Открыть главное меню

Тёмные аллеи

«Тёмные алле́и» — сборник рассказов о любви И. А. Бунина.

Тёмные аллеи
Жанр сборник рассказов
Автор Бунин, Иван Алексеевич
Язык оригинала русский
Дата написания 1937—1945, 1953 годы
Дата первой публикации 1943

Над «Тёмными аллеями» Бунин работал в эмиграции с 1937 по 1944 годы. Многие рассказы были написаны во время Второй мировой войны на юге Франции в городе Грасе, в очень стеснённых условиях вишистского режима.

Позже, в 1953 году, добавив к своему сборнику два рассказа, автор стал считать «Тёмные аллеи» своим лучшим произведением.

Произведение входит в программу изучения литературы в российских общеобразовательных школах[1].

Содержание сборникаПравить

Часть IПравить

Рассказ (как и весь сборник) получил своё название от двух строк стихотворения Николая Огарёва «Обыкновенная повесть»: «Кругом шиповник алый цвел / Стояла тёмных лип аллея…». «Шиповник» — альтернативное название сборника, которому сам Бунин отдавал предпочтение.

Бунин говорит в заметках «Происхождение моих рассказов»: «Написал этот рассказ, вспомнив, как однажды — лет сорок тому назад — уезжал из Москвы по Брянской дороге с женой одного офицера, с которой был в связи и которую он провожал на Брянском вокзале в Киев, к её родителям, не зная, что я уже сижу в поезде, еду с ней до Тихоновой пустыни. Это была очаровательная, веселая, молоденькая, хорошенькая женщина с ямочками на щеках при улыбке, решительно ничем не похожая на ту, что написана в „Кавказе“, сплошь, кроме воспоминания о вокзале, выдуманном; на Кавказском побережье я тоже никогда не был, — был только в Новороссийске и в Батуме, видел прочее побережье только с парохода». «А муж её вполне мог застрелиться именно так, как в рассказе, если бы узнал про её измену».

В заметках «Происхождение моих рассказов» Бунин пишет, что из его «писаний» некоторые ему «особенно дороги, кажутся особенно восхитительны — и вот „Баллада“ в числе таких. А меж тем написать его, как и многие другие рассказы… побудила меня нужда в деньгах… Бог дал быстро выдумать нечто совершенно прекрасное (с вымышленной странницей Машенькой, главной прелестью рассказа, с её дивным ночным бдением, дивной речью)» (Бунин, т. 9, с. 371—372). По словам Бунина, «„Баллада“ выдумана вся, от слова до слова — и сразу, в один час: как-то проснулся в Париже с мыслью, что непременно надо что-нибудь <дать> в „Последние новости“, должен там; выпил кофе, сел за стол — и вдруг ни с того ни с сего стал писать, сам не зная, что будет дальше. А рассказ чудесный»[2].

О возникновении замысла этого рассказа Бунин писал: «Представилось почему-то, что еду на беговых дрожках от имения брата Евгения (на границе Тульской губернии) за семь верст на станцию „Боборыкино“ в проливной дождь. Затем — сумерки, постоялый двор купца Алисова (молодого и бездетного) и какой-то человек, остановившийся возле этого постоялого двора и на крыльце счищающий кнутовищем грязь с высоких сапог. Все остальное как-то само собой сложилось — неожиданно». Бунин говорит, что ему хотелось как-то кончить «это неожиданное страшное и блаженное событие в полудетской жизни… милой, жалкой девочки, столь чудесно и тоже совсем неожиданно выдуманной, но чувствовал, что непременно надо кончить как-то хорошо, пронзительно, — и вдруг, не думая, посчастливилось кончить именно так».

Бунин писал: «Верстах в трех от нашей усадьбы, в сельце Озерки, в Елецком уезде, при большой дороге в Елец, было имение, принадлежавшее когда-то моей матери, потом помещику Логофету, а в моей юности его нищему сыну, пьянице, рыжему, тощему. Я изредка бывал у него, был однажды лунным зимним вечером, в доме, освещенном только луною, почему-то, — это всегда бывает неизвестно почему, — вспоминал иногда какой-то момент этого вечера и все хотел что-то присочинить к нему, вставить его в какой-то рассказ, который все не выдумывался. Все это вспомнилось мне однажды, в конце октября тридцать восьмого года в Beausoleil (над Монте-Карло), и вдруг пришел в голову и сюжет „Музы“ — как и почему, совершенно не понимаю: тут тоже все сплошь выдумано, — кроме того, что я когда-то часто и подолгу жил в Москве на Арбате в номерах „Столица“, а в юности был в зимний вечер у Логофета». «Вспомнилась гостиница „Столица“ на Арбате, в которой я не раз и подолгу жил, неожиданно заменил в ней себя каким-то человеком, вздумавшим стать художником, и никак не могу вспомнить, почему, откуда взялась эта странная Муза Граф, — никогда подобной не встречал. Жизнь художника на даче, подмосковные дни и ночи там — некоторое подобие (гораздо более поэтическое действительности) того недолгого времени, когда я гостил на даче писателя Телешова». «А Завистовский тоже выдуман, — не выдумана только его усадьба, на самом деле принадлежавшая когда-то нашей матери…»

  • Поздний час (19 октября 1938) опубл. в газ. «Последние новости», Париж, 1938, № 6467, 11 декабря.

Сюжет рассказа основан на воспоминании Бунина о встречах с В. В. Пащенко в городе Ельце. Отдельные подробности сюжета совпадают с фактами биографии Бунина. «Поздний час» написан после окончательного просмотра того, что я так нехорошо назвал «Ликой». Этот рассказ Бунин считал одним из лучших в книге «Тёмные аллеи» из числа тех, что были написаны до мая 1940 года; он писал: «Перечитал свои рассказы для новой книги. Лучше всего „Поздний час“, потом, может быть, „Степа“, „Баллада“».[3]

Часть IIПравить

Первоначальное заглавие — «Мамин сундук».

Первоначальное заглавие — «По улице мостовой».

В рукописи рассказ озаглавлен «Паша» — по имени героини, которая в окончательной редакции текста именуется Сашей. В рукописи есть слова, исключенные потом автором из текста, — Адам Адамыч говорит: «А, да ты телом хоть куда! Даже розовая, нечто, знаешь, от фламандской школы» — и т. д. В окончательной редакции рассказа он называет её «фламандской Евой». Прототипом Адама Адамыча является Б. П. Шелихов, редактор газеты «Орловский вестник», в которой в молодости сотрудничал Бунин.

Бунин называл этот рассказ «пронзительным». Он вспоминал: «В июне 1914 года мы с братом Юлием плыли по Волге от Саратова до Ярославля. И вот в первый же вечер, после ужина, когда брат гулял по палубе, а я сидел под окном нашей каюты, ко мне подошла какая-то милая, смущённая и невзрачная, небольшая, худенькая, ещё довольно молодая, но уже увядшая женщина и сказала, что она узнала по портретам, кто я, что „так счастлива“ видеть меня. Я попросил её присесть, стал расспрашивать, кто она, откуда, — не помню, что она отвечала, — что-то очень незначительное, уездное, — стал невольно и, конечно, без всякой цели любезничать с ней, но тут подошел брат, молча и неприязненно посмотрел на нас, она смутилась еще больше, торопливо попрощалась со мной и ушла, а брат сказал мне: „Слышал, как ты распускал перья перед ней, — противно!“ Все это я почему-то вспомнил однажды четыре года тому назад осенью и тотчас…»

В автографе есть строки, не вошедшие в окончательный текст, относящиеся к Зойке: «И она была совершенно лишена стыдливости — или скорее с инстинктивной хитростью делала вид, что не имеет её». О Титове в автографе сказано: «…так был он самоуверен, самодоволен, высок, красив, элегантно наряден, блестящ бельём и золотым пенсне».

Бунин придал герою рассказа некоторые черты своего друга, художника и писателя П. А. Нилуса (1869—1943); история Гали Ганской вымышленная. По поводу ханжеских придирок к рассказу Бунин писал 10 мая 1946 года М. А. Алданову: «„Галя“ без „эротики“ никуда не годится (…) Ах, уж эти болваны и лицемеры».

В героине рассказа изображена, по словам В. Н. Муромцевой-Буниной, журналистка и писательница Макс Ли; она писала «вместе с мужем романы, если не ошибаюсь, фамилия их Ковальские. Эти романы печатались в „Вестнике Европы“».[4] Бунин считал этот рассказ своей творческой удачей; он записал в дневнике 11 ноября 1940 года: «Вчера поздно вечером кончил „Генрих“ (начал 6, писал 7 и 9) … „Генрих“ перечитал, кое-что черкая и вставляя, нынче утром. Кажется, так удалось, что побегал в волнении по площадке перед домом, когда кончил».

О происхождении рассказа Бунин писал: «Мне как-то пришло в голову: вот Гоголь выдумал Чичикова, который ездит и скупает „мертвые души“, и так не выдумать ли мне молодого человека, который поехал на поиски любовных приключений? И сперва я думал, что это будет ряд довольно забавных историй. А вышло совсем, совсем другое…». В дневнике Бунин писал о «Натали»: «Никто не хочет верить, что в ней все от слова до слова выдумано, как и во всех почти моих рассказах, и прежних и теперешних. Да и сам на себя дивлюсь — как все это выдумалось — ну, хоть в „Натали“. И кажется, что уж больше не смогу так выдумывать и писать» (запись в дневнике 20 сентября 1942 г.).

Часть IIIПравить

  • В одной знакомой улице (25 мая 1944) опубл. в газ. «Русские новости», Париж, 1945, № 26, 9 ноября.

В этой газете целая полоса была полностью посвящена 75-летию Ивана Бунина. В рассказе Бунин цитирует (неточно) отрывки из стихотворения Я. П. Полонского «Затворница».

Издание этого рассказа выпущено отдельной брошюрой в художественном оформлении М. В. Добужинского (1875—1957), в количестве одной тысячи нумерованных экземпляров. Бунин писал М. А. Алданову из Парижа 11 октября 1945 года: «За „роскошное“ издание „Речного трактира“ немножко стыжусь — в нем кое-что неплохо насчет Волги, вообще насчет „святой Руси“, но ведь все-таки это не лучший „перл“ в моей „короне“, хотя как раз этот „трактир“ принес мне много похвал (я читал его тут многим)». Оценка критики была иной. М. А. Алданов писал Бунину 26 декабря 1945 года о рассказах «Таня», «Натали», «Генрих» и др.: «…все решительно превосходно, никто так не напишет. Описание Волги в „Речном трактире“ и трактира — верх совершенства».

Бунин соглашался с теми, кто называл «Мадрид» и «Второй кофейник» «человеколюбивыми рассказами», и говорил при этом: «…пиша и про девочку в „Мадриде“, и про „Катьку, молчать!“, я то и дело умиленно смеялся, чувствовал нечто вроде приступа нежных, радостных слез» Об этих рассказах Бунин писал 1 октября 1945 г. С. Ю. Прегель: «…ведь и тут такая прелесть русской женской души; оба эти рассказа меня самого до сих пор трогают…» О них Бунин также писал М. А. Алданову 3 сентября 1945 г.: «…они так чисты, простодушны, „героини“ их, по-моему, просто очаровательны».

В «Происхождении моих рассказов» Бунин писал: «Сплошь выдумано. Не раз думал написать нечто вроде „Записок художника“, в воображении мелькало то то, то другое, отрывочно. Мелькнуло как-то то, из чего выдумался „Кофейник“». В рассказе упоминаются реальные лица: русские художники — Г. Ф. Ярцев (1858—1918), К. А. Коровин (1861—1939), С. П. Кувшинникова (1847—1907), Ф. А. Малявин (1869—1940) — и журналист, литературный и театральный критик С. С. Голоушев (псевдоним Глаголь; 1855—1920).

  • Железная Шерсть (1 мая 1944) опубл. в сборнике «Тёмные аллеи», Париж, 1946.

Рассказ основан на фольклоре. В русских народных сказках есть мотивы, напоминающие сюжет бунинского рассказа. В сказке «Звериное молоко» рассказывается о медведе Железная Шерсть, злом преследователе людей.

  • Холодная осень (3 мая 1944) опубл. в газ. «Русские новости», Париж, 1945, № 1, 18 мая.

«Какая холодная осень!» — Бунин неточно приводит первые четыре строки из стихотворения без заглавия А. А. Фета. В рассказе отразилось впечатление, которое произвело на Бунина известие об убийстве Фердинанда. Бунин записал в дневнике 1 января 1945 года: «Очень самого трогает „Холодная осень“».

  • Пароход «Саратов» (16 мая 1944) опубл. в сборнике «Тёмные аллеи», Париж, 1946.

Бунин написал рассказ за один вечер. Он отметил в дневнике 14 мая 1944 года: «Два с половиною часа ночи (значит, уже не четырнадцатое, а пятнадцатое мая). За вечер написал „Пароход Саратов“».

  • Ворон (18 мая 1944) опубл. в газ. «Русские новости», Париж, 1945, № 33, 28 декабря.

Советский критик А. Тарасенков в предисловии к избранным произведениям Бунина (ГИХЛ, 1956, с. 20) упоминал этот рассказ среди лучших работ написанных Буниным в эмиграции. Позже Томас Брэдли в предисловии к изданию «Господин из Сан-Франциско и другие рассказы» (1963, Нью-Йорк, Вашингтон, Square Press, XIX, с. 264) утверждал, что лучшими рассказами писателя в 1930-40-х годах являются «Тёмные аллеи» и «Ворон».

Бунин писал в дневнике с 8 на 9 мая 1944: «Час ночи. Встал из-за стола — осталось дописать несколько страниц „Чистого понедельника“. Погасил свет, открыл окно проветрить комнату — ни малейшего движения воздуха; полнолуние, вся долина в тончайшем тумане, далеко на горизонте нежный розовый блеск моря, тишина, мягкая свежесть молодой древесной зелени, кое-где щёлканье первых соловьёв… Господи, продли мои силы для моей одинокой, бедной жизни в этой красоте и работе!» В. Н. Муромцева-Бунина писала, что Иван Алексеевич считал, что в книге «Тёмные аллеи» "каждый рассказ написан «своим ритмом», в своём ключе, а про «Чистый понедельник» он написал на обрывке бумаги в одну из своих бессонных ночей, цитирую по памяти: «Благодарю бога, что он дал мне возможность написать „Чистый понедельник“»"[5].

  • Часовня (2 июля 1944) опубл. в сборнике «Тёмные аллеи», Париж, 1946.
  • Весной, в Иудее (1946) опубл. в газ. «Русские новости», Париж, 1946, № 49, 19 апреля.

Этот рассказ дал своё название последнему прижизненному сборнику Бунина, изданному в Нью-Йорке в 1953 году.

Первоначальное заглавие рассказа — «На постоялом дворе». Работая над рассказом, Бунин, чтобы почувствовать Испанию, найти нужные краски, читал «Дон Кихота» Сервантеса. Он писал Н. А. Тэффи 6 марта 1949 года: «…теперь одолеваю „Дон Кихота“… в тщетной надежде зацепиться хоть за что-нибудь испанское…»[6]

АдаптацииПравить

Театральные постановкиПравить

ЭкранизацииПравить

РадиопостановкиПравить

ПримечанияПравить

  1. Наталья Машкина «Всякая любовь есть счастье» (Урок по циклу «Тёмные аллеи» И. А. Бунина)
  2. Запись в дневнике 9 октября 1941 г.
  3. Запись в дневнике 7 мая 1940 г.
  4. «Новый мир», 1969, № 3, с. 210
  5. «Новый мир», 1969, № 3. — С. 211.
  6. «Литературная Россия», № 14, 6 апреля 1979.
  7. Наборщикова С. "Тёмные аллеи": возвышенная любовь, где ты? // Балет. — 1995, №3. С. 29–30 Rachmaninov.ru Архивная копия от 13 ноября 2014 на Wayback Machine
  8. Тёмные аллеи. Истории любви ТОАТД Архивная копия от 20 февраля 2014 на Wayback Machine
  9. Возлюбленная нами… Спектакль МДТ им. Ермоловой
  10. Тверской бульвар. Спектакль ОГКД «Пятый театр» (недоступная ссылка)
  11. Тёмные аллеи. История любви в 2-х действиях КДТ им. Пушкина Архивная копия от 5 февраля 2011 на Wayback Machine
  12. В тёмных аллеях. Спектакль театра «Комедія»
  13. Тёмные аллеи. Мелодрама в 2-х действиях МДТ им. Пушкина
  14. Катя, Соня, Поля, Галя, Вера, Оля, Таня… Спектакль ШДИ Архивировано 16 марта 2011 года.

СсылкиПравить

  • Михаил Эдельштейн. Библиотека студента-словесника. — М.: Высшая школа школа проект. журнал «Знамя» № 1, 2005
  • Диана Мышалова. Очерки по литературе русского зарубежья. — Новосибирск, «Наука», 1995. — 223 с.
  • Rosa Fedoulova-Touja. O некоторых особенностях языка И. Бунина (Тёмные аллеи). Revue des études slaves; Париж, 1983.
  • Александр Закуренко. «Тёмные аллеи». О рассказах Ивана Бунина. Литературно-философский журнал «Топос», 14.11.2005
  • Баландина Н. В. Лингвостилистические особенности рассказа И. А. Бунина «Тёмные аллеи» // Слово. Грамматика. Речь. — М., 2001. — Вып.3. — С. 105-116.
  • Баландина Н. В. Языковые средства и их взаимодействие в прозаическом тексте: (рассказ И. А. Бунина «Тёмные аллеи») // Вопросы русского языкознания. — М., 2005. — Вып. 12: Традиции и тенденции в современной грамматической науке. — С. 187-192.
  • Благасова Г. М. Двуединое начало в бунинской концепции любви («Тёмные аллеи») // Творчество И. А. Бунина и русская литература XIX—XX веков. — Белгород, 2000. — Вып. 2. — С. 15-20.
  • Благасова Г. М. Роль красок, звуков, запахов в книге И. А. Бунина «Тёмные аллеи» / Г. М. Благасова, Л. С. Колесникова // Актуальные проблемы изучения литературы на перекрёстке эпох. — Белгород, 2007. — C. 165-168.
  • Глинина О. Г. «Тёмные аллеи» и проблема циклизации в творчестве И. А. Бунина // «Российский литературоведческий журнал». — 1999. № 12. С. 81-91.
  • Гречнев В. Я. Цикл рассказов И. Бунина «Тёмные аллеи»: (психол. заметки) // «Русская литература». — 1996. № 3. С. 226—235.
  • Донецких Л. И. Название цикла как обобщённый символ: («Тёмные аллеи» И. Бунина) / Л. И. Донецких, Е. Л. Грудцина // Вестник Удмуртского университета. — Ижевск, 1996. — N 7. — С. 182-188.
  • Донецких Л. И. Фольклорные традиции в эстетике цикла «Тёмные аллеи» И. Бунина // Учен. зап. Казанского государственного университета. — Казань, 1998. — Т. 135. — С. 202-208.
  • Ильин И. А. О тьме и просветлении. Книга художественной критики: Бунин, Ремизов, Шмелёв. — М., 1991. — С. 3-79.
  • Карпов И. П. Проза Ивана Бунина. — М., 1999.
  • Карпов И. П. Авторское сознание в русской литературе XX века (И. Бунин, М. Булгаков, С. Есенин, В. Маяковский). — Йошкар-Ола, 1994. — С. 28-41.
  • Мышалова Д. В. Реалист ли Бунин? О поэтике цикла «Тёмные аллеи» // «Грани». — 1994. — № 171. — С. 124—130.
  • Подковырин Ю. В. Внешность героев в ценностно-смысловой структуре цикла И. А. Бунина «Тёмные аллеи» // «Сибирский филологический журнал», № 1, 2006. — С. 24-31
  • Родионова Н. А. Типы портретных характеристик в художественной прозе И. А. Бунина: (лингвостилистический аспект): Автореф. дис. … канд. филол. наук. — Уфа, 1999.
  • Саакянц А. Проза позднего Бунина // И. А. Бунин. Собрание сочинений: В 6-ти т. Т. 5. М, 1988.
  • Сливицкая О. В. О природе бунинской «внешней изобразительности» // «Русская литература». — 1994. № 1. С. 72-80.
  • Сливицкая О. В. Сюжетное и описательное в новеллистике И. А. Бунина // «Русская литература». — 1999. № 1. С. 89-110.
  • Сливицкая О. В. Чувство смерти в мире Бунина // «Русская литература». — 2002. № 1. С. 64-78.
  • Хазан В. Эротические функции одежды в цикле рассказов И. Бунина «Тёмные аллеи» // Русская литература XX века в контексте европейской культуры. — Таллин, 1998. С. 119—135.
  • Ширина Е. А. Портрет как средство художественной изобразительности: (На примере рассказов И. А. Бунина «Генрих», "Пароход «Саратов») // Творчество И. А. Бунина и русская литература XIX—XX вв. — Белгород, 2000. Вып. 2. С. 90-95.