Уйгурское Турфанское идыкутство

Уйгурское Турфанское идыкутство (идикутство), Уйгурское государство Идыкутов, Уйгурское государство Кочо — средневековое тюркское феодальное государство в северной части Восточного Туркестана, под управлением династии уйгурских идыкутов. Образовалась в результате распада Уйгурского каганата. Уйгуры контролировали центральную часть торгового пути, который тянулся от Китая до Каспийского моря, и, тем самым, играли важную посредническую роль в разносторонних отношениях между китайской и индоевропейской культурами[4]. Турфанское идыкутство не вело войн с целью расширения своей территории. Оно стремилось к поддержанию мира и невмешательства в дела других народов. Военные действия велись главным образом против вторгавшихся тангутов[5], а также религиозных противников — Караханидской династии[6].

Идыкутство
Вассал Монгольской империи (1209-1335)
Уйгурское Турфанское идыкутство
Qocho Uyghurs.png
861 (867) — 1368
Столица Бишбалык
Крупнейшие города Турфан, Кучар, Карашар, Кумул, Кочо
Язык(и) древнеуйгурский
Религия буддизм, также были распространены манихейство, ислам, несторианство[1][2][3]
Население уйгуры
Форма правления монархия
Преемственность

← Уйгурский каганат

← Кучарское уйгурское идыкутство

← Тибет (империя)
Могулистан →

ИсторияПравить

СозданиеПравить

Территория Восточного Туркестана входила в состав Уйгурского каганата до периода его распада в 840-х годах. После распада каганата большая часть уйгуров мигрировали в различные регионы Восточного Туркестана (Турфан, Кумул, Карашар, Куча, Или, Кашгар), а также в Ганьсу, где ими были созданы два государства — Идыкутство (с центром в Турфане) и Ганьсуйское (с центром в Дунхуане).

Баку Чин отнял у слабеющего Тибета Турфан, Бэйтин, Карашар и Бугур и основал Уйгурское идыкутство.

В конце 860-х — начале 870-х годов Баку Чин уничтожает Кучарское уйгурское княжество.

Конфликт с Караханидским государствомПравить

Уйгуры-буддисты вступили в конфликт со своими соседями-мусульманами, в частности с Караханидским государством. Его правитель Сатук Богра-хан разрушил буддийские храмы Кочо [7].

«Диван лугат ат-турк» Махмуда аль-Кашгари включал в себя уйгуров [8], которых мусульмане воспринимали крайне недружелюбно. Было написано, что «точно так же, как шип должен быть срезан у корня, так и уйгур должен быть поражен на глаз». Кашгари отметил, что тюрки-мусульмане использовали уничижительное имя «Тат» для описания уйгуров-буддистов, которых Кашгари назвал «неверными»[9]. Понятия «буддист» и «уйгур» были тесно переплетены в сознании исповедующих ислам и воспринимались как тождественные[10].

Уйгуры-буддисты подверглись нападению со стороны тюрок-мусульман, и это было описано в работе Кашгари [11]. Работы Махмуда Кашгари содержали стихотворные строфы и стихи, в которых описывалось сражение между буддистами-уйгурами и мусульманами-караханидами[12]. Уйгурские буддийские храмы были осквернены, уйгурские города подвергнуты набегам, а провинция Минглак через Или была целью завоевания мусульманами-караханидами уйгур-буддистов, как описано в 5-й — 6-й строфах работы Кашгари[13][14][15].

«Три тюркских стихотворных цикла» Махмуда Кашгари записаны по порядку: во-первых, поражение «неверных племен» от Караханидов в долине Иртыша, во-вторых, уйгуры-буддисты, атакованные тюрками-мусульманами, и, наконец, поражение, нанесенное «городу между Тангутом и Китаем», Катун Сини, от тангутского хана[16][17].

Хотя Кашгари проявил иное отношение к верованиям и прорицателям тюрок, он выразил ненависть к буддизму в своем Диване, где он поместил цикл стихов о войне против уйгуров-буддистов. Слова буддийского происхождения, такие как toyin (священнослужитель или священник) и Burxān или Furxan [18][19] (имеется в виду Будда[20][21], но слова приобрели общее значение «идол» в тюркском языке аль-Кашгари), имели негативную коннотацию для тюрок-мусульман[22][23].

Имамы и воины, погибшие в боях против уйгуров-буддистов и Хотанского буддийского государства во время исламизации Таримского бассейна Караханидами, почитаются как святые[24].

Монгольское завоеваниеПравить

В 1207 году Уйгурское идыкутство становится вассалом Монгольской империи, а позже — Чагатайского улуса. После ликвидации улуса в 1346 году и образования Могулистана, становится самостоятельным государством. В 1209 году правитель Кара-Ходжи Баурчук Арт Текин объявил о своей верности монголам при Чингисхане, и государство просуществовало как вассал до 1335 года. Подчинившись монголам, уйгуры перешли на службу монгольским правителям в качестве бюрократов, предоставив знания, которых изначально не хватало неграмотным кочевникам[25]. Кочо продолжало существовать как вассал монголов династии Юань и было союзником Юаня против Чагатайского ханства. Монголы позволили уйгурам участвовать в их государственных делах на обширной завоеванной территории от Китая до Европы и давали им важные поручения. Уйгурское письмо превратилось в широко применяемую письменность в Евразии. По сведениям иранского историка Ата Мелика Джувайни (XIV в.), монгольские народы воспринимали изучение уйгурской письменности и языка как высшую точку своей культуры[26]. Одним словом, монголы приняли развитый строй государственного управления Турфанского идыкутства.

УпадокПравить

Уйгуры-буддисты Кочо и Турфана были обращены в ислам во время газавата (священной войны) мусульманским правителем Хизр-Ходжой. Буддийские фрески в «пещере тысячи будд» Безеклик были повреждены местным мусульманским населением, чья религия запрещала изображения живых существ, глаза и рты, в частности, часто выдалбливались. Куски фресок были также отломаны для использования в качестве удобрения местными жителями[27].

В 1368 году было уничтожено Могулистаном.

Государственное устройствоПравить

Во главе государства стоял каган, принявший титул «идыкут» (идикут)», что означало «святое блаженство»[28]. Он управлял всеми политическими, военными, экономическими, правовыми делами государства. В его подчинении находился визирь. Среди проблем, которые должен был решать сам идыкут, были: объявление войны, определение размеров пошлин и налогов, назначение высокопоставленных чиновников на соответствующие должности, рассмотрение жалоб о земле, приговоры: смертная казнь или помилование, установление связи с зарубежными странами и т.д.

Следующими после идыкута были «катун» и «тегин». «Катун» означало «принцесса». «Тегин» означалало «сын государя»[29]. Они занимали второстепенные государственные должности руководителей, правителей выделенных им местностей и городов, приказчиков, послов, командующих войсками, казначеев. У «катун» и «тегинов» были отдельные земли, пастбища, скот. Они имели право оставить все это в наследство.

Затем, на третьем месте, стояли девять визирей, после которых шли «ячиги», то есть правители вилаятов, подобно «баскакам». За ними следовали такие должности, как: «тархан» — высокопоставленные представители военных сословий[30], «туман элчи» (туман — посланник), возглавляющий соединение из 10 тысяч человек, или же глава какой-то общины; посол — вождь общины. Наряду с этим аппарат управления включал такие должности, как: «тузлук» (судья), «тутук» (владелец большого количества движимого и недвижимого имущества, а также правозащитник или глава торговых караванов); «чики», «сан чи» (казначей); «окан кескучи» (распределитель речной воды); «сунчи» (распределитель воды); «сужан» ( вождь племени, аксакал рода и ответственный за сбор налогов); «шуань чэн» (караул); «тор кочи» (статист); «йаловчи» ( глашатай, информатор); «башлиг бег» (главный бег, или бек); «туги бир» (знаменосец); «инан» (доверенное лицо); «тозол бег» (посредник); «он бег» (десятник); «иличи» (посланник) и т. д.

ЭкономикаПравить

В Турфанском идыкутстве существовало высокоразвитое земледелие, в особенности хлопководство, садоводство. Географические условия Турфанского оазиса, присущие только этой местности и окрестностям озера Лобнор, реки Кончи, Ния и северных склонов гор Тянь-Шань (Тангри таг), весьма благоприятствовали земледелию, садоводству.

Из сведений, представленных китайским послом Ван Яньдэ, который посетил эти районы в период Турфанского идыкутства в качестве сунского посланника, явствует, что в те времена на территории этого государства выращивали пять видов зерна (пшеница, рис, просо и др.) и различные овощи. Особенно процветало в Турфанской долине виноградарство[31]. В связи с массовым выращиванием винограда здесь было налажено производство виноградного вина[32]. Кроме того, выращивали персики, груши, крупноплодные абрикосы (в частности, на урюк), гранат и другие фрукты. Все эти продукты вывозились на продажу в соседние государства.

Самой развитой отраслью сельского хозяйства в Турфанском идыкутстве являлось хлопководство. Следует сказать, что культура хлопка попала в Китай именно из Турфана. Уйгурские торговцы ежегодно экспортировали в районы Китая большое количество хлопка[33]. Другой отраслью хозяйства было шелководство. Наряду с развитием техники выращивания и разработки хлопка, достигла подъема и техника текстильной промышленности по производству хлопчатобумажных и шелковых тканей. Обработки кожи и шкур опиралась на скотоводческие хозяйства. Уйгуры были умелыми мастерами пошива одежды и обуви из кожи и выработки военных снаряжений[33]. Большим преимуществом уйгуров Турфанского государства являлось развитие торговли, связанное с высоким уровнем культуры уйгурского народа. Уйгурские торговцы ежегодно везли для продажи в Китай большое количество продуктов местного производства и товаров, произведенных в других районах. Уйгурские торговцы приезжали в столицы киданьского государства Ляо, династии Северная Сун, тангутов (Си Ся). В столице киданей - городе Шан Чэн, специально для уйгурских торговцев даже был построен базар[34]. Систематическое ведение торговли давала возможность уйгурам в распространении своей культуры и своего искусства в Западной и Центральной Азии, а также на территории Китая.

КультураПравить

В период Турфанского идыкутства уйгуры исповедовали буддийскую и манихейскую религии. Уйгуры, проживавшие на западных территориях Кучара, были мусульманами (после Х в.). Уйгуры Турфанского района вплоть до ХV в. оставались буддистами.

Восточный Туркестан был второй родиной буддизма. Эта религия через Восточный Туркестан, в частности через Турфанский оазис, распространилась в Китай. Турфанский оазис еще в I и II вв. н.э. являлся очагом буддизма. После образования Турфанского идыкутства он стал распространяться дальше и достиг расцвета. Главной причиной этому было то, что сам верховный владыка идыкут исповедовал эту религию и утвердил его в качестве государственной религии. Буддизм находился под защитой самого государства, что способствовало широкому его распространению среди уйгурского населения и распусканию корней в этом регионе. В конечном итоге, буддизм занял место манихейства. Тем не менее, правительство Турфанского идыкутства не препятствовало существованию манихейства. Поэтому религии в Турфанском государстве конкурировала друг с другом. Однако все же буддизм занимал главенствующее положение среди всех религий. По сведениям Ван Яньдэ, в конце Х в. в одном лишь городе Кочу имелось 50 буддийских храмов и в них полностью были сохранены буддийские писания (номы)[35]. В этих храмах обучалось основам буддизма множество учеников. Уйгурские буддисты были не только в Турфанском оазисе, но и распространяли свою религию на территории Китая. Необходимо отметить, что в распространении буддизма и распускании его корней в Китае огромная роль принадлежала именно уйгурам.

Знаменитый буддийский ученый Кумараджива в IV в. посетил Китай. Он перевел буддийские писания (номы) на китайский язык и прокомментировал их содержание[36]. Развитие и процветание буддизма в период Турфанского идыкутства превратили районы Турфана в один из крупных культурных центров Центральной и Восточной Азии. И поэтому же многие уйгурские монахи, монахини приобрели большой авторитет в Центральной и Восточной Азии [37]. Даже в качестве послов они посещали киданьское государство, династию Северная Сун, государства тангутов (Си Ся) и чжурчженей (Цзинь)[38]. В этих государствах им всегда позволяли строить молитвенные дома и распространять религию.

Таким образом, в период Турфанского идыкутства буддизм глубоко укоренился в уйгурском обществе, и тем самым явился причиной того, что ислам распространился Турфанской долине с опозданием. Буддизм определенно препятствовал распространению ислама на Востоке и установлению своего господства в этом районе. Это положение продолжалось вплоть до ХV в. , когда ислам стал самым могущественным вероисповеданием в этой части земли. Уйгуры Турфанской долины в конечном счете пошли по пути ислама, который выбрали их собратья, проживающие в долине Тарима. Это положило конец религиозной розни, когда вся нация стала исповедовать общую религию.

По определению ученых, можно сказать, что в период Турфанского идыкутства многие уйгуры все еще проповедовали манихейскую религию, в которую они верили еще со времени Уйгурского каганата на Орхоне. Манихейская религия в 762 г. была утверждена в качестве государственной религии Уйгурского каганата, и это продолжалось вплоть до образования Уйгурского Турфанского идыкутства, так как эта религия имела благоприятные возможности для своего развития[39]. В начальный период Турфанского идыкутства эта религия продолжала существовать среди простого народа. Гардизи, проживавший в ХI веке в своем произведении «Зиннат-ул Ахбар» (Украшение известий), пишет о том, что население Кара Кочо верило в религию Мани. Ежедневно около ворот правителя собиралось 300-400 приверженцев этой религии и громко вслух читало произведения Мани. Затем они шли к правителю и, поприветствовав его, расходились[40]. Китайский посол Ван Яньдэ, который посетил Турфанское идыкутсво в 981-982 гг., также утверждал, что население Кочо исповедовало религию Мани, что здесь даже существовали манихейские дома молитвы[41].

Религия Мани являлась второй по величине религией в Турфанском идыкутстве и людей, проповедовавших эту религию, было много. Поэтому религия Мани защищалась со стороны Турфанского идыкутсва. Как пишет русский историк В. В. Бартольд, каган токуз-огузов (т.е., уйгуров), узнав о том, что Самаркандское ханство собирается нанести удар по верующим Мани в городе Самарканде, послал туда человека с заявлением о том, что количество проповедующих ислам в Турфанском идыкутстве больше, чем количество исповедующих Мани в Самарканде, и особо напомнил, что если они причинят вред верующим в Мани, то они также подвергнут удару верующих в ислам в Кочо[42]. Поэтому Саманиды исключили этот план из своих действий.

В период Турфанского идыкутства также было высоко развито искусство музыки и танца. Оно было особенно развито в Кучарском оазисе. Многие музыканты, выросшие в этом районе, распространяли свое искусство во внутреннем Китае, и далее в Японии, Корее и других районах Восточной Азии. В период Танской империи (618-907) это искусство в Кучаре достигло своего наивысшего уровня развития[43].

Такие музыкальные произведения, как «Кучарская музыка», «Кашгарская музыка», “Музыка Кочо” оказали значительное влияние на развитие китайской музыки[44]. В музыкальном искусстве Кучара и Кочо широко были распространены разные музыкальные инструменты. Была сформирована музыкальная система и созданы свои способы и правила исполнения музыки. Состав музыкальных инструментов уйгуров отличался большим разнообразием. Среди них важное место занимали «пипа» и «конгху». Оркестр, состоящий из нескольких десятков музыкантов, исполняли крупные музыкальные произведения. Песня и музыка являлись постоянными спутниками людей. Люди всегда брали с собой музыкальные инструменты, выходя в путь[45]. Ужу тогда жизнь людей нельзя было представить без танца. Музыкальное искусство Кочо, Кучара и Кашгара в последние времена создало могучую основу для формирования и развития уникальных шедевров музыкального искусства - 12 уйгурских мукамов. Вместе с тем уйгурское музыкальное искусство также оказало большое влияние на искусство Китая.

В период Турфанского идыкутства уйгуры пользовались письменностью, созданной на основе согдийского письма, хотя в начальный период ханства продолжалось использование древнетюркской письменности. Древнеуйгурская письменность была основана на согдийском алфавите, который состоял из 22 букв. На этом алфавите можно было писать и читать справа налево и сверху вниз. Эта уйгурская письменность позже была принята монголами, которые на ее основе создали монгольскую письменность[46]. На уйгурской письменности были созданы многочисленные литературные произведения: стихи, песни, пословицы, басни, поговорки, религиозные предания, драмы, а также буддийские номы и произведения манихейского содержания. В конце 19 и начале 20 вв. западные археологи обнаружили в Турфанской долине фрагменты большого числа письменных памятников. Более 4000 фрагментов этих памятников хранится в фонде рукописей в Санкт-Петербургском филиале Института востоковедения РАН и в Государственном Эрмитаже. Примерно 8000 фрагментов хранится в музеях Германии[47]. Часть произведений хранится в музеях Парижа, Лондона, Урумчи, Пекина, Стамбула и Токио.

В период Турфанского идыкутства большое развитие получила литература. При этом, поэзия занимала особо важное место. Стихотворения на уйгурском языке, созданные в Кочо, судя по содержанию, отражают реальную жизнь и посвящены самым разным аспектам светской жизни. К стихам религиозного содержания относятся стихи, основанные на философских воззрениях буддизма и манихейства. В художественном отношении стихи были написаны на высоком уровне[48]. При их написании авторы умело пользовались красивыми образными выражениями, различными стилистическими средствами. Стихотворения эти базировались на глубоких философских размышлениях. Полустишия, ритмы, рифмы, слоги, стихотворные размеры отличались большой четкостью, а слова употреблялись образно. Сохранились стихи таких уйгурских поэтов, как Апиринчур Тегин, Кики, Притя Яшри, Чисуя Тутунг, Калим Кайши и др.

В Турфанском идыкутстве была высоко развита и проза. Шинко Шели Тутунг являлся самым знаменитым писателем и переводчиком того времени. Он перевел на уйгурский язык буддийские номы и такие известные произведения, как «Алтун яруг» (Золотой Блеск), «Биография Сюань-цзана». Последнее произведение, составляющее 397 листов, было переводом с китайского языка и относилось к буддийской литературе. Кроме того, такие произведения, как «Рассказ о двух тегинах», «Повествование о Чаштани Илиг беке» являлись образцами самых редких и ценных произведений того времени. В Турфанском идыкутстве было развито также составление документов, касающихся государственных дел и правовых отношений, договоров, письменных деловых обращений[49]. Они имели свой собственный стиль и составлялись по своим правилам. В Турфанском идыкутстве было развито и искусство драмы. Драмы принимали всегда религиозную окраску. Драматические спектакли ставились для развлечения во время религиозных праздников[50]. Самым редким и крупным образцом уйгурской драматургии того времени является «Майтри Симит». Литература, как показатель высокого культурного развития Турфанского идыкутства, имеет важное значение с точки зрения искусствоведения и литературоведения.

ИдикутыПравить

  • Пан Текин 850-866[51]
  • Баку Чин 866-871
  • Ирдимин-хан 940–948
  • Арслан-хан 948-985
  • Бильге Текин 1126-?
  • Баурчук Арт Текин (1208—1235)
  • Кусмайин 1235–1245
  • Салун Текин 1246–1255
  • Огрунж Текин 1255–1265
  • Мамурак Текин 1265–1266
  • Кожигар Текин 1266–1276
  • Нолен Текин 1276–1318
  • Томур Бука 1318–1327
  • Сунгги Текин 1327–1331
  • Тайпан (Тайпинну) 1331–1335
  • Юэлу Томур 1335–1353
  • Санге 1353 - ?

Изображения уйгурских буддистов и манихеевПравить

См. такжеПравить

ПримечанияПравить

  1. Éric Trombert; Étienne de La Vaissière. Les sogdiens en Chine (неопр.). — École française d'Extrême-Orient, 2005. — С. 299. — ISBN 978-2-85539-653-8.
  2. Hansen, Valerie. The Impact of the Silk Road Trade on a Local Community: The Turfan Oasis, 500–800 // Les Sogdiens en Chine (неопр.).
  3. Stephen F. Teiser (англ.). The Scripture on the Ten Kings: And the Making of Purgatory in Medieval Chinese Buddhism (англ.). — University of Hawaii Press (англ.), 2003. — P. 55—. — ISBN 978-0-8248-2776-2.
  4. Y. Vernadsky. Notes on the History of the Uigurs in late middle ages // Harvard Journal of Asiatic Studies, 1936, volum 56.
  5. Е.И. Кычанов. Государство Си Ся. М ., 1968, С. 8, 46-148.
  6. Молладжи. Буграханлар Тэзкириси (Биография Буграханов). Кашгар, 1988. С.50-130; Хаджи Нурхаджи. Ислам дининин Шинджангдики тарихи. Урумчи; Молла Муса Сайрами. Тарихи Хамиди (История Хамиди). Урумчи, 1987, С. 3-30.
  7. Dust in the Wind: Retracing Dharma Master Xuanzang's Western Pilgrimage (англ.). — Rhythms Monthly, 2006. — P. 479. — ISBN 978-986-81419-8-8.
  8. Edmund Herzig. The Age of the Seljuqs (неопр.). — I.B.Tauris, 2014. — С. 26. — ISBN 978-1-78076-947-9.
  9. Edmund Herzig. The Age of the Seljuqs (неопр.). — I.B.Tauris, 2014. — С. 13—. — ISBN 978-1-78076-947-9.
  10. Devin DeWeese. Islamization and Native Religion in the Golden Horde: Baba TŸkles and Conversion to Islam in Historical and Epic Tradition (англ.). — Penn State Press (англ.), 2010. — P. 152—. — ISBN 0-271-04445-4.
  11. Harvard Ukrainian Research Institute. Harvard Ukrainian studies (неопр.). — Harvard Ukrainian Research Institute, 1980. — С. 159.
  12. Robert Dankoff. From Mahmud Kaşgari to Evliya Çelebi (неопр.). — Isis Press, 2008. — С. 79. — ISBN 978-975-428-366-2.
  13. Robert Dankoff. From Mahmud Kaşgari to Evliya Çelebi (неопр.). — Isis Press, 2008. — С. 35. — ISBN 978-975-428-366-2.
  14. Robert Dankoff. From Mahmud Kaşgari to Evliya Çelebi (неопр.). — Isis Press, 2008. — С. 35. — ISBN 978-975-428-366-2.
  15. Harvard Ukrainian Research Institute. Harvard Ukrainian studies (неопр.). — Harvard Ukrainian Research Institute, 1980. — С. 160.
  16. Robert Dankoff. From Mahmud Kaşgari to Evliya Çelebi (неопр.). — Isis Press, 2008. — С. 27. — ISBN 978-975-428-366-2.
  17. Harvard Ukrainian Research Institute. Harvard Ukrainian studies (неопр.). — Harvard Ukrainian Research Institute, 1980. — С. 151.
  18. Giovanni Stary. Proceedings of the 38th Permanent International Altaistic Conference (PIAC): Kawasaki, Japan, August 7-12, 1995 (англ.). — Harrassowitz Verlag in Kommission, 1996. — P. 17, 27. — ISBN 978-3-447-03801-0.
  19. James Russell Hamilton. Conte bouddhique du bon et du mauvais prince (фр.). — Éditions du Centre national de la recherche scientifique, 1971. — С. 114.
  20. Linguistica Brunensia (неопр.). — Masarykova univerzita, 2009. — С. 66.
  21. Egidius Schmalzriedt; Hans Wilhelm Haussig. Die mythologie der mongolischen volksreligion (неопр.). — Klett-Cotta, 2004. — С. 956. — ISBN 978-3-12-909814-1.
  22. Dankoff, Robert. Kāšġarī on the Beliefs and Superstitions of the Turks (англ.) // Journal of the American Oriental Society (англ.) : journal. — American Oriental Society, 1975. — January (vol. 95). — P. 69. — doi:10.2307/599159.
  23. Robert Dankoff. From Mahmud Kaşgari to Evliya Çelebi (неопр.). — Isis Press, 2008. — С. 79. — ISBN 978-975-428-366-2.
  24. David Brophy. Uyghur Nation: Reform and Revolution on the Russia-China Frontier (англ.). — Harvard University Press, 2016. — P. 29—. — ISBN 978-0-674-97046-5.
  25. Souček, 2000, p. 105.
  26. А. Zeki Velidi Togan Umumi Turk Tarihine Giris. Istanbul, 1981, S.272 (a.b.s.d); Laszlo Rasonyi. Tarihte Turkluk. Ankara, 1988 S.112-113.
  27. Whitfield, Susan. A place of safekeeping? The vicissitudes of the Bezeklik murals // Conservation of ancient sites on the Silk Road: proceedings of the second International Conference on the Conservation of Grotto Sites, Mogao Grottoes, Dunhuang, People's Republic of China (англ.) / Agnew, Neville. — Getty Publications, 2010. — P. 95—106. — ISBN 978-1-60606-013-1. Архивная копия от 30 октября 2012 на Wayback Machine
  28. Тихонов, 1966, с. 52.
  29. Тихонов, 1966, с. 53.
  30. Abdulkadir Donuk. Eski Turk Devletlerinde Idari - Askeri Unvan Ve Terminler. Istanbul, 1988.
  31. Чэн Суло, 1993, с. 390-391..
  32. Чэн Суло, 1993, с. 246.
  33. 1 2 Чэн Суло, 1993, с. 248.
  34. Д. Позднеев. Исторический очерк уйгуров. СПб, 1899.
  35. Wang Yande: См: Ozkan Izgi, Р. 41-74; А. Н. Бернштам, Указ. соч., С. 179-190.
  36. Абдуреим Турсун. Философская мысль уйгуров раннесредневековья. Бишкек, 2002, С.68-72.
  37. Краткая история уйгуров. Алма-Ата,1991, С.150.
  38. Сун Ши (История династии Сун), гл.197, 490.
  39. Гумилев, 1967, с. 299-350.
  40. Эти примеры Гардизи взяты из книги А. Н. Бернштама. Очерки древней и средневековои истории уйгурского народа. Алма-Ата, 1951, С.180 (на уйг. яз.).
  41. Ozkan Izgi, Р. 41-74; Bahaeedin Ogel. Turk Kulturunun Gelishm Chaglari. Istanbul,1988, S.210.
  42. Чэн Суло, 1993, с. 252.
  43. Абдушукур Мухаммат Имин. Уйгур хэлк классик музикиси он икки мукам хэккидэ. Пекин, 1980, С.3-70.
  44. Гу Бао. Гудаи Синьцзянде иньюе удао юй гудай шэхуй (Танцевальная музыка и общество древнего Синьцзяна). Урумчи, 1986, С.10-50.
  45. Ozkan Izgi, S. 41-74; Bahaeedin Ogel. Turk Kulturunun Gelishme Chaglari, S.211.
  46. Юаньши. Тататуна Чжуань (История династия Юань. Биография Тататуна), Цз. 127; С.27398(1446).
  47. Восточный Туркестан древности и раннем средневековье; М., 1992, С.564.
  48. Гайратджан Осман, 1996, с. 191.
  49. А. Н. Бернштам. Уйгурские юридические документы. ПИ, Т.15; Л .,1940; С. Е.Малов. Памятники древнетюркской письменности. М-Л, 1951; А. К. Кибиров. Социально -экономический строй Уйгуристана XIII-XIV вв (по уйгурским юридическим документам). Афтореф.канд.дисс.ИКФ АН СССР; Вып.I-IХ; Фрунзе; 1950.
  50. Гайратджан Осман, 1996, с. 202-205.
  51. As duplicated and augmented in George Qingzhai Zhao, Marriage as Political Strategy and Cultural Expression: Mongolian Royal Marriages from World Empire to Yuan Dynasty (Peter Lang, 2008), p. 165–66, 174–76.

ЛитератураПравить

  • Д.И Тихонов. Хозяйство и общестнный строй Уйгурского государства Х-ХIV вв. — М-Л, 1966.
  • Чэн Суло. Лун Хуйху юй Удай Сун Ляо Цзин де гуаньси (Взаимноотношение Уйгуров с династей Сун, Ляо, Цзин в период пяти династий), Гаочан Хуйху Ванго (Уйгурское княжество Кочо). Тан Сун Хуйху Ши Лунзци. — Пекин, 1993.
  • Л. Н. Гумилев. Древние тюрки. — Moсква, 1967. — 299-350 с.
  • Гайратджан Осман. Уйгур классик адабиятининг кискиче тарихи.(Краткая история уйгурской классической литературы). — Урумчи, 1996.
  • Краткая история уйгуров. Алма-Ата, 1991.
  • Soucek, Svat. A History of Inner Asia. — Cambridge University Press, 2000.

СсылкиПравить