиано (1929—1930, продолжительность более четырёх часов), Opus Clavisymphonicum (1957—1959), три органные симфонии (в финале первой композитор нотами зашифровал фамилию Баха — си-бемоль—ля—до—си, B-A-C-H, а третью называл самым лучшим и величественным своим сочинением), другие сочинения для фортепиано и органа, вокальные сочинения на стихи Франциска Ассизского, Микеланджело Буонарроти, Саади, Бодлера, Верлена, Малларме, Пьера Луи, Анри де Ренье, других французских и британских символистов.[6][7]

Тексты о музыкеПравить

  • Around Music. London: Unicorn Press, 1932
  • Mi contra fa: The Immoralisings of a Machiavellian Musician. London: Porcupine Press, 1947
  • The Validity of the Aristocratic Principle. London: Luzac and Company, 1947
  • The Greatness of Medtner. London: Dennis Dobson, 1955

Исполнение и исполнителиПравить

К исполнению своих сочинений, отличающихся усложненностью музыкального языка и требующих виртуозного исполнительства, автор относился резко критически. В начале 1930-х он полностью запретил издание и исполнение своих сочинений. С середины 1970-х годов строгий запрет был снят, и некоторые произведения Сорабджи начали играть на публике. Среди его исполнителей — Джон Огдон, Марк Андре Амлен, Джеффри Дуглас Мэдж и др.

Сорабджи в РоссииПравить

Первое исполнение Сорабджи в России состоялось 17 марта 2005 в Музее музыки в Шереметевском дворце Санкт-Петербурга был исполнен его Opus Сlavicembalisticum (фортепиано — Джонатан Пауэлл, Великобритания). 28 ноября 2007 года также в Петербурге и также Пауэллом на фестивале английской музыки была исполнена его Соната № 1 для фортепиано.

ПримечанияПравить

ЛитератураПравить

  • Hinton A. The music of Kaikhosru Sorabji. Bath: The Archive, 1989
  • Sorabji, a critical celebration/ Paul Rapoport e.a. Aldershot: Scolar Press; Brookfield: Ashgate, 1992
  • Rimm R. The composer-pianists: Hamelin and The Eight. Portland: Amadeus Press, 2002

СсылкиПравить