Третья Вейентская война

Вейентская война 405—396 до н. э. — завоевание римлянами этрусского города Вейи.

Третья Вейентская война
Основной конфликт: Римско-этрусские войны
Дата 405—396 до н. э.
Место Южная Этрурия
Итог Взятие Вей
Противники

Римская республика

Вейи
капенаты
фалиски

Командующие

неизвестно

Согласно традиции, осада Вей продолжалась десять лет. Современные учёные, как правило, отрицают возможность столь длительной осады[1], и полагают, что это легенда, созданная по образцу Троянской войны[2]. При этом взятие Вей в начале IV века до н. э. является несомненным фактом[3].

Начало войныПравить

В соответствии с традициями патриотической историографии, Ливий пытается возложить вину за разрыв на этрусков. Предыдущая война закончилась 20-летним перемирием. Когда в 406 до н. э. его срок истёк, римляне отправили в Вейи посольство с требованием возмещения ущерба. Как и следовало ожидать, вейенты отказались платить за события двадцатилетней давности, и посоветовали римлянам больше не отправлять послов с такими требованиями, если они не хотят, чтобы те разделили судьбу делегации, прибывшей к Ларсу Толумнию. Римский сенат пришёл в ярость, но объявление войны пришлось отложить из-за противодействия плебейских трибунов. В том же году был принят закон о введении платы за военную службу (до этого римские воины несли службу за свой счёт и могли надеяться только на долю в добыче). Это позволило преодолеть оппозицию и объявить Вейям войну[4].

Кампании 405—403 до н. э.Править

В 405 до н. э. военные трибуны с консульской властью осадили Вейи. Осада с самого начала велась вяло, так как одновременно шла война с вольсками, и часть войск пришлось направить против них. По словам Ливия, в Вейях, где не прекращались внутренние смуты, с началом войны был избран единоличный правитель — царь — имени которого он не сообщает. Другие этрусские города на помощь Вейям не выступили. Ливий объясняет это неприязнью к царю, имевшую религиозную основу[5]. Такое объяснение, вероятно, было вполне в духе этрусков, отличавшихся особым рвением в исполнении религиозных обрядов, но с политической точки зрения оно несостоятельно. Современные историки исходят из представления об этрусском Двенадцатиградии, как о рыхлой конфедерации, связанной больше религиозной общностью, чем реальными интересами, которые у разных городов были различными. Большинству общин, связанных с Римом торговыми отношениями, война была не нужна, а приморские города — Цере и Вульчи — вообще были союзниками Рима[6].

Тем не менее, римляне, полагая совместное выступление на помощь Вейям нескольких городов вполне вероятным, начали в 403 до н. э. возводить вокруг города двойное кольцо укреплений — и против вылазок из города, и против нападения извне. В том же году было решено продолжить осаду зимой, построив для войск «зимние квартиры» (hibernacula). Это было новшеством, которое поначалу вызвало сильное недовольство[7]. Для римлян, как и для прочих италийских племён, война была обычным занятием — разновидностью экономической деятельности, но, в соответствии с давней традицией, это занятие было сезонным (март — октябрь), что освящалось религиозными обрядами. По этому поводу Ливий вкладывает в уста Аппия Клавдия, оставленного управлять городом, длинную речь, объясняющую необходимость данного нововведения[8].

По словам Ливия, речь Клавдия, а также неудача под Вейями, где осаждённые сделали крупную вылазку, сожгли осадные сооружения и нанесли римлянам серьёзные потери, вызвали в городе небывалый патриотический подъём. Всадники, которым не были выданы лошади за счёт казны, явились в сенат, и заявили, что приобретут коней за свой счет. Те, кто должны были служить пешими, также начали записываться добровольцами. Сенаторы постановили, что добровольцам всё же следует выплачивать жалование, наравне с мобилизованными. Всадникам заплатили в три раза больше, чем пехотинцам, и с этого времени они стали служить со своими конями. Отряды добровольцев восстановили разрушенные сооружения и возобновили осаду[9].

Кампания 402 до н. э.Править

В 402 до н. э. положение под Вейями только ухудшилось. Отсутствие единого командования не способствовало успехам, к тому же ближайшие соседи вейентов — капенаты и фалиски — осознали, что падение этого города поставит их лицом к лицу с римлянами. Объединив силы, они напали на один из римских осадных лагерей, где командовал Маний Сергий Фиденат. По словам Ливия, «римляне пришли в неописуемый ужас», полагая, что на них обрушилась вся Этрурия, а вейенты не упустили случая, и произвели вылазку крупными силами. Помощь из главного лагеря, где стоял Луций Вергиний, так и не подошла, поскольку командующий ненавидел Сергия и не желал его спасать, если тот сам не попросит, а Сергий испытывал к Вергинию такие же чувства, и из гордости не хотел ни о чём просить[10].

В результате на участке Сергия римляне были совершенно разгромлены и вместе со своим командиром бежали в Рим. Обоих трибунов вызвали в сенат, где они принялись валить вину друг на друга. Было решено выбрать новых военных трибунов, которые вступили в должность в октябрьские календы, за два месяца до срока[11].

Кампании 401—398 годов до н. э.Править

В кампанию 401 года до н. э. пришлось воевать уже на четырёх направлениях: против Вей, вольсков, Капены и фалисков. Маний Эмилий Мамерцин и Кезон Фабий Амбуст вернули захваченный этрусками лагерь под Вейями, а Марк Фурий Камилл и Гней Корнелий Косс опустошали земли фалисков и капенатов[12]. В 400 году до н. э. одним из военных трибунов с консульской властью впервые был избран плебей — Публий Лициний Кальв Эсквилин. О военных действиях в этом году Ливий ничего не сообщает, зато пишет, что зима выдалась необычайно морозной и снежной, так что Тибр замёрз, а дороги стали непроезжими. Затем суровую зиму сменило тяжёлое чумное лето. Не видя бедствиям конца и края, сенат обратился к Сивиллиным книгам, и в Риме впервые были проведены лектистернии, ставшие позднее весьма популярными.

На римское войско, осаждавшее Вейи, в 399 году до н. э. опять напали фалиски и капенаты, но на этот раз они были окружены и большей частью перебиты. Вейенты, совершившие вылазку, также понесли большие потери, так как при виде бегства союзников ворота были закрыты, и все кто остался снаружи, погибли[13].

В кампанию 398 года до н. э. под Вейями ничего значительного не произошло, и силы римлян были направлены на грабежи земель фалисков (Потит) и капенатов (Камилл). Они увезли всё, что смогли, а всё, что можно было уничтожить — уничтожили[14].

Пророчества и знаменияПравить

Чем дольше продолжалась война, тем сильнее распространялись мистика и суеверия. Особенный страх вызвал необычайно высокий подъём воды в Альбанском озере, при том, что дождей в это время не было. Плутарх даже пишет, что вода стала выливаться из горной котловины прямо в море. Испуганные римляне снарядили посольство к Дельфийскому оракулу. В Вейях объявился предсказатель, истолковавший это знамение. Римлянам якобы удалось его выманить из города, схватить и доставить в сенат, где он объяснил, что для победы над Вейями надо спустить воду из озера. Сенаторы ему не поверили и решили дожидаться возвращения дельфийской миссии.

В кампанию 397 года до н. э. тарквинийцы воспользовались затруднениями римлян и совершили набег на их земли. Военные трибуны Авл Постумий и Луций Юлий Юл, собрав отряд добровольцев, прошли через земли церитов, догнали разбойников и отбили у них добычу[15]. Вернувшиеся из Дельф послы привезли ответ оракула, который подтвердил слова вейентского прорицателя, а также указал на ошибки, допущенные в ритуалах при избрании должностных лиц и совершении Латинских торжеств. Это была чисто римская черта — в скрупулёзном исполнении обряда римляне видели залог успеха любого начинания, а в случае каких-либо погрешностей обряды следовало повторить, ибо иначе действия магистратов не будут одобрены богами. В данном случае военные трибуны были отстранены, назначили трёх интеррексов — Луция Валерия, Квинта Сервилия и Марка Фурия Камилла.

На совещании этрусских представителей у святилища Вольтумны капенаты и фалиски потребовали помощи у других городов, но получили отказ. Города северной Этрурии были обеспокоены появлением на их границах неведомых пришельцев, с которыми пока что не было ни мира, ни войны. Это были передовые отряды галлов. Единственное, чего добились противники Рима — это разрешения на вербовку наёмников[16].

Кампания 396 до н. э. Взятие ВейПравить

В кампанию 396 до н. э. военные трибуны Луций Тициний и Гней Генуций выступили против капенатов и фалисков, но угодили в засаду и были разгромлены. В лагере под Вейями началась паника, и войска с трудом удалось удержать от бегства. В самом Риме страх был ещё сильнее. Вода из Альбанского озера была спущена[17]. По-видимому, для победы этого оказалось недостаточно, и римляне, наконец, назначили диктатора. Им стал Камилл, историческая, по-видимому, фигура, но настолько приукрашенная вымыслом и легендами, что даже трезвомыслящий Ливий пишет о нём, как о вожде, избранном судьбой (dux fatalis). Начальником конницы при нём стал Публий Корнелий Сципион.

С переменой полководца все внезапно переменилось: у людей появились новые надежды, новое мужество; казалось, что у Города — новое счастье.

Ливий. V. 19, 3.

Первым делом Камилл по законам военного времени казнил всех, кто бежал из под Вей, и добился того, что войска боялись уже не противника, а своих командиров. В городе был проведён новый набор, и при таких дисциплинарных мерах никто не посмел уклоняться от призыва. На помощь римлянам подошли отряды латинов и герников. Дав обет после победы построить новый храм Матери Матуты, Камилл выступил в поход. Для начала он обеспечил тылы, разгромив фалисков и капенцев. Прибыв под Вейи, он запретил устраивать стычки с осаждёнными, и все силы бросил на осадные работы, основной из которых было прорытие подземного хода. Его копали непрерывно, в шесть смен, днём и ночью.

Перед началом атаки диктатор пообещал Аполлону Пифийскому десятину от военной добычи. После этого войска пошли на штурм по всему периметру, а самые опытные воины спустились в подкоп.

В связи с этим существует знаменитая легенда о жертвоприношении, решившем судьбу Вей. Когда начался штурм, царь приносил жертву, и гаруспик объявил, что победа достанется тому, кто разрубит внутренности жертвенного животного. Римляне, находившиеся в подкопе прямо под храмом, услышали эти слова, быстро прокопали ход наверх, отобрали у этрусков внутренности и принесли их диктатору. По поводу этой басни Ливий философски замечает:

Когда описываешь столь глубокую древность, то и правдоподобное принимаешь за правду: зачем подтверждать или опровергать то, чему место скорее на охочих до чудес театральных подмостках, чем в достоверной истории.

Ливий. V. 21, 9.

После того, как римляне ворвались в город, на улицах начался ожесточённый бой, затем резня, пока Камилл не отдал приказ щадить безоружных. По легенде, увидев, какую добычу удалось собрать в этом городе, диктатор воздел руки к небу и молился, чтобы не слишком дорогой ценой пришлось заплатить в будущем за сегодняшний успех. После этого он оступился и упал, что позднее, после галльского погрома, сочли дурным знамением. На следующий день всё население Вей было продано в рабство. Многие историки сомневаются в этом факте, утверждая, что в то время рабовладение в Риме не было настолько развито, чтобы существовала возможность реализации такого количества живого товара[18]. Однако, кроме Рима существовали торговцы из Карфагена и Сицилии, способные приобрести крупные партии «говорящих орудий».

Затем была проведена процедура эвокации божества, призванная убедить царицу Юнону переселиться в Рим. Этот ритуал описан Ливием, Валерием Максимом и Плутархом. Статую доставили на Авентин, где позднее Камилл освятил для неё храм.

Ливий подводит итоги войны следующими словами:

Так пали Вейи. Самый богатый город этрусского племени даже в собственной гибели обнаружил величие: ведь римляне осаждали его долгих десять лет и зим, в течение которых он нанес им поражений куда больше, чем от них претерпел, и даже когда в конце концов пал по воле рока, то был взят не силой, но хитростью.

Ливий. V. 22, 8.

Триумф Камилла отличался особой торжественностью. Он въехал в Рим на колеснице, запряжённой четвёркой белых лошадей. Позднее это стало обычной практикой, но тогда, по словам Ливия, Диодора и Плутарха, было воспринято как святотатство, ибо уподобляло полководца богам[19].

Самое сильное впечатление производил сам диктатор, въехавший в город на колеснице, запряженной белыми конями: он не походил не только на гражданина, но даже и на смертного.

Ливий. V. 23, 5.

На самом деле недовольство вызвал раздел добычи.

Посвящение АполлонуПравить

Вопрос о десятине, обещанной Камиллом Аполлону, вызвал в Риме разногласия. О своём обете диктатор вспомнил уже после раздела добычи, и власти сочли, что забрать у народа награбленное для оценки и выделения десятой части будет просто невозможно. Понтифики предложили компромисс — освободить народ в целом от выполнения этого обета, и возложить его на каждого гражданина в отдельности — пусть каждый сам, если захочет, передаст десятую долю государству. Это распоряжение не прибавило Камиллу популярности у плебеев[20].

Затем Камилл указал на то, что его обет касался всего, чем владели вейенты — и движимого и недвижимого имущества. Сенат согласился с тем, что богу надо пожертвовать ещё и десятую часть стоимости проданной земли. Из казны были выделены деньги для покупки золота, но его не хватило, и тогда римские матроны передали в казну свои украшения[21]. В награду за такую щедрость «матронам было предоставлено право выезжать в четырёхколесных повозках к священнодействиям и на игры, а в одноколках как по праздничным, так и по будним дням»[22]. Была отлита золотая чаша, которую отправили в Дельфы. Послами были назначены Луций Валерий, Луций Сергий и Авл Манлий. Около Мессинского пролива их корабль был захвачен липарскими пиратами. Их предводитель Тимасифей, «муж, более похожий на римлянина, чем на своих соотечественников», узнав от послов, кто они и что везут, убедил соплеменников не совершать святотатства, и отпустить римлян, и даже снабдил конвоем[23].

В Дельфах послы посвятили чашу в сокровищницу массалиотов. С Тимасифеем римская республика заключила договор гостеприимства (Hospitium publicum), а после захвата Липарских островов в 252 до н. э. его потомки получили освобождение от налогов[24]. Чаша была переплавлена Ономархом во время Третьей Священной войны, но база с посвятительной надписью существовала ещё во времена империи[25].

ИтогиПравить

Взятие Вей открыло новую эпоху в истории Италии. Вейи были давним соперником Рима, и впервые римляне сокрушили противника, равного себе по силам. Аннексия вейентской территории (Ager Veientanus), составлявшей примерно 562 км2, существенно увеличила римские владения, которые к началу IV века до н. э. должны были достигнуть 1582 км2[26]. Это открывало возможность для дальнейшей экспансии. В 395—394 до н. э. римляне разгромили капенатов и фалисков, поддержавших Вейи, и захватили их земли. В 389 до н. э. их населению, а также уцелевшим вейентам было предоставлено римское гражданство. В 387 до н. э. из новых граждан были образованы Стеллатинская, Троментинская, Сабатинская и Арниенская трибы[27].

В южном Лации римляне в конце V века до н. э. также начали брать верх в вековой борьбе с вольсками и эквами, постепенно и с большим трудом продвигаясь к югу от Альгида. Значение победы над Вейями, совпавшее по времени с переходом от архаики к более развитым общественным отношениям, понимали уже в глубокой древности. Отсюда возникла столь необычная для римлян густая атмосфера чудес, пророчеств и знамений, переданная Ливием, и непонятная для скептически настроенных историков рубежа новой эры. Победе способствовала военная реформа, некоторые сведения о которой даёт Ливий (введение жалования войскам и выплат всадникам, зимние квартиры, трибут, установленный для покрытия военных расходов). По-видимому, эти мероприятия были связаны с формированием центуриатной системы, сменившей Сервиево деление на цензовые классы[28].

ПримечанияПравить

  1. Ливий, впрочем, и не говорит, что она была непрерывной
  2. Такое сравнение есть уже у Ливия
  3. Cornell, p. 298—299
  4. Ливий. IV. 58—60
  5. Ливий. V. 1
  6. Cornell, p. 300
  7. Ливий. V. 2
  8. Ливий. V. 3—6
  9. Ливий. V. 2—7
  10. Все это больше похоже на анекдот, но на войне такие случаи действительно бывают. Известный пример — поведение русских генералов при третьем штурме Плевны
  11. Ливий. V. 8—10
  12. Ливий. V. 12
  13. Ливий. V. 13
  14. Ливий. V. 14
  15. Тит Ливий. История… V. 16
  16. Тит Ливий. История… V. 17, 6—9
  17. Писатели конца эпохи республики и времен империи, мыслившие более рационально, полагают, что вода была спущена для орошения полей (Цицерон. О провидении. II, 69; Плутарх. Камилл, 4), что представляется вполне вероятным, тем более, что древний сток длиной более 1200 метров и высотой 2—3 метра сохранился до настоящего времени
  18. Cornell, p. 313
  19. Ливий. V. 23; Плутарх. Камилл, 7
  20. Ливий. V. 23
  21. По словам Плутарха, общим весом в восемь талантов (Плутарх. Камилл, 8)
  22. Ливий. V. 25
  23. Ливий. V. 25; 28
  24. Диодор. XIV. 93, 3—5; Плутарх. Камилл, 8; Ливий. V. 28, 2—5
  25. Аппиан. Италийские войны. VIII. 3
  26. Cornell, p. 312
  27. Ливий. VI. 5, 8
  28. Cornell, p. 301

ЛитератураПравить

  • Cornell T. J. Rome and Latium to 390 B.C. // The Cambridge Ancient History. Vol. 7, part. 2. The Rise of Rome to 220 B.C. — Cambridge University Press, 1990. ISBN 0-521-234468

См. такжеПравить