Спор о Рукописях

Спор о Рукописях[pozn. 1] (сокращенно спор о RKZ) — название спора между сторонниками и противниками подлинности Краледворской (RK) и Зеленогорской (RZ) рукописей. Предметом возникшего в XIX веке спора было выяснение, являются эти рукописи исключительно важными памятниками времен истоков чешской литературы XIII—XIV вв или это современная подделка. Только в 1970 году стали считать, что Рукописи могли быть созданы в XIV—XIX вв[1].

Рукописи, в основном, считались подлинными с момента обнаружения RK в 1817 году, над выдвинутыми в 1824 году сомнениями Добровского в подлинности RZ[2] преобладал авторитет их защитника Палацкого. Рукописи так повлияли на культурную жизнь чешского возрождения, что даже в конце XIX века они вдохновляли художников поколения Национального театра. В то время спор достиг высшей точки, когда эксперты из разных отраслей знания предоставили убедительные доказательства поддельности рукописей. В число экспертов входили, в первую очередь, филолог Гебауэр, затем историк Голл и философ Масарик, объединенные вокруг журнала Масарика Athenaenum. Хотя по результатам исследования, который для Национального музея провели химики Белогоубек и Шафарик, RK показала себя, как подлинные памятники средневековья[3], возобладало мнение о поддельности Рукописей. Австрийское министерство культуры и образования постановило перевести Рукописи из старочешской литературы в новочешскую, с тех пор в чешских школах преподают, что RK и RZ являются поздней подделкой.

Отказ от поддельных Рукописей и связанного с ними романтического взгляда на идеализированное прошлое стали частью сформулированной Масариком современной программы реализма. С затиханием спора о RKZ разгорелся другой научно-общественный спор, так называемый спор о смысле чешской истории между сторонниками Масарика и историками школы Голла.

Спор о RKZ практически завершился в 60-х годах XX века, когда общепринятым стал вывод о поддельности Рукописей, поддержанный криминалистической экспертизой, которую выполнила и описала так называемая команда Иванова. С этим выводом, однако, не согласны сторонники подлинности рукописей из Чешского общества рукописей, которые до сих пор продолжают оспаривать доказательства подделки Рукописей и защищают их культурно-историческую ценность.

Рукописи хранятся в отделе рукописей и редких печатных изданий Библиотеки Национального музея в Праге, так как, несмотря на время и обстоятельства их создания, речь идет об уже более чем 200-летнем памятнике. В 2017—2018 гг. было проведено материальное изучение RK и RZ с целью определить и задокументировать текущее физическое состояние обеих рукописей[4].

Предмет спораПравить

Предметом спора являются, прежде всего, четыре рукописи, найденные в короткий промежуток времени, две небольших и две более обширных и значительных, которые дали название спору (сокращение RKZ). В порядке обнаружения:

Рукописи с предполагаемым временем создания до XIII—XIV вв: «Зеленогорская рукопись» и «Любовная песня короля Вацлава» — до XIII века, две другие несколько младше. Краледворская и Зеленогорская рукописи - тонкие пергаментовые книги небольшого формата, густо исписанные средневековым шрифтом с отмеченными инициалами, но без миниатюр. Большую часть RZ занимает единственное стихотворение «Либушин суд», в котором княжна Либуше принимает решение о наследстве двух братьев. Более обширная RK содержит 14 стихов, эпические песни, в основном, прославляющие победу чехов над врагами в легендарные и исторические времена, более короткие лирические стихи, в основном, любовного содержания с природными мотивами.

Остальные рукописи имеют значение в первую очередь при подготовке доказательств в споре, иногда к ним причисляют более поздние находки — чешские записи в двух рукописях и одно стихотворение:[5]

  • 1827 — чешские глоссы в Mater verborum (MV), приписываемые Вацлаву Ганке, который нашел рукопись в Библиотеке Национального музея
  • 1828 — «Евангелие святого Иоанна» (EJ), фрагмент латинского текста со старочешским переводом между строк, якобы нашел Вацлав Ганка в переплете старой книги «Disciplina et doctrina Gymnasii Gorlicensis», купленной у пражского антиквара
  • 1849 — «Либушино пророчество» (LP), нашел Вацлав Ганка в переплете книги «De arte moriendi» в музейной библиотеке. Речь идет о чешском переводе латинского стихотворения, которое входит в так называемую хронику Мариньолли; предсказательница Либуше предвидит рождение великого чешского правителя[6]

История спораПравить

Спор о рукописях пережил несколько волн, каждая из которых привносила новые точки зрения, иногда спор политизировался или становился поводом для столкновений между литературными течениями. Смотря на этот спор, следует иметь в виду, что в XIX веке литература имела гораздо больший резонанс в обществе, чем в наше время начала XXI века, и что спор касался не только ученых и писателей, но и простых людей.

Истоки спораПравить

Спор о возрасте найденных рукописей стал также реакцией на обнаружение в течение короткого периода с 1816 по 1819 гг. сразу четырех якобы древних литературных памятников. Находки были сделаны в то время, когда чешские возрожденцы и популяризаторы чешского языка очень приветствовали доказательства того, что чешский — равноправный язык с равноправной историей. Для национального возрождения были необходимы доказательства независимости чешского языка от немецкого не только в лингвистическом отношении, но и в литературном или культурном. Проблемой, ощущавшейся в то время очень сильно, было отсутствие героического эпоса, который тогда считали важнейшим элементом литературы.

Эта потребность привела к тому, что, прежде всего, молодое поколение очень охотно приняло рукописи как подлинные, сопоставимые с немецкой «Песнью о Нибелунгах» или русским «Словом о полку Игореве».[7]

Спор изначально возник в отношении только Зеленогорской рукописи, которая должна была создавать впечатление, что ее записи на пергаменте появились в XIII веке. Краледворская рукопись, отнесенная палеографически, лексически и стилистически к XIII—XIV вв, была принята без оговорок. Начало спора о рукописи нельзя точно датировать, обычно, его отсчитывают от выступления Йосеф Добровский в 1824 году, в котором он назвал Зеленогорскую рукопись подделкой и объявил ее автором Вацлава Ганку.[2] Добровский был первым действительно крупным ученым, который публично высказал предположение о фальсификации. На это его натолкнуло идеалистическое изображение прошлого в рукописи и противоречия, в особенности с Чешской и Далимиловой хроникой. По его словам, также против подлинности свидетельствовали обстоятельства нахождения RZ[8]. Еще одной проблемой, на которую обратил внимание Добровский, было грамматически точное соответствие взглядам на развитие орфографии, фактически, в рукописи безоговорочно подтверждаются недавно высказанные предположения. Добровский пояснил, что старое произведение вряд ли может так точно соответствовать предположениям о развития языка, некоторые из которых строятся только на догадках. В том же году Добровский назвал подделкой «Вышеградскую песню»[9].

Против Добровского выступило новое поколение. Сначала это был Вацлав Алоис Свобода, потом Павел Йозеф Шафарик и, прежде всего, Франтишек Палацкий, считавший рукописи подлинными. После смерти Добровского Палацкий с Шафариком в 1840 году издали труд «Die ältesten Denkmäler der böhmischen Sprache», где опровергали его доводы и приводили химический и микроскопический анализ Августа Корды, который должен был доказать древний возраст RZ[10][11]. Мнение Добровского оказалось практически одиноким, Рукописи стали считаться подлинными и на чешской земле в их подлинности в течение некоторого времени перестали сомневаться. Сторонники рукописей иногда отказывались от фактической аргументации, обращая внимание на психическое заболевание Добровского; по словам Йозефа Юнгмана, Добровскому надо иногда что-нибудь прощать ввиду его старости, болезни и прежних заслуг[12].

Реакция из-за рубежаПравить

Вскоре рукописи стали известны за рубежом, тому способствовали многочисленные переводы и издания в других странах. Только к 1850 году вышел перевод RKZ или по крайней мере некоторых песен RK на немецкий, польский, русский, английский, французский, украинский, сербский, ilyrsky (албанский?), словенский, итальянский, верхнелужицкий[13][14]. Мнения иностранных славистов иногда были негативными — например, в 1829 году обе рукописи отверг французский лингвист Ерней Копитар, который подчеркивал их преувеличенный патриотизм и славянство. Это отношение не вызвало большой ответной реакции в Чехии, так как Копитар был учеником Добровского и некоторые взгляды учителя на науку у него были заметны.

В 1832 году против Зеленогорской рукописи выступил словацкий писатель Юрай Палкович[1].

Большой толчок к популяризации Рукописей дала заинтересованность Гете, обратившего на них внимание европейских ученых. С немецким переводом RK, который ему посвятил граф Кашпар Штернберг, Гете познакомился в 1822 году. Гете не вмешивался в спор, его привлекала поэтическая сила текста и он даже переложил на немецкий стихотворение «Букет» (Das Sträusschen, 1827)[15]. Рукописями интересовались и другие крупные европейские интеллектуалы первой половины XIX века, такие как Якоб Гримм, Клод Форьель, Джузеппе Мадзини, Адам Мицкевич[7].

Почти через тридцати лет после Копитара Рукописи начала чаще замечать немецкая и немецкоязычная интеллигенция. Например, Карл Маркс в 1856 году охарактеризовал стихотворение «Záboj» из RK «совершенно фанатическим и полемическим». Пронемецкие историки Юлиус Фейфалик (в 1858 году) и Макс Бюдингер (в 1859 году) отметили аисторичность обращения Рукописей на славянские земли без немецкого влияния, и опубликовали свои аргументы за фальсификацию обеих Рукописей. Высказанные подозрения и постепенно накапливающиеся доказательства почти не пошатнули позиции Рукописей, большинство чешской общественности продолжило считать их подлинными.

Возвращение спора на чешские землиПравить

Однако постепенно сомнения появились и у чешской стороны. Например, в 1852 году Вацлав Болемир Небеский в своем исследовании критически высказался о Краледворской рукописи и сдержанно прокомментировал Зеленогорскую рукопись.[7] Двумя годами позже Ян-Эразм Воцель, председатель Археологического кружка в Музее Чешского королевства, указал на сходство одного отрывка RK с «Книгой чудес света» Марко Поло. Но критики часто приходили к выводу, что рукописи всего лишь созданы позже и не были фальсифицированы.

В 1858 году RKZ были анонимно названы подделкой в пражском немецком еженедельнике «Tagesbote aus Böhmen» в статье «Handschriftliche Lügen Und palaeographische Wahrheiten» (Рукописные лжи и палеографические истины). В авторстве спустя много лет признался библиотекарь Антон Цайдлер. Вскоре выяснилось, что публикацию статьи фактически инициировал начальник пражской полиции Пойман. По настоянию своего окружения (включая Палацкого) Вацлав Ганка подал в суд на главного редактора журнала Tagesbote Дэвида Куха за оскорбление чести. Ганка выиграл спор, суд пришел к выводу, что Ганка не написал RK, а только нашел. Кух был приговорен к штрафу и тюремному заключению, но в конечном итоге оправдан административным решением Верховного суда Вены. Сам Ганка умер вскоре после этого в 1861 году, его похороны были грандиозным событием[7][16][17].

Чешская интеллигенция рассматривала попытки доказать фальсификацию Рукописей не иначе как намерение нанести ущерб формирующемуся чешскому национальному самосознанию и помешать уравноправливанию чешского языка. Эта постепенно усиливающаяся политизация спора вынуждала активных людей примкнуть к одной из сторон, взгляд на рукописи нередко определял принадлежность к той или иной идеологии. Хотя подлинность Рукописей была признана и их знание стало частью образования, спор не разрешился.

Рукописи стимулировали дальнейшие исследования в архивах и интерес к чешской истории, благодаря чему появились находки, которые значительно отличались от Рукописей. Противники подлинности утверждали, что это служит доказательством фальсификации, сторонники подлинности заявляли о существовании более старой чешской поэтической школы, развивавшейся независимо. Другой проблемой было то, что Рукописи выглядели чисто чешскими, поэтому нельзя было принять теорию иностранного влияния. Отсюда возникает еще один вопрос — не было предшествующих Рукописям произведений, которые обычно есть у памятников такого качества. Против подлинности начали свидетельствовать новые знания о развитии чешской грамматики, в некоторых случаях они расходились с Рукописями. Усложняло дело и то, что работа находится в согласии с хроникой Вацлава Гаека из Либочан, которая противоречила историческим знаниям, и некоторые вещи писатель времен создания Рукописи должен был воспринимать иначе. Объяснение, что средневековые сочинения тенденциозны, было трудно принять, потому что не было никого, с кем можно было бы связать эту тенденциозность. Суд более или менее разрешил спор о подлинности рукописей, но было очевидно, что эти факты обязательно должны привести к новой критике.

Выступление реалистов против подлинности РукописейПравить

В 70-80-е годы XIX века в чешской литературе появляются новые направления, споры между ними косвенно повлияли на спор о Рукописи. В то время как у руховцев доминировал патриотизм и идея славянского единства, лумировцы были космополитичнее и стремились приблизить чешскую литературу к развитым европейским литературам. Со временем полностью отказались от целенаправленности и политизации искусства. Приоритетом лумировцев перестал быть патриотизм. В ущерб делу, в некоторых случаях, отказ от патриотического взгляда на Рукописи рассматривался как уклон в сторону поддельности Рукописей. На литературную атмосферу также влиял зарождающийся реализм, стремившийся повернуть литературу в сторону современной жизни. Реалисты критиковали почти всю чешскую литературу и ее истоки.

В 1877 году Адольф Патера на основе палеографического анализа выяснил, что в рукописи Mater Verborum, найденной в 1827 году Вацлавом Ганкой, среди чешских глосс настоящих только около четверти. В 1878 году Алоис Войтех Шембера поставил под сомнение возраст RZ и позже назвал RZ, RK и другие спорные памятники подделками Вацлава Ганки и Йозефа Линды. В 1879 году мнение о подлинность рукописей высказал Антонин Вашек (лингвист и национальной будитель, отец Петра Безруча) в своей работе «Филологическое доказательство того, что Краловедворская и Зеленогорская рукописи, а также фрагмент Евангелия от Иоанна, подделаны Вацлавом Ганкой». В ней на основе определенного стилистического сходства делается вывод, что RK и RZ написаны одним автором, но, прежде всего, в работе приводятся ошибки предполагаемого фальсификатора в грамматике старочешского (в частности, особенно в необычном употреблении аориста и вероятные лексические русизмы), а также обращается внимание на ряд подозрительных обстоятельств в истории обнаружения рукописей и в биографии Ганки[18]. Этим трудом Вашек ознаменовал повышение накала в споре о рукописях в середине 1880-х годов. От его результатов позже отталкивался Ян Гебауэр. Из лагеря сторонников на работу Вашека ответил этнограф Франтишек Бартош, в сатирической статье «Филологическое доказательство того, что „Моравские народные песни“ — это подделка Франтишека Сушила» он высмеивает опрометчивость суждений Вашека и указывает на недостоверность используемых филологических методов, поскольку их последовательное применение может доказать «поддельность» любого текста, содержащего какие-либо языковые особенности[19][20].

В 1886 году реалисты решились начать публичную дискуссию о поддельности рукописей, для чего было уже достаточно поводов. В феврале в Athenaeu по инициативе Томаша Гаррига Масарика вышла статья известного чешского филолога Яна Гебауэра «Необходимость дальнейшего изучения Краледворской и Зеленогорской рукописей». В марте того же года Масарик выступил против RKZ с социологической точки зрения. В июне о поддельности RKZ с литературно-исторической точки зрения написали Индржих Ванчура и Ярослав Влчек и, наконец, в июле сомнения с исторической точки зрения высказал Ярослав Голл. В том же 1886 году Йосеф Тругларж указал на параллели с произведениями, изданными до появления Рукописей; например, с «Потерянным раем» Мильтона[21]. Реакция сторонников подлинности последовала уже в марте, когда на защиту Рукописей в «Народных листках» выступил Юлиус Грегр. К нему присоединились Франтишек Ладислав Ригер, Алоиз Православ Троян, Вацлав Владивой Томек и филолог Мартин Гаттала, публиковавшиеся, прежде всего, в «Просвещении» и «Гласе народа».

В 1888 году Гебауэр издал научно-популярную книгу «Уроки поддельных Краледворской и Зеленогорской рукописей». В этой книге он неточно интерпретировал выводы химического исследования, проведенного профессорами Белогоубеком и Шафариком. По его мнению, оно однозначно доказывало фальсификацию Рукописей, что однако не соответствует выводам самих химиков в «Докладе о химическом и drobnohledném рассмотрении некоторых музейных рукописей» 1887 года[3].

В 1888 году самым известным сторонником подлинности Рукописей был Вацлав Флайшанс, но уже в 1899 году после публикации литературного анализа Яна Махала он признал подделку Рукописей. Также в 1890 году Йосеф Пекарж опубликовал в Athenaeu статью, в которой он доказывает, что местное название «Груба скала» появилось только в XVII веке, и, следовательно, это говорит против подлинности RK[22]. Результатом усилий реалистов, среди прочего, стало постановление австрийского министерства культуры и образования от 1893 года (когда министром был Пауль Гауч), в котором Рукописи были официально переведены из старочешской литературы в новочешскую, и с тех пор в чешских школах преподается, что RK и RK являются поздней подделкой[1].

Своего рода точкой в спорах в XIX веке стало открытие криптограммы «Hanka fecit» (сделал Ганка), о которой в 1899 году на страницах «Филологических записок» написал школьный учитель Ладислав Доланский. Криптограмма была обнаружена в беспорядочных красных линиях на 14-й строке 4-й страницы литографической копии RZ (не в оригинале). Последующее изучение показало, что криптограммы нет, но в свое время это откровение Доланского заметно усилило позиции лагеря противников[1][23].

Значение и последствия спораПравить

Рукописи оказали значительное влияние на развитие и распространение чешской культуры. Персонажи и истории из Рукописей были частым источником вдохновения у чешских художников, и спор вокруг них во второй половине XIX века сделал эти темы еще популярнее[24].

Еще в 1821 году Вацлав Климент Клицпера написал пьесу «Суд Либуше». В 1832 году Йозеф Каетан Тыль написал свою первую пьесу «Výhoň», Ян Непомук Штепанек в 1838 году драму «Ярослав Штемберк». Йозеф Вацлав Фрич в 1861 году написал драматическую поэму «Суд Либуше». В 1880 году Юлиус Зейер опубликовал сборник «Вышеград», в 1887 году он написал комедию «Гнев Либуше». Рукописи также повлияли на «Старинные чешские сказания» Алоиса Йирасека (1894).

В 1873 году Зденек Фибих написал симфоническую поэму «Забой, Славой и Людек», Бедржих Сметана в 1874—1879 годы — цикл симфонических поэм «Моя родина», а в 1881 году прошла премьера его оперы «Либуше» на либретто Йозефа Венцига.

Влияние рукописей на чешское изобразительное искусство проявилось, главным образом, в оформлении пражского национального театра. В нем можно найти цикл из 14 люнетов Миколаша Алеша «Родина» и люнет Франтишека Женишека «Возведение на трон Пржемысла Пахаря». В салоне Королевской ложе изображены «Пржемысловцы» (с Либуше и Пржемыслом) авторства Вацлава Брожика. На главном фасаде — статуи «Забоя» и «Люмира» авторства Антонина Вагнера. Йозеф Вацлав Мысльбек в 1889—1897 годы создал скульптуры «Либуше и Пржемысл», «Люмир и песня», «Забой и Славой», «Цтирад и Шарка» (она предназначалась для Палацкого моста, после его разрушения в конце Второй мировой войны перенесена в Вышеград).

В музее Чешского рая в Турнове хранится картина маслом Миколаша Алеша и его помощников Войтеха Бартонека, Карела Витезслава Машека и Вацлава Янсы 1895 года «Убийство саксов под Грубой Скалой». Размеры 10 × 8,5 метров делают его одним из самых больших холстов в мире.

Поиск аргументов в пользу и против подлинности рукописей часто вносил положительный вклад в углубление знаний и развитие определенных дисциплин, особенно в области чешской литературной и исторической науки[9].

Борьба за Рукописи подтолкнула поиск других письменных памятников в архивах. Однако одним из ее последствий стало чрезмерно критическое отношение к подобным памятникам. Так, на рубеже XIX—XX веков в рамках реалистического течения под сомнение поставили ряд памятников, подлинность которых позже была подтверждена. Этот вопрос повлиял на ряд работ и размышлений об истоках чешской литературы, и в некотором смысле этот опыт постоянно находит отражение в спорах о датировке Кристиановой легенды.

Политизация спора привела, особенно в отдельные периоды, к расколу мнений в чешском обществе и часто проявлялась в личных нападках (включая трагические последствия, как в случае с Йосефом Ладиславом Пичем).

Итогом спора в настоящее время является всеобщее понимание того, что рукописи являются подделками начала XIX века[1]. Это одна из причин, почему содержание самих рукописей, то есть тексты стихов, плохо известно чешской публике. Но, независимо от времени и способа происхождения, сейчас — это чешский литературный памятник возрастом не менее 200 лет, который бесспорно старее, чем, например, «Дщери Славы» Коллара, «Май» Маха или «Букет» Эрбена, и о котором, например, Ян Антонин Питинский сказал в 2011 году: « … это определенно мировая поэзия, не второстепенная, и притом захватывающая…».

КомментарииПравить

  1. Slovo Rukopisy zde píšeme s velkým písmenem jako zástupný název označující oba předmětné dokumenty.

ПримечанияПравить

  1. 1 2 3 4 5 MENTZLOVÁ, Dana; NESMĚRÁK, Karel. RKZ dodnes nepoznané. — 1. — Praha: Česká společnost rukopisná, 2017. — ISBN 978-80-270-2453-7.
  2. 1 2 Dobrovský, Josef. Literarischer Betrug (Literární padělek) // Archiv für Geschichte, Statistik, Literatur und Kunst. — 1824. — 6 апреля (т. 15). — С. 260b.
  3. 1 2 BĚLOHOUBEK, Antonín; ŠAFAŘÍK, Vojtěch. Zpráva o chemickém a drobnohledném ohledání některých rukopisů musejních (чешск.) // Časopis Musea království Českého. — 1887. — Sv. 61. — S. 297—435.
  4. Křenek, Karel. Hmotný průzkum Rukopisů královédvorského a zelenohorského: Dokumentace současného stavu (чешск.). — 1. — Praha: Národní muzeum, 2018. — ISBN 978-80-7036-568-7.
  5. Urban, Jiří. 200 let s Rukopisem zelenohorským. — Nepomuk: Zámek Zelená hora, 2017.
  6. Nesměrák, Karel. Zprávy České společnosti rukopisné. — 2010. — Июль. — С. 73—90. — ISSN 1213-9033.
  7. 1 2 3 4 Dobiáš, Dalibor. Věda kolem nás | Prostory společné paměti. — Středisko společných činností AV ČR. — ISSN 2464-6245.
  8. Dobrovský, Josef. Výbor z díla. — 1. — Praha: Státní nakladatelství krásné literatury, hudby a umění. — С. 389— 395, 437— 451.
  9. 1 2 Dobiáš, Dalibor. Rukopisy královédvorský a zelenohorský a česká věda (1817-1885) (чешск.). — 1. — Praha: Academia, 2014. — С. 598—601. — ISBN 978-80-200-2421-3.
  10. Česká společnost rukopisná. www.rukopisy-rkz.cz. Дата обращения: 12 мая 2019.
  11. Palacký, František; Šafařík, Pavel Josef. Die ältesten Denkmäler der Böhmischen Sprache: Libuša's Gericht, Evangelium Johannis, Der leitmeritzer Stiftungsbrief, Glossen der Mater Verborum (нем.). — 1. — Praha: Kronberger.
  12. Ошибка в сносках?: Неверный тег <ref>; для сносок RKZ не указан текст
  13. KONČELÍKOVÁ, Iveta (2011). První recepční vlna Rukopisu Královédvorského a Rukopisu Zelenohorského v letech 1817-1852 (Diplomová práce). Jihočeská univerzita v Českých Budějovicích, Filozofická fakulta.
  14. VYDÁNÍ RKZ. www.rukopisy-rkz.cz. Дата обращения: 14 мая 2019.
  15. Tento den ... [19]. www.rukopisy-rkz.cz. Дата обращения: 14 мая 2019.
  16. Jireček, Hermenegild. Rozsudek v saudu pana Hanky proti p. D. Kuhovi. — SVĚTOZOR, 1859. — 1 сентября. — С. 324, 325.
  17. Kopecký, Vladimír. Plno záhad kolem Hanky. — 1. — Praha: Práce, 1969. — С. 80.
  18. Vašek, Antonín. Filologický důkaz, že Rukopis Kralodvorský a Zelenohorský, též zlomek evangelia sv. Jana jsou podvržená díla Vácslava Hanky (чешск.). — Brno: A. Vašek, 1879.
  19. Bartoš, František. OBZOR. — 1879. — 27 июля (т. 2). — С. 236—239.
  20. plný text zde: http://kix.fsv.cvut.cz/~gagan/jag/rukopisy/dokument/bartos.htm Архивная копия от 25 декабря 2011 на Wayback Machine
  21. Marek, Jindřich. Studie o rukopisech. — 2017. — Т. XLVII. — С. 133—157. — ISSN 0585-5691.
  22. PEKAŘ, Josef. Athenaeum. — Т. 1890. — С. 33—41.
  23. Čermáková, Tereza. Co způsobily rukopisné nálezy. — 1. — Praha: Univerzita Karlova v Praze. Pedagogická fakulta. Katedra českého jazyka a literatury, 2007. — С. 26.
  24. RKZ – odsouzeníhodný padělek, nebo národní klenot? :: Novináři jižní Moravy. www.brnozurnal.cz. Дата обращения: 13 декабря 2019.

ЛитератураПравить

  • Kralodvorský rukopis в Научной энциклопедии Отто XV, стр. 44-56
  • Zelenohorský rukopis в Научной энциклопедии Отто XXVII, стр. 529—534
  • Flajšhans, Václav (англ.). Nejstarší památky jazyka i písemnictví českého (чешск.). — Frant. Backovsky knihkupci, 1903.
  • Novák, Arne (англ.). Stručné dějiny literatury české. — Olomouc: R. Promberger, 1946. — С. 166—174.
  • OTRUBA, Mojmír. Poezie, mýtus a hodnota (Konkretizace a estetické hodnocení Rukopisu královédvorského) (чешск.) // Česká literatura. — 1968. — Září (sv. 16). — S. 357—391.
  • Otruba, Mojmír. "Rukopisy královédvorský a zelenohorský. Dnešní stav poznání". Sborník Národního muzea v Praze: Literární historie ; sv. 13-14, Academia. 
  • Králík, Oldřich. "K.H. Mácha a Rukopisy". Realita slova Máchova, Československý spisovatel. 
  • Králík, Oldřich. Nejstarší rodokmen české literatury. — 1. — Vimperk: Československý spisovatel, 1971.
  • Králík, Oldřich. Kosmova kronika a předchozí tradice. — 1. — Vyšehrad, 1976.
  • Ivanov, Miroslav (англ.). Tajemství RKZ. — 1. — Praha: Mladá fronta, 1969.
  • Ivanov, Miroslav (1993). "Protokoly o zkoumání Rukopisů královédvorského a zelenohorského a některých dalších rukopisů Národního muzea v Praze (1967-1971)". Sborník Národního muzea v Praze. Řada C - Literární historie 36, č. 1–4, Panorama. 
  • Pernes, Jiří (англ.). Válka o rukopisy // Tajemství české minulosti. — 2011. — С. 30—33.
  • Křenek, Karel. Hmotný průzkum Rukopisů královédvorského a zelenohorského: Dokumentace současného stavu (чешск.). — 1. — Praha: Národní muzeum, 2018. — ISBN 978-80-7036-568-7.
  • Volný, Zdeněk (англ.). Toulky českou minulostí 15: Zlatý věk české literatury (чешск.). — 1. — Praha: Via Facti, 2019. — С. 5—50. — ISBN 978-80-904103-6-7.
  • DOBIÁŠ, Dalibor. Rukopisy královédvorský a zelenohorský v kultuře a umění 1–2 (чешск.). — 1. — Praha: Academia, 2019. — ISBN 978-80-200-2918-8.

СсылкиПравить