Фичино, Марсилио

Марси́лио Фичи́но (лат. Marsilius Ficinus, итал. Marsilio Ficino; 19 октября 1433 года, Фильине-Вальдарно, близ Флоренции — 1 октября 1499 года, вилла Кареджи, близ Флоренции) — итальянский философ, гуманист, астролог, католический священник, основатель и глава флорентийской Платоновской академии. Один из ведущих мыслителей раннего Возрождения, наиболее значительный представитель флорентийского платонизма — направления, связанного с возобновлением интереса к философии Платона и направленное против схоластики, в особенности против схоластизированного учения Аристотеля.

Марсилио Фичино
Marsilius Ficinus
Marsilio Ficino - Imagines philologorum.jpg
Дата рождения 19 октября 1433[1]
Место рождения Фильине-Вальдарно, близ Флоренции
Дата смерти 1 октября 1499[1] (65 лет)
Место смерти Кареджи, близ Флоренции
Страна
Альма-матер
Язык(и) произведений латынь
Школа/традиция платонизм, неоплатонизм
Направление гуманизм
Основные интересы философия
Commons-logo.svg Медиафайлы на Викискладе

В 2015 году появились документальные свидетельства[3] о том, что Фичино мог быть автором «Марсельского Таро».

БиографияПравить

СтановлениеПравить

Происхождение и первоначальное образованиеПравить

Марсилий Фичино родился в небольшом городке Фильине, расположенном в долине реки Арно недалеко от Флоренции. О том, что его рождение произошло 19 октября 1433 года, он сообщает в письме своему другу Мартину Уранию[de] (Преннингеру), уточняя, что данное событие, по словам его матери, произошло в 21 час. Учитывая, что столь точные сведения исходят из первых уст, автор фундаментальной биографии Фичино Р. Марсель считает излишним обсуждать иные возможные даты рождения философа, среди которых указывается 1435 или даже 1438 год[4]. О том, что семья Марсилия была достаточно знатной, свидетельствует существование герба, серебряного меча на голубом поле с золотыми звёздами по сторонам. Собственноручным изображением семейного герба украшены некоторые ранние рукописи Фичино, и он был изображён на могиле философа в флорентийской церкви Сан Пьер Маджоре[it], разрушенной в XVIII веке[5][6]. Отцу Фичино, Диотифечи д’Аньоло ди Джусто (Diotifeci d’Agnolo di Giusto), ко времени рождения сына было около 28 лет. Согласно архивным данным, в 1433 году он занимался изучением медицины и жил в своём доме. Его жена Александра (Alessandra di Nannocchio di Ludovico), дочь гражданина Флоренции из Монтеварки, была значительно младше, и родилась около 1413 года. Помимо Марсилия, в семье было ещё двое сыновей и племянники, упомянутые в завещании философа. Их старший сын, Карло, был примерно на год старше Марсилия. С какого-то времени Диотифечи начал подписываться фамилией Фичино, образованной, по-видимому, как производное от имени. Вероятно, перемена произошла после того, как Фичино-старший около 1445 года стал домашним врачом Козимо Медичи и получил флорентийское гражданство, и уже с 1457 года Марсилий подписывался как Marsilius Ficinus Florentinus[7].

 
Фильине, прощадь Марсилио Фичино

Детство Марсилия, о котором никакие подробности не известны, прошло в родительском доме на площади, носящей сейчас его имя, недалеко от монастыря Сан Франческо[it][8]. Сведения о первоначальном образовании Фичино противоречивы. Джованни Корси[en], чья биография философа (Vita Ficini) была издана в 1506 году, говорит, что по причине недостатка средств отец Фичино не могу обеспечить сыну хороших учителей, и ему преподавали люди «незначительные и ничтожные». Анонимный автор другого жизнеописания, известного как «Vita secunda», утверждал, что видя способности мальчика, начальное образование дал ему отец[9]. Дальнейшая судьба мальчика определялась близостью его отца к Козимо Медичи, крупнейшему банкиру и фактическому полновластному правителю Флорентийской республики. Будучи известным хирургом, Диотифечи Фичино стал придворным врачом Козимо (electissimus medicus suus) и другом его сыновей Пьеро и Джованни[10]. По предположению Р. Марселя, близость к семье Медичи и архиепископу Антонину Пьероци дала Диотифечи возможность отдать сына обучаться в одну из школ, основанных папой Евгением IV. Там же, возможно, учился и лучший друг детства Марсилия, поэт Нальдо Нальди. Впрочем, средневековые биографы Фичино явно эту гипотезу не подтверждают, и Капонсакки, писавший биографию Фичино в конце XVI века, называет первыми учителями Фичино Луку ди Сан Джимильяно и Командо Симона Команди ди Пьеве Сан Стефано; их обоих философ помнил долгие годы, с почтением вспоминал и ходатайствовал за них. Возможно, тогда же Марсилий обучался начаткам греческого языка у Франческо да Кастильоне[it][11][12][13]. По оценке профессора Джеймса Хэнкинса[en], учителя, которые оказались по карману семье Фичино, не были лучшими, о чём свидетельствуют не слишком гладкий стиль латинской прозы Марсилия и его не достаточно глубокое знакомство с классической литературой. В результате, упоминая о существовавшем в античности противопоставлении риторической и философской традиции, Фичино идентифицировал себя с последней[14].

Как и о детстве, о годах учёбы в университете Фичино мало что известно. Во время чумы 1448—11449 годов семья Фичино временно переселилась в Пизу, и к занятиям Марсилий смог вернуться только в начале 1450-х годов. Из датированной 28 октября 1451 года короткой записи в приходно-расходной книге некоего Джованни Келлини следует, что Фичино преподавал логику Пьеро Пацци по учебнику Паоло Венето. Вероятно, сам он также изучал данный предмет под руководством магистра Пьеро ди Антонио Дини, упомянутого в том же документе. Дини, зачисленный профессором логики в Studio Fiorentino[it], предшественнике Флорентийского университета в марте 1451 года, более ничем не известен. Имя Паоло Венето, преподававшего в Падуе в начале XV века, связано с распространением в Италии идей английских аристотелистов. Об образованности и учёной репутации Фичино свидетельствует то, что едва достигнув 18 лет он стал учителем Пьеро Пацци, одного из богатейших и влиятельнейших людей Флоренции, ранее обучавшегося у Томмазо Понтано[it]. Помимо прочего, Пацци был обладателем превосходной библиотеки и членом кружка византийца Иоанна Аргиропула[15]. Дополнительные подробности сообщает Капонсакки, согласно которому, «как только университет возобновил занятия [Марсилий] принялся за логику, риторику и философию, а именно перипатетическую, и в ней имел учителем Никколо Тиньози из Фолиньо»[16]. Тиньози, получивший кафедру логики в Болонье в 1426 году, а затем медицины в Ареццо, был типичных схоластом своего времени, не лишённый научных претензий. Пять его сохранившихся трудов, содержащих комментарии к различным произведениям Аристотеля, были опубликованы позднее учёбы Фичино, в ходе полемики с Аргиропулом[17].

Формирование мировоззрения. Ранние трудыПравить

 
Delle divine lettere del gran Marsilio Ficino, 1563

Дискуссионным является вопрос о степени влияния схоластики на раннего Фичино. По мнению Р. Марселя, ко времени учёбы у Тиньози платоновские пристрастия Фичино уже вполне сформировались, хотя его знание греческого было только на базовом уровне, а качество доступных текстов давало только фрагментарное представление об идеях древнегреческого философа[18]. С другой стороны, как утверждает автор второго жизнеописания, с Тиньози Марсилия связывала «великая дружба», и под руководством профессора молодой философ с большим прилежанием занимался математикой, астрономией и оптикой, которой посвятил несколько работ. Возможно, одной из них является датированный 13 сентября 1454 годом трактат «О зрении и о солнечных лучах», опубликованный Паулем Кристеллером. К тому же периоду относятся несколько других работ реферативного характера (два «Трактата о физике», «Трактат о душе», «Трактат о Боге, природе и искусстве», «Вопросы о свете и многие другие», «О звуке», «Разделение философии»). 6 августа 1455 датируется примечательное «Послание к братьям», посвящённое рассуждению о божественности семьи и налагаемых ею обязательств[19]. Во «Втором жизнеописании» утверждается, что отец заставлял Марсилия изучать Аристотеля и математику, в надежде, что сын выберет врачебную карьеру. Однако ни усилия Диотифечи, ни уговоры Тиньози «покинуть Академию ради Ликея», успеха не возымели[20].

Первоначальное знакомство Фичино с идеями Платона происходило через латинских платоников — Цицерона, Макробия, Апулея, Боэция, Августина и Халкидия. Итогом его ранних штудий стали утраченные «Наставления в платонической науке» (Institutiones ad Platonicam disciplinam) в четырёх книгах, созданные в 1456 году. Много лет спустя Фичино признавался, что прочитавшие его труд Кристофоро Ландино и Козимо Медичи начинание, в целом, одобрили, «но посоветовали не публиковать, доколе не обучусь греческому языку и буду черпать из источников платонического учения». В том же году, видимо, был написал комментарий к диалогу «Тимей», также не сохранившийся. По предположению Марселя, данный комментарий представлял собой вторую редакцию «Наставлений»[21][22]. Сопоставляя с высказываниями в других ранних произведениях, российский историк Олег Кудрявцев приходит к выводу о том, что уже в 1456 году у Фичино формируется установка, направлявшая всю его последующую деятельность, — разрабатывать христианскую апологетику, опираясь на философско-богословское наследие античности. Синтез языческой и христианской культуры рассматривался гуманистом как средство укрепления христианской веры, найдя ей основание в освящённой веками традиции — у Платона и Гермеса-Меркурия. Такие устремления не остались незамеченными, и неизвестный переводчик фичиновского трактата «О божественном неистовстве» (De divino furore) на итальянский язык называет автора «новым платоновым умом, который благодаря тонкости дарования и непрерывному труду в нежнейшем возрасте его [этот ум] вскрыть и как бы обнаружить до дна». Упомянутый трактат датирован 1 декабря 1457 оформлен в виде письма к поэту Пеллегрино дельи Альи (Pellegrino degli Agli) и позднее был включен в первую книгу «Эпистол». Это небольшое сочинение толкованием изложенного в диалоге «Федр» платоновского учения о божественном безумии[en], на тот момент доступного в переводе Леонардо Бруни (1405)[23].

Значительный интерес исследователей вызвали несколько ранних работ Фичино, в которых тот рассмотрел иные философские школы античности. 1457 годом датируют небольшой реферат «О четырёх философских школах», дающий сведения также о взглядах стоиков и эпикурейцев. В более объёмном трактате «О наслаждении» исследовалась гедонистическая этика не только четырёх основных школ, но и киников, киренаиков, атомистов и некоторых других. Наибольшие споры вызывает утраченный «небольшой комментарий» (лат. commentariolum) к поэме «О природе вещей» Лукреция, ставшей известной только в 1417 году. О произведении известно из сообщения венгерского друга Фичино Яна Паннония, упоминавшего в 1484 или 1485 году о том, что гуманист «как то свойственно юному возрасту, легкомысленно пропагандировал некоего древнего философа, или поэта, коего затем, руководствуясь более здравым советом, стал скрывать и (как я слышал) уничтожать». В 1492 году Фичино сам признавался в письме к Мартиру Уранию, что сжёг свои комментарии к Лукрецию, подобно тому, как Платон сжёг свои трагедии и элегии[24]. Предпринятый Фичино анализ поэмы Лукреция стал одним из первых в современной истории, и потому интересны причины, сподвигшие его уничтожить свой труд. По мнению Дж. Хэнкинса, такой поступок является явным указанием на духовный кризис, настигший Фичино в начале его карьеры, а Р. Марсель уподобляет его супружеской неверности[25]. Возможно, однако, восходящий к опасениям Паннония миф о кризисе является преувеличением, и причиной стало осознание молодым философом отсутствие у себя поэтического таланта[26]. Так или иначе, период 1457—1458 годов прошёл для Фичино под знаком увлечения Лукрецием, учению которого посвящено несколько известных только по названию сочинений и ряд сохранившихся писем. Согласно воспоминаниям младшего современника Фично, доминиканца Зеновия Аччайоли[en], конец этой «языческой болезни» положили беседы с архиепископом Антонином[27][28].

Перевод и толкование сочинений ПлатонаПравить

Работа над переводами ПлатонаПравить

Относительно периода, предшествующего исторической встрече Фичино с Козимо Медичи, сведения источников и мнения исследователей расходятся. Согласно Корси, Диотифечи Фичино, желая вернуть сына к гарантирующей надёжный доход медицине, отправил сына обучаться в Болонью. Его пребывание продлилось там не долго, и на ближайших каникулах, вернувшись домой, в возрасте 26 лет, он был представлен отцом престарелому правителю города, был замечен и возвращён к занятию платоновской философией. Рассказ Корси даёт период пребывания в Болонье с 1458 по 1459 год, хотя по мнению Р. Марселя правильнее болонский период датировать 1459—1462 годами[29]. П. Кристеллер считает сведения о болонской учёбе Фичино недостоверными и полагает, что медицинское образование он мог получить и во Флорентийском университете, где числился студентом ещё в 1462 году[30]. Длительное время предметом спором являлся вопрос о том, сохранил ли Фичино связи со своей альма-матер, пока в начала 1990-х годов не были опубликованы документы, из которых следовало, что в 1464 году он был нанят для чтения лекций по философии, небольшую плату за которые, в размере 40 флоринов, получил только пять лет спустя[31]. Ещё одним неясным вопросом является то, каким образом Фичино овладел греческим языком на уровне, достаточном для ведения своих исследований. Утверждение о Корси о том, что необходимые сведения он получил у известного гуманиста Бартоломео Платины сомнительны, и, по предположению Кристеллера и Марселя, Фичино совершенствовался самостоятельно в процессе работы над греческими текстами[32]. В качестве пробы пера молодой гуманист приступил к переводам трудов неоплатоников Прокла, Ямвлиха, орфических, пифагорейских и герметических текстов, Гомеровских гимнов. Большинство из них осталось неизданными, видимо, по причине низкого качества перевода. Некоторые из них он, тем не менее, счёл достаточно удачными: переложение «О пифагоровой школе» Ямвлиха сохранилось в двух рукописях, одна из которых принадлежала Джованни Пико делла Мирандола, а пифагоровы «Золотые стихи» были презентованы Козимо Медичи. Не позднее 1462 года был переведён на латынь комментарий Гермия Александрийского на «Федр», несёт следы неопытности переводчика — буквальное следование оригиналу, неточности стиля латинской прозы. Перевод «Математики» Теона Смирнского, своего рода математическое введение к платоновским диалогам, имеет те же недостатки. Несколько месяцев заняла работа над «Герметическим корпусом» по поручению Козимо Медичи. В предисловии ко входящему в собрание трактату «Поймандр» Марсилий сформулировал цель данного предприятия, проследить «единую и повсюду с собой согласную школу древнего богословия» от самых её истоков, от Гермеса Трисмегиста и Орфея до «божественного Платона». По завершении, в апреле 1463 года Фичино написал комментарий к «Халдейским оракулам»[33].

Ко времени смерти Козимо Медичи 1 августа 1464 года Фичино успел закончить перевод 10 из 36 диалогов Платона. Точная хронология его работы и принцип отбора текстов не вполне ясны, но, видимо, в список первоочередных были включены те произведения Платона, для которых к тому времени ещё отсутствовал латинский перевод. Датированное 1 апреля 1466 года письмо, адресованное одному из ближайших друзей философа, врачу Микеле Меркати[en], сообщает о завершении работы над 23 диалогами и начале работы над «Кратилом». В том же письме переводчик настоятельно запрещает переписывать свои труды, обосновывая свою просьбу его незавершённостью, необходимостью дополнительных правок и завершения работы над всеми диалогами[34]. Ещё до завершения перевода всего Платона, в 1468 году, Фичино некоторое время потратил на переложение на итальянский язык политического трактата «Монархия» Данте Алигьери. С одной стороны сочинение поэта прошлого столетия не утратило актуальности, с другой Фичино чрезвычайно высоко ценил Данте, рассматривая его как мыслителя в платоновском духе[35]. Вторая часть работы над переводам и Платона происходила под патронажем сына Козимо Старого, Пьеро Подагрика. До смерти последнего в конце 1469 года Фичино успел завершить оставшиеся диалоги и написать объёмный комментарий к «Пиру», сразу же переведя его на итальянский. Третий этап, включавший выверку переводов и комментирование диалогов, был выполнен при поддержке внука Козимо, Лоренцо Великолепного (1449—1492). Именно Лоренцо было посвящено вышедшее в 1484 году первое печатное издание Платона, включая произведения, ранее посвящённые Козимо и Пьеро. Финансовую поддержку изданию оказал представитель другой знатной семьи Флоренции, Филиппо Валори[en], в чьём имении Майано философ завершал работы над текстами Платона[36]. Из предисловия следует, что для критического просмотра были привлечены лучшие знатоки античной словесности — грамматик византийского происхождения Димитрий Халкокондил, флорентийцы Георгий Антон Веспуччи, Джовани Баттиста Бонинсеньи (Giovanni Battista Buoninsegni), Анджело Полициано, Кристофоро Ландино и Бартоломео Скала[en]. В издании 1484 года каждое произведение Платона снабжено более или менее подробным «рассуждением», из которых 14 были выполнены в ходе первого этапа работ (до 1469 года), а остальные в процессе подготовки публикации (1482—1484). Краткость последних Фичино объяснял спешкой в условиях, когда типографы страницы «бесцеремонно вырывали у него из рук»[37].

Фичиновский комментарий к «Пиру» стал его первым значительным оригинальным произведением, разошедшимся во многих рукописях и принёсшим ему известность. Созданное по воспоминания об устроенном 7 ноября 1468 года, в годовщину смерти Платона, пире, оно состоит из речей, будто бы произнесённых участниками собрания на тему космического значения любви и божественного происхождения красоты. Два других крупных комментария созданы позже, к «Федру» между 1476 и 1478 годами, и к «Тимею», видимо, летом 1483 года[38].

Фичино — комментатор платоновских текстовПравить

 
Андреа Феруччи, бюст Марсилио Фичино, Санта Мария дель Фьоре, Флоренция

В философской картине мира Фичино, его деятельность по переводу и комментированию платоновских текстов имела важнейшее значение. Обращаясь к Лоренцо Медичи, он заявлял о том, что таким образом божественно провидение «решило священную религию не только укрепить пророками, сивиллами и святыми учителями, но также особенным образом возвеличить посредством некой безупречной философии». Разделяя представление поздних платоников о философии как о божественном откровении, Фичино, как христианский мыслитель, видел в ценность лишь как инструмент для достижения спасения, и духовное наследие Платона подходило для этой цели в наибольшей степени. «Благочестива философия» Платона, по мнению Фичино, соотносится с учением Ветхого и Нового Заветов подобно Луне и Солнцу[39].

«Платоновское богословие о бессмертии души» и малые трудыПравить

Завершив работу над первой часть перевода сочинений Платона, Фичино приступил к своему главному труду, трактату «Платоновское богословие о бессмертии души». Согласно заявленным философом целям, «Платоновское богословие» было призвано продемонстрировать, что Платон из всех древних мыслителей ближе всех подошёл к истинам христианства, и его труды более пригодны для того, чтобы служить основанием церковной догматики, нежели сочинения Аристотеля и его продолжателей. Другое важно свойство «благочестивой философии» Платона, по мнению Фичино, в том, что она способна обратить на путь веры людей «острого ума, которые доверяют только разумным доказательствам»[40]. Развивая высказанные ранее соображения, Фичино выстраивает историческую цепь преемственности истинного знания, от Меркурия и Зороастра до Платона, автор указывает на то, что с появлением христианства миссия божественного проведения не завершена, поскольку религии угрожают споры перипатетиков, разделённых на школы александристов и аверроистов. В письме к Яну Паннонию Фичино выражал надежду, что благодаря «Платоновскому богословию» нечестивые перипатетики изменять своё скептическое отношение к религии[41].

С трактатом неоплатоника Прокла со сходным названием Фичино познакомился задолго до написания своего произведения, ссылаясь на него в своих ранних сочинениях до 1458 года. По предположению П. Кристеллера, работа над «Платоновским богословием» началась в 1469 году, и завершилась не позднее конца января 1474 года, поскольку уже 20 января того года на одно из его положений ссылался Лоренцо Медичи. По свидетельству автора, написание трактата происходило в имении его друга, поэта Джованни Кавальканти[en]. На протяжении нескольких лет Фичино дорабатывал текст, значительные корректировки и дополнения были внесены в 1480—1482 годах. В результате трактат был издан только в ноябре 1482 года[42].

В ходе работы над крупными произведениями Фичино нередко рассуждения об отдельных частных вопросах оформлял в виде небольших трактатов, которые затем либо издавал отдельно, либо включал в качестве раздела в «Эпистолы». Во вторую часть «Эпистол» вошли сочинения, тематически связанные с «Платоновским богословием» — «Пояснение» и «Компендий» к нему. Вместе с другими аналогичного плана текстами, написанными на рубеже 1476—1477 годов, они составляли «пять ключей платоновской мудрости»[43].

Положение в обществеПравить

Фичино и МедичиПравить

Риторика совершенной платонической дружбы и любви между Фичино и Лоренцо Медичи подвергается некоторыми историками сомнению. По мнению итальянского историка Риккардо Фубини (Riccardo Fubini), их отношения никогда не были по-настоящему сердечными, а после 1474 года они окончательно испортились по причине политических разногласий. Некоторые письма Фичино дают основания сделать вывод о его сочувствии к участникам заговора Пацци, желавших свергнуть власть Медичи во Флоренции. Среди корреспондентов Фичино были убитые в день выступления 26 апреля 1478 года Якопо Браччолини, сын гуманиста Поджо Браччолини, и архиепископ Франческо Сальвиати. Последнего Фичино называл своим «покровителем, гарантирующим безопасность всех его начинаний»[44]. Молодому кардиналу Рафаэлю Риарио, чьё участие в заговоре осталась недоказанным, но от которого заговорщики ожидали политической поддержки, Фичино посвятил важный и получивший широкую известность трактат «Veritas de institutione pricipis»[45].

Во главе Платоновской академииПравить

 
Доменико Гирландайо (1486—1490): Марсилио Фичино (крайний слева) Кристофоро Ландино, Анджело Полициано и Димитрий Халкондил на фреске Благовестие Захарии, Санта Мария Новелла, Флоренция

Козимо Старший предпринимал попытки преодолеть разделение церквей на латинскую (католическую) и греческую (православную). После того, как эти попытки потерпели неудачу, внимание Козимо Медичи и членов его кружка сосредоточилось на учении византийского мыслителя Георгия Гемиста Плифона, активно пропагандировавшего греческую философию и нареченного за это «вторым Платоном». На основе переосмысления платонизма Плифон стремился сконструировать новую универсальную религиозную систему, которая стала бы реальной альтернативой существующим монотеистическим вероисповеданиям (прежде всего христианству) и открывала путь к подлинной истине.

Когда Козимо Медичи решил воссоздать во Флоренции платоновскую Академию, его выбор пал на Марсилио. В 1462 году Медичи подарил Фичино имение, расположенное неподалеку от его собственного, а также греческие рукописи произведений Платона и некоторых других древних авторов. Фичино стал домашним учителем внука Козимо Медичи, Лоренцо. Среди других учеников Фичино был выдающийся философ-гуманист Джованни Пико делла Мирандола, а также Франческо Каттани да Диаччето, которого Фичино считал своим преемником на посту главы Платоновской академии во Флоренции[46]. Ученик Диаччето, Джованни ди Бардо Корси, в 1506 году написал краткую биографию Фичино[47].

Деятельность Фичино вызвала широкий общественный резонанс. Вокруг него сложилась группа единомышленников, своего рода ученое братство, получившее известность под названием Платоновской академии. Академия стала одним из важнейших интеллектуальных центров эпохи Возрождения. В её состав входили люди самого разного звания и рода занятий — аристократы, дипломаты, купцы, чиновники, священнослужители, врачи, университетские профессора, гуманисты, богословы, поэты, художники.

Отношения с церковьюПравить

Церковная карьераПравить

На протяжении всей своей взрослой жизни Фичино поддерживал отношения с церковными иерархами. Его переписка с членами Римской курии, помимо обычных литературных и философских тем, нередко затрагивала политические вопросы. Эпистолярное общение Фичино с кардиналами началось уже в 1450-х. В 1459 году Фичино переписывался с Франческо Патрици[it], другом папы Пия II и, впоследствии, епископом Гаэты. Близким другом и почитателем молодого Фичино был наставник папы Павла II епископ Антонио дельи Альи[it]; Антоний упоминается в комментарии «О любви» к диалогу «Пир». В понтификат Павла II, возможно, в начале 1469 года, Марсилий посетил Рим. Тем же годом датируются письмо от кардинала Виссариона Никейского, выдающегося гуманиста греческого происхождения, в котором тот сердечно приветствует коллегу и сообщает об отправке подарка — недавно изданного трактата в защиту Платона[48].

Фичино был рукоположен в священники в 1473 году в капелле святого Винсента архиепископского дворца Флоренции монсеньёром Джулиано ди Антонио от лица кардинала Пьетро Риарио. Три месяца спустя, 18 сентября, там же он был посвящён в диаконы. Непосредственные причины такого поступка философа не известны. Согласно Корси, решение Фичино было вызвано депрессией и меланхолией, и многие современные биографы принимают такую точку зрения. По предположению мальтийского богослова Петера Серрачино-Ингло[en], принятие Фичино сана священника и диакона стало результатом его глубоких размышлений о взаимосвязи философии и религии. В его представлении Платон и Сократ были своего рода не рукоположенными первосвященниками, призванные врачевать любые болезни, телесные и духовные. В письме от 15 сентября 1489 года он пояснил свою мысль, приведя в пример Христа, который, в его интерпретации, указал священникам врачевать травами и камнями, если не могут исцелять словом. Некоторые другие высказывания Фичино дают основания предполагать, что он рассматривал священство как источник сверхъестественных сил, подобных божественным[49].

В январе 1474 года Фичино был избран священником приходской церкви Сан Кристофано[it] в районе Новоли[it]. Годом позже, по случаю празднования юбилея, он и его престарелые родители получили от папы Сикста IV индульгенцию. В том же году Фичино завершил работу над трактатом «О христианской религии» который, когда книга были издана в итальянском переводе, разослал своим друзьям дабы продемонстрировать серьёзность своего отношения к священническим обязанностям[50][комм. 1]. В марте 1487 года Фичино был избран назначен каноником Флорентийского собора, после того, как на этот пост отказался претендовать сын Лоренцо, Джованни, будущий папа Лев X. Вероятно, отношения философа с семейством Медичи, окончательно восстановились, поскольку Лоренцо собирался выдвинуть его на пост епископа Кортоны[en][52].

Отношения с камальдуламиПравить
 
Ротонда Брунелески

Основанный святым Ромуальдом в 1012 году орден камальдулов внёс значительный вклад в возрождение платоновского наследия в XV веке. При флорентийской церкви Санта Мария дельи Анджели[it] над переложением христианских платонистов работал в 1430-х годах магистр ордена, Амброджо Траверсари (ум. 1439) — его переводы послужили источниками при написании «Платоновского богословия». Значение трудов греческих Отцов церкви для камальдулов проистекало из того, что именно восточную монашескую традицию, теоретиками которой были Иоанн Кассиан, Иоанн Лествичник и псевдо-Дионисий Ареопагит, Ромуальд избрал в качестве образца. Центральной темой духовности отцов-пустынников, которую Ромуальд принёс в Италию, было богословие духовного восхождения (лат. scala perfectionis), которое у камальдулов приняло вид перехода от следования природным желаниям к желанию Бога. В философии Платона флорентийские камальдулы нашли надёжную опору, тогда как ренессансные платоники рассматривали жизнь камальдулов как воплощение платоновских принципов[53]. В год рождения Фичино Козимо Медичи получил от Траверсари перевод «Жизнеописаний философов» Диогена Лаэртского, в котором оставивший земные блага Платон представал предшественником христианского монашества. Вместе Траверсари и Козимо возрождали традиции почитания мучеников во Флоренции. На средства Медичии была построена для камальдулов Ротонда Брунелески[it], в которой десятилетия спустя читал свои лекции Фичино[54]. Интеллектуальные связи Фичино с камальдулами не ограничивались семьёй Медичи: его отец несколько раз выступал свидетелем по судебным делам в их церкви, некоторые его близкие друзья были учениками Траверсарио[55].

В середине 1460-х годов, желая сделать учение Платона о благе доступным всем желающим, Фичино выступил с публичными чтениями своих комментариев к диалогу «Филеб». В качестве инициаторов мероприятия в одной из рукописей «Комментариев» обозначены «лучшие люди города». По мнению Р. Марселя, как минимум частично среди них были выведенные в «Кальмадоленских беседах» Кристофоро Ландино (1473) члены платоновского и аристотелевского кружков Флоренции. Последние образовывали известное с 1450-х годов «Собрание Флорентийской академии» под руководством Иоанна Аргиропула[56][57]. Лекции, которые по мнению А. Филда представляли первый в Европе университетский курс, основанный не на текстах Аристотеля, были доступны для всех желающих[58]. В контексте споров об институциональном характере Платоновской академии рядом исследователей высказывалось предположение об аллегорическом характере понятия «Академия» или отсутствии у неё определённой, раз и навсегда заданной локализации. В такой парадигме местом Академии можно считать и церковь Санта Мария дельи Анджели[59].

Выступления Фичино у камальдулов продолжались многие годы, не всегда, впрочем, вызывая одобрение орденского руководства. В декабре 1487 года глава ордена Пётр Дольфин[en] раздражённо порицал настоятеля храма, допустившего предоставление места у алтаря философу и превращение места, отведённого для молитв в школу для мирян. Тем не менее, выступления Фичино продолжались, и в декабре 1488 года Фичино ежедневно выступал с проповедями в церкви Ангелов, а незадолго до смерти в Ротонде он комментировал Послание к Римлянам апостола Павла[60][61].

Последние годы жизниПравить

 
De triplici vita, 1560

В 1480—90-е гг. Фичино продолжает исследовать традицию «благочестивой философии»: переводит на латынь и комментирует «Эннеады» Плотина (1484—90; изданы в 1492), а также сочинения Порфирия, Ямвлиха, Прокла, Дионисия Ареопагита (1490—1492), Михаила Пселла и др. Воодушевлённый переоткрытием античности, Фичино проявляет большой интерес к астрологии и публикует в 1489 году медико-астрологический трактат «О жизни». Это приводит его к конфликту с высшим духовенством католической церкви, в частности с папой Иннокентием VIII. И только высокое покровительство спасает его от обвинения в ереси.

В 1492 году Фичино пишет трактат «О солнце и свете» (опубликован 1493), а в 1494 завершает обширные толкования к нескольким диалогам Платона. Умер Фичино за комментированием «Послания к римлянам» апостола Павла.

Философские взглядыПравить

Контекст и испытанное влияниеПравить

Рассматривая философское наследие Фичино, Пауль Кристеллер отмечает, что было бы ошибкой оценивать его с точки зрения оригинальности и независимости. Представляя определённую традицию мысли, Фичино интерпретировал труды своих предшественников, перелагая их учения в современных терминах, адаптируя к новым реалиям и своим собственным взглядам, что-то добавляя, что-то опуская[62].

Бытие и вселеннаяПравить

Бог и душаПравить

Комментарий Фичино к платоновскому диалогу «Пир» (1469, известен также под названием «О любви») был источником большинства рассуждений о любви у мыслителей, поэтов и писателей Возрождения. Фичино считал, что любовь представляет собой вид «обожествления» бесконечной игры вечности — воссоединение в Боге человека эмпирического с метаэмпирической Идеей путём постепенного восхождения по лестнице любви.

«Хотя нам нравятся тела, души, ангелы, но на самом деле мы все это не любим; но Бог вот в чём: любя тела, мы будем любить тень Бога, в душе — подобие Бога; в ангелах — образ Бога. Так, если в настоящем времени мы будем любить Бога во всех вещах, то в конце концов будем любить все вещи в нём. Ибо, живя так, мы достигнем той степени, когда будем видеть Бога и все вещи в Боге. И будем любить его в себе и все вещи в нём: все дается милостью Бога и в конце концов получает искупление в нём. Потому, что все возвращается к Идее, для которой было создано… Истинный человек и Идея человека — одно целое. И все же никто из нас на земле не является истинным человеком, будучи отделен от Бога: потому что тогда он отделен от Идеи, которая является нашей формой. К подлинной жизни мы приходим посредством божественной любви».

По мысли Фичино, философия есть «озарение ума», а смысл философствования — в предуготовлении души и интеллекта к восприятию света божественного откровения. С этой точки зрения философия и религия совпадают, а их истоком оказываются священные мистерии древности. Легендарные пророки (Гермес Трисмегист, Орфей, Зороастр) оказались в своё время «просвещены» божественным светом. Впоследствии к этим же мыслям пришли Пифагор и Платон. Тексты и Герметического корпуса, и платоновской традиции, и христианской доктрины, по мысли Фичино, проистекают из единого Божественного Логоса.

Метафизическая реальность представляет собой нисходящую последовательность пяти совершенств, к которым относятся: Бог, ангел (образуют интеллигибельный мир); душа (триединый «узел соединения»); качество (форма) и материя (конституирующая физический мир). Бог рассматривается Фичино как бесконечное высшее существо, деятельность которого порождает мир вещей в процессе постепенного творения (эманации). Человек занимает особое место в мире в силу того, что его душа находится в серединном положении между божественным и материальным. Именно душа олицетворяет связь между телами в природе, помогая им подняться до ангелов и даже высшего божественного существа. Благодаря наделённости души способностью к познанию, все ступени бытия могут вновь возвращаться в божественное единство. Человек — это микрокосмос, познающий макрокосмос, а способность к познанию представляет собой главное достоинство человека, сливающегося с Богом на высшей ступени познания.

Фичино о душе:

«В итоге этому естеству вменена необходимость подчиняться следующему порядку: дабы она следовала после Бога и ангелов, которые неделимы, то есть вне времени и протяженности, и которые выше того, что обладает телесностью и качествами, и того, что исчезает во времени и в пространстве, она определена как лицо, опосредованное адекватным термином: термином, который бы некоторым образом выражал подвластность течению времени и в то же время независимость от пространства. Она есть то, что существует среди смертных вещей, сама не будучи смертной… И поскольку в то время, как управляет телом, она примыкает также к божественному, она является госпожой тела, а не компаньонкой. Она — высшее чудо природы. Другие вещи под Богом, — каждая в себе, — суть отдельные предметы: она является одновременно всеми вещами. В ней образы вещей божественных, от которых она зависит, она же есть причина и образец для всех вещей низшего порядка, которые она некоторым образом сама же и производит. Будучи посредницей всех вещей, она имеет способности всех вещей… Её справедливо можно назвать центром природы, посредницей всех вещей, сцеплением мира, лицом всего, узлом и связкой мира».

Влияние ФичиноПравить

Влияние Фичино на мировоззрение эпохи Возрождения было столь значительным, что, например, Джордано Бруно, читая лекции в Оксфордском университете, представлял третью часть его трактата «О жизни», посвященного проблемам магии и магического, как собственное оригинальное сочинение[источник не указан 3101 день].

Современники-гуманисты разделяли мнение Фичино о том, что его деятельность Фичино по переводу сочинений Платона имеет важнейшее значение в мировом масштабе, и именно так выход собрания сочинений Платона оценил в своей «Нюрнбергской хроники» (1493) немец Хартман Шедель[63]. Благодаря переводам трудов Платона, неоплатоников и других произведений античности с греческого на латинский язык, Фичино способствовал возрождению платонизма и борьбе со схоластическим аристотелизмом. Заложенные в его сочинениях, но им самим не развернутые, предпосылки пантеизма, оказали значительное воздействие на философские воззрения Пико делла Мирандолы, Патрици, Джордано Бруно и др. Апология земной красоты и достоинства человека способствовала преодолению средневекового аскетизма и оказала влияние на развитие изобразительного искусства и литературы. Идея Фичино о «всеобщей религии», не скованной культовыми, обрядовыми и догматическими различиями, сказалась на формировании учения о «естественной религии» в философии 16—17 веков.

Основные произведенияПравить

  • «Opera» (лат.), 1641 год
  • «Libri de vita», 1489 год
  • Платоновская теология о бессмертии души в XVIII книгах / пер. с латинского А. Я. Тыжова. — СПб.: «Владимир Даль», 2020. — 832с. (Серия «Слово о сущем», т. 122). ISBN 978-5-93615-216-0

ПримечанияПравить

Комментарии
  1. Книга была написана на латыни, сразу же переведена на итальянский и в итальянской версии издана в 1474 году. Расширенное латинское издание вышло в 1476 году[51].
Источники
  1. 1 2 Bibliothèque nationale de France идентификатор BNF (фр.): платформа открытых данных — 2011.
  2. Математическая генеалогия (англ.) — 1997.
  3. Документальный фильм «Les mystères du Tarot de Marseille». Arte, 18 février 2015
  4. Marcel, 1958, p. 121.
  5. Marcel, 1958, p. 122.
  6. Кудрявцев, 2008, с. 19.
  7. Marcel, 1958, pp. 123—124.
  8. Marcel, 1958, pp. 129—130.
  9. Кудрявцев, 2008, с. 20.
  10. Marcel, 1958, p. 164.
  11. Marcel, 1958, pp. 169—173.
  12. Garin, 2008, pp. 229—230.
  13. Кудрявцев, 2008, с. 20—21.
  14. Hankins, 1990, pp. 269—270.
  15. Hough S. J. An Early Record of Marsilio Ficino // Renaissance Quarterly. — 1977. — Vol. 30, № 3. — P. 301—304.
  16. Кудрявцев, 2008, с. 21—22.
  17. Marcel, 1958, pp. 174—177.
  18. Marcel, 1958, p. 179.
  19. Marcel, 1958, p. 188.
  20. Кудрявцев, 2008, с. 23—25.
  21. Marcel, 1958, pp. 201—202.
  22. Кудрявцев, 2008, с. 25—27.
  23. Кудрявцев, 2008, с. 28—29.
  24. Кудрявцев, 2008, с. 30—31.
  25. Marcel, 1958, pp. 226—233.
  26. Passannante G. Burning Lucretius // Studies in Philology. — 2018. — Vol. 115, № 2. — P. 267—285.
  27. Field, 1988, pp. 180—181.
  28. Кудрявцев, 2008, с. 32—34.
  29. Marcel, 1958, pp. 237—240.
  30. Кудрявцев, 2008, с. 34—35.
  31. Davies J. Marsilio Ficino: Lecturer at the Studio fiorentino // Renaissance Quarterly. — 1992. — Vol. 45, № 4. — P. 785—790.
  32. Кудрявцев, 2008, с. 35—36.
  33. Кудрявцев, 2008, с. 37—42.
  34. Кудрявцев, 2008, с. 45—49.
  35. Кудрявцев, 2008, с. 49—50.
  36. Кудрявцев, 2008, с. 51—52.
  37. Кудрявцев, 2008, с. 52—54.
  38. Кудрявцев, 2008, с. 54—57.
  39. Кудрявцев, 2008, с. 57—60.
  40. Кудрявцев, 2008, с. 60—64.
  41. Кудрявцев, 2008, с. 64—65.
  42. Кудрявцев, 2008, с. 66—67.
  43. Кудрявцев, 2008, с. 68—69.
  44. Кудрявцев, 2008, с. 190—192.
  45. Kristeller, 1985, pp. 89—91.
  46. Christopher S. Celenza. Marsilio Ficino // The Stanford Encyclopedia of Philosophy / Edward N. Zalta. — Metaphysics Research Lab, Stanford University, 2017.
  47. The Life of Marsilio Ficino by Giovanni Corsi.
  48. Kristeller, 1985, pp. 84—87.
  49. Serracino-Inglott P. Ficino the Priest // Marsilio Ficino: His Theology, His Philosophy, His Legacy. — BRILL, 2002. — P. 1—14.
  50. Kristeller, 1985, p. 88.
  51. Кудрявцев, 2008, с. 67.
  52. Kristeller, 1985, p. 92.
  53. Lackner, 2002, pp. 15—17.
  54. Lackner, 2002, pp. 18—19.
  55. Lackner, 2002, pp. 26—27.
  56. Marcel, 1958, p. 322.
  57. Кудрявцев, 2008, с. 130.
  58. Кудрявцев, 2008, с. 141—142.
  59. Lackner, 2002, pp. 29—30.
  60. Lackner, 2002, p. 32.
  61. Кудрявцев, 2008, с. 144—145.
  62. Kristeller, 1964, pp. 3—5.
  63. Кудрявцев, 2008, с. 57.

ЛитератураПравить

на английском языке
  • Field A. J. The Origins of the Platonic Academy of Florence. — Princeton University Press, 1988. — 302 p. — ISBN 0-691-05533-5.
  • Garin E. History of Italian Philosophy. — Rodopi, 2008. — Т. I. — ISBN 978-90-420-2321-5.
  • Hankins J. Plato in the Italian Renaissance. — BRILL, 1990. — 847 p.
  • Kristeller P. O. The Philosophy of Marsilio Ficino. — Pater Smith, 1964. — 441 p.
  • Kristeller P. O. Marsilio Ficino and the Roman Curia // Humanistica Lovaniensia. — 1985. — Vol. 34a. — P. 83—98.
  • Lackner D. F. The Camaldolese Academy: Ambrogio Traversari, Marsilio Ficino and the Christian Platonic Tradition // Marsilio Ficino: His Theology, His Philosophy, His Legacy. — BRILL, 2002. — P. 1—14. — ISBN 9004118551.
на русском языке
на французском языке
  • Marcel R. Marsile Ficin (1433—1499). — Paris: Les Belles Lettres, 1958. — 784 с.